– Это просто смешно! – Виккерт сидит напротив нас, упершись ладонями в стол для допросов, словно собирается в любой момент встать и уйти. Если у него есть мозги, то даже не попытается. – Что бы ни случилось с Маленой Таннер, я не имею к этому никакого отношения.

Мы с Болте обмениваемся взглядами. Затем я пододвигаю фотографию Нормана Лотшека по столу прямо к Виккерту.

– Вы знаете этого человека? – спрашиваю я.

Он смотрит на фотографию полсекунды, прежде чем встретиться со мной взглядом.

– Никогда его не видел.

Я забираю фотографию, вынимаю ручку из петли блокнота и, перед тем как задать следующий вопрос, даю ему немного времени. Я знаю, что он изо всех сил старается выглядеть собранным и уверенным, но по его неугомонным пальцам, которые то барабанят по столу, то сжимаются в кулак, я понимаю, что Виккерт нервничает. На его месте я бы тоже нервничала.

Я нажимаю на кнопку своей ручки и снова отпускаю ее, повторяя действие снова и снова. Делаю это так неторопливо, что у Виккерта от одного только вида выступает пот на лбу.

– Как бы вы описали свои отношения с Маленой Таннер? – спрашиваю я, не убирая палец с нажатой кнопки ручки.

– Я знаю, к чему вы клоните.

– Ах, неужели? – Я открываю блокнот и перелистываю несколько страниц, делая вид, будто ищу нужную запись.

– Малена Таннер была моей пациенткой.

– Хм, – многозначительно произношу я, предоставляя Виккерту еще одну возможность поддаться на мою игру. Он должен поверить, что у меня есть что-то против него, и тогда сам загонит себя в ловушку. Стоит мне только замолчать во время допроса, и обычно проходит не более четырех секунд, как подозреваемый сам начинает говорить.

Но Виккерт и не думает нарушать молчание, вместо этого он отворачивает рукав пальто и смотрит на часы. Я знаю, что он ждет своего адвоката. Именно поэтому он отказался снимать пальто, и теперь его лоб покрыт испариной. Потому что в комнате двадцать пять градусов тепла, а время тянется неожиданно медленно. Пять минут могут быть очень долгими. У нас, скорее всего, осталось максимум десять. Интересно, когда придет Тарек, ведь сравнение отпечатков не может занимать так много времени.

– Из медицинской карты следует, что Малена Таннер страдала от расстройств сна, вызванных стрессом, – говорю я. – Как это понимать на практике? Это заболевание трудно поддается лечению?

Виккерт щурится, очевидно догадываясь, что вопрос с подвохом.

– Зависит от обстоятельств.

– От чего?

– От того, насколько пациент готов работать над собой. Почему вы меня об этом спрашиваете?

– Ну, Малена Таннер лечилась у вас более четырех лет. Последний раз – около пяти лет назад.

– И что в этом необычного? У меня есть пациенты, которых я веду уже больше десяти лет.

Виккерт снова смотрит на часы.

– Вы сказали мне, что прошло не менее восьми лет с тех пор, как в последний раз видели Малену у себя на приеме.

Он хмурится.

– Не припоминаю такого.

– Не помните или не хотите? – с раздражением спрашивает Болте. Он привык вести допросы по-своему, возможно, для него все идет слишком медленно.

– Когда это было? – спрашивает Виккерт. – Я не знаю, когда я говорил об этом с госпожой Хольм.

– Но вы наверняка помните, чем занимались во вторник на прошлой неделе в пятнадцать минут второго. – Примерно в это время была сделана моя фотография у кафе. Хотя стоит учитывать, что он приставил ко мне Лотшека.

– В это время я всегда на приеме. Моя помощница может это подтвердить.

Его помощница, конечно.

Дверь открывается. Я ожидаю увидеть Тарека, но вместо него в комнату врывается невысокий лысый мужчина в двубортном костюме.

– Дальше я сам, – говорит он, выдвигает стул рядом с Виккертом и тяжело опускается на него. – Я адвокат доктора Виккерта. Мануэль Бек. – Мужчина протягивает через стол свою визитную карточку. – Если у вас есть к нему вопросы, пожалуйста, с этого момента обращайтесь ко мне.

Мануэль не дает нам времени задать какие-либо вопросы и сразу спрашивает сам:

– Можете ли вы предъявить моему клиенту конкретные доказательства, подтверждающие подозрение в совершении преступления?

– Мы не можем раскрывать детали текущего расследования, но пять лет назад одна из пациенток вашего клиента исчезла и, по всей видимости, была убита по заказу. Мы полагаем, что у вашего клиента была с ней связь, а значит, и мотив.

– И какие доказательства подтверждают ваше предположение?

У меня пересыхает во рту.

– У нас есть веские основания полагать, что…

Он прерывает меня:

– То есть это значит, что у вас ничего нет, кроме предположений?

Я смотрю на полное, чисто выбритое лицо адвоката. Кажется, нам достался жесткий собеседник.

Он поднимает подбородок.

– Нет? Тогда мы можем идти.

Мы с Болте смотрим, как господин Бек и доктор Виккерт встают, коротко кивают нам на прощание и выходят из комнаты.

– Вот же лживый ублюдок, – ругается Болте, ударив ладонью по столу.

Меня одновременно удивляет и радует, что он верит мне больше, чем Виккерту. Даже если сейчас это не особо нам помогает.

– Что теперь будем делать? – спрашивает меня Болте.

– Нам нужны доказательства, – отвечаю я, снова задаваясь вопросом, где же Тарек. – Не думаю, что мы найдем что-то в изъятых документах. Этот тип слишком хорошо умеет скрывать свои делишки.

– Вы имеете в виду его любовные похождения.

– И это тоже. Если мы сможем доказать, что у него был роман с Маленой Таннер, то сможем привлечь его к ответственности. Тогда, вероятно, одно потянет за собой другое.

– Я поеду в отель сегодня днем и проверю, не помнит ли кто-нибудь их двоих. Может быть, найду кого-нибудь, кто подтвердит его связь с Маленой. А если и это не поможет, обойдем всех его пациенток. Кто-нибудь да проговорится.

Я смотрю на Болте со стороны. Что, черт возьми, с ним вдруг случилось?

В дверь стучат. Входит Тарек, опоздав ровно на четыре минуты.

– Я сравнил отпечатки пальцев с калькулятора Виккерта с отпечатками на конверте Малены. Они не совпадают.

– Проклятье! – ругается Болте.

Я откидываюсь на стуле.

– Это значит, что он не заказчик.

– По крайней мере, конверт с деньгами передал не он.

Пока я размышляю об этом, у меня звонит телефон.

– Это Ханнес, – замечаю я и отвечаю на звонок.

– Мы нашли его, – говорит он.

Я сразу же чувствую, как закипает кровь.

– Лотшека?

– Да.

Наконец-то!

– А Малену? Ее тоже?

– Нет.

– Понятно, – говорю я. – Везите Лотшека сюда. – Остальное выяснится на месте. Мы выбьем из него, где находится Малена Таннер. Куда он дел девочек и кто его заказчики.

– Доставить его будет непросто, – говорит Ханнес. – Есть одна проблема.

– Что за проблема?

– Он мертв.