Он застегнул молнию и ушел, оставив меня одну. Я сидела на кровати и не шевелилась. С каждым вдохом платье сжимало ребра, словно туго зашнурованный корсет. Щека пылала.

Спустя некоторое время мужчина вернулся с тюбиком и двумя белыми предметами, которые положил передо мной на пол. Я присмотрелась. Это были туфли – белые пластиковые туфли с ремешками на пряжках.

Я не сопротивлялась, когда он выдавил из тюбика жирную мазь и аккуратно нанес ее на мою щеку. Я позволила ему надеть мне белые носочки и втиснуть ноги в пластиковые туфли. Они тоже были слишком малы, но я терпела, уставившись на стальную дверь и понимая, как же быстро можно сломить волю. Что может сделать одна необдуманная пощечина с тем, кто всегда считал себя несгибаемым.

Закончив, мужчина снова оставил меня одну. В замке повернулся ключ.

На глаза навернулись слезы. Я вспомнила тот момент, когда он поймал меня. Интересно, что подумала сестра Агата, когда обнаружила, что вечером я не ждала автобус вместе с остальными. Задумалась ли она, что меня могли похитить, или просто решила, что я снова сбежала? Как это часто случалось в последнее время. Наверняка второе. Но на этот раз я не собиралась исследовать окрестности.

Я смахнула слезы. Я не могла позволить так обращаться с собой. Куда подевался мой боевой дух? Если я и научилась чему-то в приюте, так это тому, что нельзя позволять себя сломать. Смелость – лучшая стратегия для преодоления страха.

Я встала. Меня больше не заботили ни слишком тесные туфли, ни колючий подъюбник. Теперь у меня была цель, и я начала обыскивать комнату.

Пол был пыльным, но гладким. Нигде ни гвоздя, ни куска проволоки, с помощью которых я могла бы открыть дверь или позже напасть на этого человека. Может быть, хоть что-нибудь найдется за комодом. Мне хватило бы и отколовшегося куска дерева. Я подбежала к комоду так быстро, насколько позволяли жесткие туфли. Полная решимости, я отодвинула его от стены.

Меня прервал тихий писк. Я посмотрела на стальную дверь и услышала высокий взволнованный голосок. Он становился все громче. Настолько, что я разобрала слова:

– Обещаю.

Это был голос девочки. Клары. Что же она должна была пообещать?

Я кинулась к двери.

– Клара, – прошептала я. – Ты должна вытащить меня отсюда. Пожалуйста, выпусти меня.

Она что-то сказала. Но не мне. С ней кто-то был. Возможно, тот мужчина.

Я отступила на шаг, и в ту же секунду в замке повернулся ключ.

Я застыла, не в силах пошевелиться, наблюдая, как открывается дверь.

В комнату вошел тот же мужчина и с возмущением вскинул подбородок. Он заметил сдвинутый в сторону комод. Его скулы напряглись, а ноздри раздулись. Я вжала голову в плечи, готовясь к удару, и в этот момент увидела ее. Маленькую худенькую девочку с черными, остриженными под каре волосами. Она робко выглядывала из-за мужчины, едва доходя ему до пояса. Ее голубые глаза расширились, словно она не ожидала увидеть здесь кого-то вроде меня. На ней был такой же нелепый наряд, как и на мне. Розовое платье принцессы, которое было ей слишком велико. Казалось, девочке не больше пяти.

– Разве ты не собираешься поприветствовать Салли? – обратился мужчина к ней, заметив мой взгляд.

Салли? Он принял меня за кого-то другого? Он похитил не ту?

– Я не Салли! – выпалила я, наивно надеясь, что моя догадка верна. – Меня зовут Джессика. Джессика Таннер.

Мужчина никак не отреагировал на мои слова, вместо этого лишь положил руку на спину Клары и подтолкнул ее ко мне. Она выглядела такой хрупкой. Судя по бледному лицу и синеватым теням под глазами, она месяцами не выходила на свежий воздух.

Сначала она шла неуверенно, потом все быстрее и быстрее. Ее тонкие ручки обняли меня, сжав мою талию с такой силой, словно я была ее последним спасением. Я даже не подозревала, насколько близка к истине.

– Привет, Салли, – прозвенел ее детский голосок. Клара глядела на меня снизу вверх. – Я так рада, что ты здесь.

Пока она, полная надежды, смотрела на меня так застенчиво, у меня в голове крутилась лишь одна мысль: насколько же он запугал эту девочку, если она даже не осмелилась назвать мое настоящее имя?

