Несмотря на отповедь мистера Горски, Клара не изменила свое поведение. Спустя неделю, полную очередных пьяных выходок, ее поймали с поличным, когда она пыталась провести в свои комнаты Невилла. Понимала или нет тетя Агги, что с этим молодым человеком добродетели племянницы ничего не угрожало, было уже неважно. Клару вызвали на кухню для серьезного разговора, и Агнес с беспощадной прямолинейностью заявила:

– Я понимаю, что времена изменились, пусть я и не успеваю меняться вместе с ними. Если ты хочешь пуститься во все тяжкие – это твое дело, но вести себя так под крышей моего дома недопустимо. Я признаю, что каждый человек имеет право сам распоряжаться собственной жизнью, однако сильно сомневаюсь, что подобный выбор сделает тебя счастливой.

Вероятно, тетушка предварительно побеседовала с мистером Горски. Клара легко могла представить, как они вдвоем неодобрительно цокают языками, обсуждая молодежь.

– Давай поговорим откровенно, Клара. Чем объяснить твое безрассудное поведение?

Девушка в ответ лишь покачала головой, опасаясь брякнуть что-нибудь не то и выдать себя. Она разрывалась между желанием довериться любимой тетушке и боязнью подвергнуться ее осуждению.

– Ты сетуешь, что чувствуешь себя потерянной и одинокой, но я постоянно вижу тебя в окружении друзей. Быть одинокой в толпе – это очень печально. Если уж нарушаешь правила, то делай это потому, что неповиновение приносит тебе радость, а не потому, что не знаешь, чем еще заняться.

– Я стараюсь быть полезной, – напомнила ей Клара. – Я же ношу ужины мистеру Горски.

Правда, проницательность старика откровенно ее пугала, и после первого памятного визита девушка больше не задерживалась в его комнатах. Ей совсем не хотелось слушать о собственных недостатках.

– Ты появляешься у него и исчезаешь в мгновение ока. Не помешало бы уделить мистеру Горски немного времени. Он так одинок после смерти мистера Блэндфорда. К тому же ты доставляешь мне больше хлопот, чем оказываешь помощи. Когда я вчера утром меняла постель в твоей комнате, то обнаружила на прикроватном коврике пятно от лака для ногтей. Ты прикладывалась к бренди, которое я храню на случай болезни, таскала из кухни еду в неположенное время и оставляла грязную посуду, чтобы я ее помыла. У меня нет прислуги, чтобы убирать за тобой, Клара. Ты никогда не найдешь мужа, если не научишься прилично себя вести.

– Поиск супруга никогда не был моей целью, – заявила Клара, разглядывая блестящие ногти – причину появления злополучного пятна на коврике – и подумывая, не сменить ли цвет.

«Из-за чего, интересно, тетушка так разнервничалась?»

– Только не оставайся старой девой, как я. Такой судьбы я никому не пожелаю. Мы – женщины, которые никому не нужны. Нас учили, как быть женами и матерями. Если ни с браком, ни с детьми не складывается, мы остаемся без средств к существованию, проводим большую часть жизни в одиночестве и отчаянно пытаемся свести концы с концами: я вот, например, вынуждена сдавать комнаты. Говорят, незамужние дамы могут только преподавать, играть на сцене или торговать своим телом… – Агнес загибала пальцы, перечисляя доступные варианты. – Подумай хорошенько, возможно, ничего другого тебе не светит, если отец лишит тебя всякой поддержки.

– Карьера актрисы – перспектива довольно заманчивая, – лукаво улыбнулась Клара и задрала подбородок к потолку, словно бы взгляды зрителей уже устремились на нее.

В глубине души она понимала, что тетя права. Клару по-прежнему безмерно раздражало то, что она родилась женщиной, чьи возможности были существенно ограничены.

– Не будь такой легкомысленной. Ну подумай, что с тобой станет без защиты и денег отца? – Агнес помешала содержимое алюминиевой кастрюльки и полосатой вязаной прихваткой ловко сняла с плиты чайник, едва лишь тот засвистел.

– Я всегда сама о себе заботилась, тетя Агги. Мне не нужен мужчина, чтобы меня защищать, будь то отец или муж. И не горюй, что не вышла замуж. Зато никто тебе не указывает, что носить, что думать или за кого голосовать.

Клару слегка раздражало, что женщины ее возраста до сих пор не имели права голоса[2], но у нее не было ни сил, ни желания бороться с этой несправедливостью. По иронии судьбы ее отец был политиком.

Агнес покачала головой, выключила газ и соскребла яичницу-болтунью на тонкий тост, намазанный маслом.

– Я благодарна судьбе за то, что мы с тобой такие разные, Клара, ведь мир держится на разнообразии. Но удел старой девы – это одиночество. Как ты справедливо заметила, у меня нет ни советчика, ни компаньона на вечер. И в постели рядом со мной тоже никого нет.

