Той ночью я не могла уснуть. Мысли не давали мне покоя. В бледном свете луны, от которого свежий снег сиял на деревьях, чердак погрузился в призрачный полумрак.

Я несколько раз вставала с кровати и осматривала комнату. Стены, потолок с деревянными балками, окно, стальная дверь, комод. Сколько раз я искала здесь что-нибудь, что могло бы мне пригодиться, и всякий раз безуспешно. Так было и на этот раз. Это место оставалось всего лишь полупустым чердаком, заставленным старой мебелью.

Я снова забралась в постель и стала ждать рассвета.

В конце концов я все же уснула, а когда снова открыла глаза, за окном был уже день. Солнце заставляло свежий снег искриться на елях. Легкие облачка пара, вырывающиеся у меня изо рта, напомнили, насколько в комнате холодно.

Чтобы заснуть, я всегда ложилась, свернувшись калачиком, поджав ноги и обхватив их руками. Получался маленький кокон, в котором я хоть немного согревалась.

Сколько же сейчас времени? Живот урчал всю ночь. Я ничего не ела с предыдущего дня. Еще не наступил даже вечер, когда произошло то, что случилось с Кларой.

Перед глазами мгновенно всплыли картинки. Как девочка лежала на полу среди своих игрушек, как ее маленькое тело сотрясали судороги. Телефонный разговор. Момент, когда я узнала обо всем.

По телу побежали мурашки, я почувствовала, как кожа на руках болезненно напряглась. Мне стало тошно от одной лишь мысли о том, что меня ждет. Я села. Сделав глубокий вдох, попыталась успокоиться, но страх был намного сильнее. Клара умрет. А значит, и я тоже.

«Я не хочу умирать», – мои слова тонули в слезах. Я плакала, всхлипывала, раскачиваясь взад-вперед. «Я хочу жить», – повторяла я снова и снова, будто мантру, которая должна была исполниться, если я буду достаточно часто посылать ее во вселенную.

В замке повернулся ключ. Я затихла и перестала раскачиваться.

Дверь открыл отец Клары. Он посмотрел на меня и прислонился к дверному косяку. Его приказ не требовал слов, достаточно было одного взгляда, и я все поняла. Я должна спуститься по лестнице. Но что-то было не так. Выражение его лица. След печали смягчил ту суровость, с которой мужчина обычно смотрел на меня. Клара. С ней что-то случилось.

С тяжелым, свинцовым чувством внутри я встала с кровати и нерешительно, на подкашивающихся ногах подошла к нему. Он последовал за мной вниз по лестнице. Мои мысли лихорадочно метались, указывая лишь на одно. Но затем я услышала тихое детское покашливание, и все стало хорошо. Мои мысли развеялись, разлетелись и растворились в воздухе.

Я наклонилась вперед, опершись рукой о перила, и оглядела детскую.

– Салли, – услышала я хриплый голос.

Клара лежала в своей кровати, одеяло было подтянуто до самого подбородка. Усталые глаза, белое как мел лицо.

Ничего хорошего.

Справа от нее, тоже укрытая до подбородка, лежала кукла Лола, а слева оставалось пустое место для меня.

Ее отец расстелил одеяло, чтобы я могла лечь рядом с девочкой. На ее лице заиграла блаженная улыбка.

Едва я оказалась под одеялом, мужчина обошел кровать, остановился со стороны Лолы и посмотрел на свою дочь. Когда Клара встретилась с ним взглядом, он наклонился к ней, поцеловал в лоб и нежно, с любовью погладил большим пальцем по щеке. У меня в горле образовался комок, но я не решалась сглотнуть, словно мне не дозволялось нарушать этот момент.

– Сегодня ты останешься в постели, моя дорогая, чтобы тебе скорее стало лучше, – сказал мужчина, бросив на меня быстрый взгляд. В глазах под слоем слез едва различалось предупреждение.

Когда он вышел из комнаты, я сглотнула комок.

– Почитаешь мне сказку? – слабым голосом попросила Клара.

Было необычно, что она меня о чем-то просит.

Обычно она лишь приказывала.

– Какую книгу? – Я огляделась.