Я обняла ее в ответ. Пусть знает, что я рядом. Я буду защищать ее от этого человека. Он ошибся, выбрав меня.

Я подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом, но мужчина смотрел не на нас. Его внимание было приковано к комоду. Похоже, его беспокоило, что тот стоит не на месте. Мужчина подошел к нему, и меня тут же охватила нервная дрожь. Это был шанс.

Мужчина стал двигать комод обратно, и я, не медля ни секунды, молча дала Кларе знак, что нам нужно бежать. Когда она поняла, только испуганно взглянула на меня, а затем перевела взгляд на него.

Клара была напугана. Слишком напугана. Мне придется бежать без нее, чтобы потом вернуться с помощью. Я ни за что бы не оставила ее с этим монстром.

Я рванула с места, выскочила в дверь и помчалась вниз по деревянной лестнице, где мои пластиковые туфли громко стучали, словно звериные копытца. Преодолев лестницу, я оказалась в огромной детской. Розовые стены, плюшевые игрушки, детский столик со стульями и куклы, расставленные на сундуке. Справа от кровати с фиолетовым балдахином я заметила дверь.

Мой похититель уже практически спустился по лестнице, когда я распахнула дверь и, споткнувшись, выбежала в темный, выложенный коричневой плиткой коридор, который вел в светлую гостиную, расположенную в нескольких метрах дальше. Оказавшись там, я остановилась.

Из решетчатых окон открывался вид на небо, редкий кустарник и хвойные деревья. Дом стоял на склоне посреди леса.

Справа от меня был массивный деревянный стол со стульями, слева – желтый диван перед открытым камином. Со стен на меня смотрели чучела животных: голова оленя, два кролика, журавль.

Двери на улицу не было.

В спешке я, должно быть, проскочила мимо нее, потому что не глядела по сторонам, просто мчалась на свет. Но поворачивать назад было слишком поздно. Мужчина уже стоял в дверном проеме, притащив за собой Клару.

В отчаянии я схватила один из стульев у стола. Я могла бы швырнуть его метким броском, но, пока рядом с мужчиной стояла Клара, я не хотела рисковать.

– Кажется, Салли проголодалась, – сказал он девочке. Моя попытка защититься не произвела на него ни малейшего впечатления. – Наверное, именно поэтому она так торопилась.

Клара посмотрела на меня. Ее глаза расширились, как будто она не могла понять моей глупости.

– Может быть, она хочет овсяной каши, которую ты приготовила для нее сегодня утром, – продолжал мужчина.

Малышка кивнула.

– Ну, тогда иди. Принеси ее сюда. Ты же хочешь потом поиграть с Салли. А я пока усажу ее за стол.

Девочка шмыгнула прочь. Он посмотрел ей вслед, а затем снова повернулся ко мне. Мое сердце бешено колотилось. Я должна была что-то сделать!

– Садись. – Слова прозвучали так резко, что я вздрогнула.

– Пожалуйста, отпустите меня. Я ведь ничего вам не сделала.

Мужчина подошел ко мне, его маленькие глаза сузились. Его взгляд был таким мрачным, таким пронизывающим, мне казалось, что он в любую секунду снова ударит меня. Я была словно парализована и не могла сдвинуться ни на миллиметр. Он протянул руку, схватил меня за шею и сжал так сильно, что я не могла дышать. Я дергала его за руку, царапала кожу, но он не отпускал.

– Не зли меня, девочка, – сказал мужчина и грубо швырнул меня на стул.

Он разжал хватку лишь тогда, когда я перестала сопротивляться. Он обошел стол. Спокойно, словно ничего не произошло, уселся напротив меня и скрестил на груди руки.

На шее все еще горели следы от его пальцев. По его хилому телосложению и не скажешь, что он так силен. Был ли он таким же быстрым? Дверь находилась позади мужчины, мне нужно было лишь успеть проскочить мимо.

– Даже не пытайся. – Он заметил мой взгляд. – И даже если тебе удастся выбраться из этого дома – хотя у тебя все равно ничего не выйдет, – ты далеко не уйдешь. Кругом лес, который я знаю лучше, чем кто бы то ни было. Это мои владения, место, полное опасностей. Я позаботился об этом. Я найду тебя, живую или мертвую.

Я застыла на месте, пока его угроза жужжала во мне, словно рой ос. Воля и разум боролись друг с другом. Стоило рискнуть или нет?

– Вам это не сойдет с рук, – пригрозила я. – За лишение свободы и жестокое обращение вам дадут как минимум лет десять.