– Ну, тетя, – кокетливо сказала Клара, – утоление плотских желаний еще не повод для брака.

Щеки Агнес вспыхнули, сравнявшись цветом со стоявшими на столе банками с недавно замаринованной свеклой.

– Ты огорчаешь меня при каждом удобном случае, юная леди. Я люблю тебя и многое тебе прощаю, но даже Гилберт упрекает меня за излишнюю мягкость. Я начинаю подозревать, что найдутся другие, более достойные квартиранты, которые будут уважать этот дом и тех, кто в нем живет. Если твое поведение не изменится, я попрошу тебя уйти… Посмотри на меня, Клара. Я говорю серьезно.

Клара на миг опешила. Как и предполагал Гилберт, она считала, что слабохарактерная тетя будет безропотно сносить ее выходки. Но, похоже, ошибалась. Мало ей нравоучений мистера Горски. Так еще этот мрачный тип из мансарды встревает со своим мнением, которое никого не волнует! Девушка знала, что порой ведет себя эгоистично, но окружающие вовсе не были ей безразличны – особенно любимая тетушка Агги. Мысль о том, что эта добрейшая женщина подумывает выставить ее за дверь, отрезвила Клару.

– Значит, ты больше прислушиваешься к дряхлому поляку и придурку с чердака, чем к собственной племяннице? – выпалила она. Клара понимала, что несправедлива, но иначе выплескивать злость не умела.

– Ты слишком жестока к молодому Гилберту. Хватит придираться к парню.

Девушка в ответ надула губы.

– Может, он и не умеет вести себя в обществе, но у него доброе сердце, – продолжала Агнес. – Гилберт подарил маленькой Эллен Смит ее первую пару обуви – нарядные красные туфельки, когда я упомянула, что у их семьи туго с деньгами. Да, у мальчика есть свои странности – вегетарианство и излишняя замкнутость, но мне почему-то хочется его защищать, хотя он вечно куда-то спешит и чрезвычайно скрытен.

– Вот именно, – кивнула Клара. – Этому типу наверняка есть что скрывать. Попомни мои слова: Гилберт не тот, за кого себя выдает. Ты понятия не имеешь, что он делает со своим фотоаппаратом. Подумай сама: почему Гилберт так часто пропадает по ночам? Не удивлюсь, если твой любимый квартирант снимает полуголых женщин и продает их фотографии в сомнительные журналы. – Она многозначительно повела бровями.

– Клара! Нельзя огульно обвинять человека, строя заведомо ложные домыслы! – воскликнула тетя, однако в глазах ее мелькнуло легкое беспокойство: очевидно, она даже не задумывалась о подобном. – К тому же, по моему опыту, те, чья жизнь вроде бы вся на виду, тоже имеют свои секреты.

Агнес впилась в племянницу проницательным взглядом, и та неловко заерзала на стуле. Тетя налила кипяток в маленький заварочный чайник на подносе для завтрака, накрыла его вязаным чехлом, поставила рядом увесистую кружку с чайной ложкой и отступила, любуясь результатом.

– Тебе нужен кто-нибудь, кого ты полюбишь, Клара. Потому что любовь учит нас думать прежде всего о других. Когда у тебя появится обожаемый муж или ребенок, ты с радостью пойдешь ради них на жертвы, ведь их нужды и желания станут важнее твоих собственных. Я, к примеру, нисколько не жалею о жертвах, принесенных ради отца.

Отношения Клары с родителями всегда были непростыми, но она любила их обоих и грустила из-за ссоры с отцом. Девушка прекрасно осознавала: той близости, что связывала тетушку Агги с ее отцом, им никогда не достичь, но, возможно, папа успел остыть после вспышки гнева и понял, что излишне погорячился. Пожалуй, пора проверить, как обстоят дела.

***

С тех пор как Агнес пришлось поселиться на первом этаже, ее гостиная представляла собой эклектичное нагромождение мебели, втиснутой в ограниченное пространство. Комната утратила индивидуальность. Особенно чужеродно смотрелся большой письменный стол у окна. Он принадлежал еще деду Клары. Впрочем, девушка его не помнила, поскольку тот умер до ее рождения.

Она подошла к столу и сняла со стойки трубку телефонного аппарата, который Дафна установила и оплатила сама, как будто она была старшей сестрой, а Агнес – младшей. «Неужели наличие мужа, – размышляла Клара, – со временем позволило маме поменяться с тетей ролями?» Она назвала телефонистке номер и дождалась щелчка, означавшего, что в Хартфордшире подняли трубку.

– Ох, дорогая, не думаю, что сейчас разумно звонить домой. По крайней мере, пока. Папа все еще в ярости из-за твоего поведения. Ему требуется больше времени.