Девочка высвободила руку из-под одеяла и указала на шкаф.

– Мои книги все там.

Точно, я вспомнила, что видела там несколько. Я подошла к шкафу и открыла дверцы. Книги стояли на нижней полке, аккуратно выстроившись в ряд. А рядом лежало кольцо.

По телу пробежала леденящая дрожь, хватило лишь одного взгляда, чтобы меня словно ударило током. Я смотрела на серебряное кольцо с камнем бирюзового цвета и чувствовала, как колотится сердце.

Точно такое же было у моей мамы, она всегда носила его на безымянном пальце правой руки.

Я была уверена, что последние несколько недель его не было в шкафу.

– Я хочу послушать ту, которая о маленьком кукушонке, – послышался голос Клары позади меня.

Я оторвала взгляд от кольца и потянулась к книге с кукушонком на обложке. Пальцы словно онемели. Я взяла книгу с полки, закрыла дверцу шкафа и забралась к Кларе под одеяло, вытеснив из головы мысль о кольце. Это могло быть лишь совпадением. В этом не было никакого смысла.

– «Кто ты, маленький кукушонок?» – прочитала я название и открыла книгу.

Клара прижалась к моей руке, ее лоб был горячим, а пальцы совсем холодными. Я начала читать вслух, заглушая тошнотворное чувство, отхватывающее меня.

Это была история о кукушонке, который появился на свет в чужом гнезде и искал своих родителей, пока наконец не нашел их.

– Это так грустно, – сказала Клара, когда я закончила читать.

Она была права, история была грустной.

– Но в конце концов он нашел своих родителей.

– Да, но он сломал крыло и чуть не замерз насмерть во льду, если бы лиса не помогла.

Я ненадолго задумалась.

– А я поправлюсь? – спросила Клара, глядя на меня своими большими голубыми глазами, словно я была той самой лисой. Но я не была ею и не могла вылечить опухоль, как бы мне этого ни хотелось. Единственное, что я могла сделать, – это быть рядом с девочкой до самого конца.

Это было странно. Сначала я ненавидела Клару так сильно, что желала, чтобы ее больше не существовало. А теперь, когда я знаю, что она умрет, молила Бога сохранить ей жизнь. Не только ради меня. За последние несколько дней между нами все изменилось. Она проскользнула в мое сердце, словно маленькая искорка. Я почувствовала нечто, чего никогда не испытывала в приюте, то, что было только между мной и родителями. Любовь и привязанность.

Я поцеловала Клару в лоб.

– Все будет хорошо. Вот увидишь, все снова будет хорошо.

Это были слова моей мамы. В детстве, когда мне было страшно, грустно или не спалось, она говорила эти слова, и они разгоняли любую тьму, возвращая свет. Мама дарила мне надежду, за которую я могла держаться.

Хотя лучше не стало.

– Я хочу его увидеть! – Клара села.

– Кого?

– Маленького кукушонка.

– Сейчас зима, кукушки не летают. Они все сейчас на юге.

– Но маленький кукушонок искал своих родителей зимой. Может быть, они все еще там. – Девочка посмотрела в окно, из которого виднелись лишь стволы деревьев и заснеженные еловые ветви. – Нам надо пойти в гостиную! – взволнованно воскликнула она. – Если они пролетят по небу, мы их увидим.

Клара схватила Лолу за руку, спрыгнула с кровати и побежала к двери.

– Но твой отец… – начала было я, но тут же остановилась, потому что даже если отец хотел, чтобы она сегодня оставалась в постели, то в конечном счете всегда побеждала воля Клары. И какая, в сущности, разница, где она будет лежать – на кровати или на диване.

– Идем, Салли! – позвала она, открыла дверь и пошла. Я выскользнула из постели и последовала за девочкой.

Даже ступая по ковру Клары, я чувствовала холод. Из коридора в детскую проникал ледяной ветерок. Пахло снегом и елью. Природой. Свободой.

Но это было невозможно.

Я пошла дальше. Сердце бешено колотилось. Я остановилась у двери в комнату и оглядела коридор.

Клара, должно быть, уже была в гостиной, потому что коридор оказался пуст. Было непривычно тихо и холодно.

