Лотшек лежал под толстым слоем снега на краю поляны примерно в километре от своего дома. Ханнес сообщил, что он мертв уже несколько дней. Прибывший по вызову врач не захотел назвать точное время смерти, ссылаясь на отсутствие необходимой квалификации. Зато он был достаточно уверен в причине смерти, потому что колотая рана в животе Лотшека была слишком очевидной. Не было никаких сомнений, что его кто-то убил.

Сейчас тело находится в центре судмедэкспертизы. Скорее всего, пройдет еще два-три дня, прежде чем они смогут сказать что-то конкретное.

Следственная группа работает на месте уже несколько часов. Орудие убийства пока не найдено. К тому же за последние несколько дней выпало полметра снега, особенно в горах. Это затрудняет сбор улик.

Похоже, кто-то не хотел, чтобы мы нашли Лотшека живым. И время года этому человеку тоже играет на руку.

В дверь моего кабинета стучат. В проеме появляется Тереза.

– Можно на минутку?

– Конечно!

– Из приюта привезли коробку с личными вещами родителей Джессики. Она очень большая и тяжелая. Поможешь донести?

Я встаю из-за стола и вместе с Терезой иду в приемную. Рядом со скамейками для ожидания стоит коробка для переезда. Она действительно очень большая и, судя по весу, заполнена под завязку. Две жизни упакованы в одну коробку.

Мы заносим ее в мой кабинет и ставим у окна.

– Ах да, – перед тем как уйти, говорит Тереза. – Пожалуйста, не говори Ахиму, что я рассказала тебе о его сыне. Для него вся эта тема – словно красная тряпка для быка.

Понятное дело.

– Я никому не скажу.

– Спасибо.

Когда она уходит, я подкатываю свой рабочий стул к окну, открываю крышку коробки и смотрю на сборную солянку из личных вещей. Поочередно вынимаю их из коробки и раскладываю на полу. Открытки, перетянутые резинкой, фотоальбом, шкатулка для украшений, альбом со стихами – вероятно, Малены.

После того как я вынула все памятные вещи, на дне остаются две толстые папки. Одна с надписью «Франко», другая – «Малена». Я кладу обе на стол и сначала открываю папку Малены. Она заполнена документами: свидетельство о рождении, школьные аттестаты, давно истекшие договоры и страховые полисы, налоговые извещения, расчетные листки. Я пролистываю все и ничего не нахожу. Ничего, что могло бы дать мне хоть какую-то зацепку.

Я возвращаю папку обратно в ящик и перехожу к документам Франко. Та же картина: страховые полисы, налоговые извещения, дипломы. Но в самом низу проглядывает прозрачный файл. Я достаю его, и сердце тут же начинает биться чаще. Ладони становятся влажными, оставляя следы на пленке.

Внутри файла находится фотография машины, припаркованной на обочине дороги. Темно-зеленая «Лада». За рулем кто-то сидит, но его сложно разглядеть. Я вынимаю фотографию из файла. Снимок сделан с увеличением зума через окно. Со второго или третьего этажа. Возможно, из квартиры Таннера. Номерной знак полностью замазан грязью. Но чем дольше я пытаюсь опознать фигуру в машине, тем больше убеждаюсь в том, кто сидит за рулем. Это Лотшек.

В файле также лежат салфетка, какие дают в любой закусочной, и распечатанный лист бумаги. На салфетке что-то написано ручкой. Адрес интернет-форума, охотничьего форума, и никнейм «NoMan75».

Я рассматриваю распечатку. Открытая тема с форума. Судя по всему, обсуждение касалось чучел животных. Один из комментариев от «NoMan75» гласит, что у него в продаже есть животные, находящиеся под угрозой исчезновения.

Я уже догадываюсь, кто такой «NoMan75», и переворачиваю распечатку – это подтверждается черным по белому. Норман Лотшек.

Я откидываюсь на спинку стула и пытаюсь все переварить.