И мать, и дочь избегали обсуждать происшествие, учитывая, что телефонистка могла их подслушать. Кроме того, даже застав Клару с поличным в стенах гостевой спальни, ее мать не смогла подыскать слов, чтобы описать сексуальную распущенность дочери. Казалось, отказываясь признать случившееся, Дафна надеялась, что неприятности исчезнут сами собой. Классическая ошибка истинных британцев.

– Мы обе знаем, что папа сегодня в Лондоне, у него дела в парламенте.

Повисла пауза. Никто не знал, как продолжить разговор.

– Агнес написала, что ты хорошо устроилась на Бёрлингтон-сквер. Я так рада. Пару недель назад я столкнулась с леди Ригби, и та намекнула, что ты ночуешь на диване у подруги. Наверное, Джек проболтался. Это уже ни в какие ворота, дорогая. Могут подумать, что ты не располагаешь деньгами, дабы снять жилье, и вконец отчаялась.

Клара провела глянцевым ногтем по нижней губе, наслаждаясь тем, как он скользит. И ответила:

– Но ведь именно так и обстоят дела, разве нет? Папа временно перекрыл поток пенни, а моих собственных денег надолго не хватит. Отели ужасно дорогие.

– Папа опасается, что правда выплывет наружу. Он ведь обедает с этими людьми, дорогая. В лондонском клубе, например, видится с отцом Филиппа. Скандал может навредить его положению. Не забывай, что, когда всплыла история с продажей титулов, Ллойду Джорджу пришлось уйти в отставку.

– Ну, моя… оплошность едва ли такого масштаба.

Мать фыркнула:

– Ладно, раз уж помолвка Филиппа все еще в силе, возможно, все и обойдется. Мать Алисы видели в городе – она покупала новую шляпку, а в «Таймс» напечатали объявление. Свадьбу перенесли на следующий месяц. Думаю, родители Алисы что-то пронюхали и решили поторопиться.

Клара так резко втянула воздух, услышав эту неожиданную новость, что даже закашлялась. Значит, ничего не изменилось, и ей оставалось лишь смириться с ролью игрушки, добрачного увлечения.

«Конечно, свадьба состоится, – подумала она. – Ведь о любви даже и речи не шло». Семья Алисы разбогатела благодаря текстилю и нуждалась в покровительстве семьи Филиппа с их безупречным происхождением. Говорили, что поместье в Суррее обременено долгами.

– Пусть папа увидит, что с твоими глупыми выходками покончено. Убеди его, что была лишь невольной участницей, и раздобудь себе обручальное колечко на пальчик. Он всего лишь хочет, чтобы ты остепенилась, милая.

«Да, а еще он мечтает поскорее сбыть меня с рук», – мысленно добавила Клара. Если упрятать дочь в сельской глуши, желательно с новорожденным младенцем, то хлопот отцу она больше не доставит.

– Честно говоря, мне даже все равно, будет ли твой избранник при деньгах. Хорошей фамилии и клочка земли вполне достаточно. Кстати, Джек Ригби всегда проявлял к тебе интерес, а он удовлетворяет всем трем условиям. Поверь мне, вовсе не обязательно любить мужа. Боже мой, Клара, большинство женщин прекрасно обходится без этого.

Но Клара решила твердо стоять на своем и не сдавать позиций. Тетя Агги напомнила ей, что быть счастливой важнее, чем соответствовать ожиданиям общества. Для молодой женщины, которая всю жизнь чувствовала себя не на своем месте и была несчастна, мысль о браке, сулившем то же самое, была невыносима. Ей хотелось сохранить хотя бы гипотетическую возможность счастливого финала, как в книгах, которые тетя читала ей в детстве. В книгах, позволявших сбежать от реальности, когда, уютно устроившись на потертом голубом диване на Бёрлингтон-сквер, Клара позволяла себе верить, что на свете и впрямь нет ничего невозможного.

– Замужество необходимо отнюдь не всем, мама. Может, я хочу сделать карьеру? Стать самодостаточной личностью, а не просто чьей-то женой.

– Ох, дорогая, ты не создана для работы, и я уверена: чем бы ты ни занялась, твой выбор окажется неподходящим и лишь еще больше опозорит папу.

Последние слова матери заставили Клару понять, что возвращение домой сейчас – да и, пожалуй, когда-либо вообще – не лучшая идея. В глубине души девушка знала: тетя Агги хотела, чтобы близкие были счастливы, а ее родители желали, чтобы дочь соответствовала их ожиданиям – и тогда счастливы были бы они. Увы, для них Клара навеки останется разочарованием. Поэтому, несмотря на отсутствие изысканных обедов, предупредительных слуг и туго набитого кошелька, она предпочитала жизнь на Бёрлингтон-сквер, где, невзирая на глупые правила и ограничения можно было оставаться собой, а не ощущать себя обузой, как дома, в Хартфордшире.