По коже пробежали мурашки, я сделала шаг вперед, прошмыгнула мимо ванной, и действительно… Входная дверь была открыта. Всего лишь на небольшую щель, но она была открыта.

Я посмотрела на чучело канюка, висевшее под потолком в конце коридора и смотревшее на меня сверху вниз. Где-то там была спрятана камера. Если отец Клары сейчас в подвале, он должен был меня увидеть. Он также должен был видеть и дверь. Может, он забыл ее закрыть. Может, уехал.

«Хватит думать. На этот раз все получится».

– Салли? – до меня донесся голос Клары.

«Нет», – ответила я мысленно.

Девочка появилась в дверях гостиной. На секунду наши взгляды встретились. Секунда, в течение которой я пожелала ей всего самого лучшего.

Я потянула дверь на себя.

– Возьми меня с собой, – прошептала она и протянула ко мне руку. Может, Клара подумала, что мы пойдем искать кукушонка. Я посмотрела на канюка, потом на лестницу в подвал, затем снова на распахнутую дверь. Я вдохнула запах снега, ощутила холод. Я должна бежать.

– Салл… – оборвался голос Клары.

Раздался глухой грохот, словно рядом упал мешок с мукой.

Я бросила взгляд в сторону звука – рефлекс, заставивший меня внутренне окаменеть.

Клара лежала на полу. Одна нога была согнута, правая рука все еще тянулась ко мне. Девочка стонала, зажмурив глаза и морщась. Ей было больно.

Я стояла в метре от нее и не могла… Не могла остаться, не могла уйти.

– Салли, – корчась, хныкала она.

Кларе была нужна помощь. Ей была нужна я. Но снаружи меня ждала свобода.

– Пожалуйста, останься. – Ее голос был таким тихим, она была такой уязвимой.

Меня словно рвали на части: одна сила – налево, другая – направо.

Я должна была принять решение.

И я приняла.

Когда слушаешь свое сердце, все кажется правильным. Мир одобрительно хлопает тебя по плечу. Разум перестает сопротивляться. Ты думаешь, что принял верное решение. Но что, если ты ошибся?

Возможно, это была самая большая ошибка в моей жизни, когда я отпустила дверь и сказала:

– Я помогу.

Клара нуждалась во мне, а у меня была только она. Клара была единственным человеком в мире, который хоть что-то для меня значил.

Я помогла ей подняться на ноги и повела обратно в детскую. В этот момент я услышала хруст снега. Шаги приближались к дому.

Я обернулась и увидела руку мужчины на двери, услышала, как он стряхивает снег с ботинок. Отец Клары вошел в дом, и наши взгляды встретились. По его лицу я могла наблюдать ход его мыслей.

Он не ожидал меня увидеть и в этот момент осознал собственное безрассудство.

Мужчина сделал вид, словно ничего не произошло. Не говоря ни слова, он захлопнул дверь, вставил ключ в замок и повернул его. Ключ исчез в кармане его брюк, затем мужчина снова посмотрел на меня. Под мышкой он держал охапку дров. Растаявшие снежинки оставили на его куртке темные пятна, а лицо слегка покраснело от холода.

Я отвернулась, помогла Кларе переступить порог и закрыла дверь в ее комнату.

Из глаз хлынули слезы и ручьями потекли по щекам. Я даже не понимала, почему плачу. Из меня будто что-то вырывалось наружу. Отчаяние. Безнадежность. Страх снова потерять еще одного человека, который хоть что-то для меня значил. Всё разом.

Даже когда я поддерживала Клару, чтобы она забралась на постель, и когда укрывала ее, слезы не прекращались. Они, словно дождь, капали из моих глаз и оставляли пятна на лиловом постельном белье.

Маленькая рука Клары коснулась моей щеки.

– Не грусти, Салли. Обещаю, когда я поправлюсь, мы снова пойдем искать кукушонка.

Я вытерла слезы и улыбнулась.

– Тогда мы сядем у окна и помашем ему рукой, – сказала девочка.

Но этому так и не суждено было случиться. Спустя два дня ее не стало.