Я не хотела, чтобы он думал, что я вот так просто сдамся. Может, я молода, но не глупа. Я не покорная овечка.

Он лишь рассмеялся.

– Конечно, ты это знаешь, учитывая, что твой отец был адвокатом. Чему еще он тебя научил?

Меня мгновенно бросило в ледяной пот.

– Должно быть, тебе было тяжело, когда он так трагически погиб. А потом еще эта история с твоей матерью… – Мужчина смотрел на меня с притворной жалостью, но я чувствовала, что ему это нравилось. Откуда, черт возьми, он узнал о моих родителях? Он что, следил за моей жизнью? И что еще он обо мне знал?

– Вы больной ублюдок!

Мужчина уже открыл рот, сжав руку в кулак, но в этот момент в комнату вошла Клара, и он снова успокоился. Он натянул на лицо довольную улыбку, которую я бы с удовольствием стерла с его лица этими неудобными пластиковыми туфлями. Девочка села рядом со мной и пододвинула ко мне миску с белой кашей. Она посмотрела сначала на меня, потом на нашего похитителя.

– Тебе придется покормить Салли. Ты же знаешь, как это делается.

На мгновение мне показалось, что я ослышалась. Но Клара не стала сопротивляться его просьбе. Ее маленькая ручка потянулась к пластиковой ложке. Она смело зачерпнула немного каши и, стараясь не расплескать, поднесла ее к моему лицу. Клара рефлекторно открыла рот, как это делают мамы, когда кормят своих малышей. Я попыталась поймать ее взгляд, чтобы понять, что творится у нее в голове, но все внимание девочки было сосредоточено исключительно на ложке, которая уже достигла моего рта. Она осторожно прижала ее к моим губам.

– Салли не открывает ротик.

Мужчина вскинул подбородок и посмотрел на меня. Наши взгляды на некоторое время задержались друг на друге. Если он надеялся, что я стану участвовать в его больных играх, то он плохо меня знал.

– Какие наказания полагаются для тех, кто не хочет быть послушным, Клара?

Девочка сглотнула.

– Она должна отправиться в клетку… или ей запретят на три дня разговаривать.

Мужчина посмотрел на меня.

– Ну, так что…

– Но я же хочу потом поиграть с ней, папа.

У меня отвисла челюсть, и в ту же секунду Клара сунула мне ложку между зубов.

– Теперь ей не придется идти в клетку. – Довольная, девочка вытащила пустую ложку у меня изо рта.

Я чувствовала на языке приторно-сладкую массу, а в голове стучало лишь одно слово. Папа.

– Как только твоя кукла все съест, ты сможешь делать с ней что захочешь, моя дорогая.

Твоя кукла? Я содрогнулась. Мне даже не нужно было себя видеть – до меня уже дошло, как я выгляжу со стороны. Платье в горошек с рюшами, белые носочки и пластиковые туфли. Я была настолько ошеломлена, так потрясена, что даже не замечала, как Клара запихивала мне в рот ложку за ложкой. И то, что маленькая девочка носит платье принцессы, вдруг показалось мне абсолютно понятным. Когда я была такой же маленькой, я целыми днями бегала в зеленой шапочке и жилете, которые мама сшила из фетра, потому что хотела быть похожей на Питера Пэна.

– Ты должна глотать, Салли. – Детский голосок Клары вывел меня из оцепенения. Следующая ложка уже ждала, когда ее запихнут мне в рот, где не осталось места.

– Глотай, Салли, ты же не хочешь, чтобы тебя наказали.

Я не могла решить, заслуживала ли Клара жалости или ее стоило презирать так же, как и ее отца. Она ведь не могла не понимать, что все это – ненормально.

Я с трудом проглотила приторную кашу. Но унижение оттого, что меня кормит маленький ребенок, было еще невыносимее. Ее отец с довольным видом наблюдал, как дочь ложка за ложкой запихивала в меня кашу. До того момента, пока я, не выдержав его взгляда и этой сладкой дряни, не выплюнула отвратительную массу на стол. Теперь между нами лежала небольшая кучка. Клара ахнула.

Когда я подняла глаза, мужчина уже смотрел на меня. Черты его лица заострились, а ноздри раздулись. Похоже, ему потребовались немалые усилия, чтобы не выйти из себя. Видимо, он запрещал себе любые вспышки гнева в присутствии Клары. Как будто он хотел быть хорошим примером для своей дочери. Хотя он был кем угодно, но только не примером.