Очевидно, отец Джессики вышел на след Лотшека. Самостоятельно, поскольку Болте не захотел ему помогать.

Франко Таннер с самого начала подозревал, что человек во внедорожнике как-то связан с исчезновением жены, а затем выяснил, кто он такой и что он занимается браконьерством. Именно поэтому во время ссоры, которую подслушала Джессика, ее отец и сказал, что отправит Лотшека под суд, если тот не скажет, где его жена.

Возможно, Лотшек боялся, что Франко натравит на него полицию, поэтому и подстроил ловушку с капканом.

Все сходится. Но кто нанял Лотшека убить Малену, остается загадкой.

Я вздыхаю и смотрю на предметы, разложенные на полу рядом с коробкой. Недолго думая, наклоняюсь и хватаю стопку открыток. Снимаю резинку, переворачиваю каждую и читаю надписи на обороте. Открытки с Мадейры, из Португалии, Исландии, Норвегии, с Гавайев и так далее. Банальные фразы, вроде которых пишут на открытках всегда: погода прекрасная, вода теплая, много ездим на экскурсии и знакомимся со страной и ее жителями, солнечный привет, до скорой встречи. Большинство из них – от Гитты. Я знала, что она любит путешествовать, теперь у меня есть тому доказательство. Жаль только, что мне это абсолютно не помогает.

Я снова перевязываю открытки резинкой и кладу их обратно в коробку.

Следующая надежда – фотоальбом. Я открываю обложку и листаю жесткие страницы. Фотографии Джессики, когда она была еще совсем малышкой. Сидящая в ванне, с сияющими глазами и короной из пены на голове. На другой – она лежит на пушистом ковре. Словно маленький жучок. И всегда эта улыбка на ее лице. Такая беззаботная, такая счастливая. Совсем другая, нежели сейчас.

На фотографиях изображена маленькая семья, где всё в порядке. Гордые родители и их беззаботный ребенок. Жизнь радостная и красочная.

Больно смотреть на это. Знать, что все сложилось совсем иначе. Это напоминает, что жизнь состоит из кратких моментов. Ничто не вечно. Эти воспоминания вызывают грусть, хотя они и радостные.

Я закрываю альбом и откладываю его в сторону. Фотографии – слишком далекое прошлое. Слишком далекое от сегодняшнего дня.

Я беру в руки шкатулку для украшений и некоторое время колеблюсь. После того как фотоальбом позволил мне заглянуть в жизнь Малены, открывать шкатулку вдруг кажется слишком личным. Как будто я вторгаюсь в ее самую сокровенную часть жизни. До сих пор Малена была лишь очередным делом, которое необходимо раскрыть. Все эти вещи заставляют меня чувствовать себя ближе к ней. Ближе, чем мне бы хотелось.

Я напоминаю себе, что это моя работа. Что я просто ищу улики.

Я собираюсь с духом и открываю шкатулку. Она состоит из двух ярусов. На верхнем – цепочки и кольца. Не могу сказать, насколько они ценные, да это и не важно. Я поднимаю ярус, покрытый черным бархатом, и обнаруживаю браслеты, еще больше цепочек и колец. Но есть и кое-что еще. То, что сразу же привлекает мое внимание. Похоже на… Я достаю это из-под браслета, и мое сердце начинает биться так сильно, что кружится голова. Я разглядываю брелок для ключей, болтающийся между моих пальцев. Серебряная пластинка с фиолетово‐голубым эмалевым сердцем. Маленькая деталь на сердце сразу же бросается в глаза.

– Этого не может быть.

На коже выступает холодный пот. Я бросаю все, кладу брелок в карман брюк, хватаю куртку и мчусь домой так быстро, как только могу.

Уже смеркается. Машина Николаса стоит под навесом. Он дома.

Я открываю дверь и следом тихо закрываю за собой. Куртка Николаса висит на вешалке. Я обыскиваю ее. Проверяю все карманы. Нахожу связку ключей и с ужасом понимаю, что его брелока с фиолетово‐голубым сердцем больше нет.