Перед нами сидит Джессика с раскрасневшимися щеками. По ее лицу текут слезы. Рукав ее толстовки, который она натянула на тыльную сторону руки, уже совсем промок от слез. С досадой думаю, что у меня опять нет с собой салфеток. Каждый раз, глядя на слезы девочки, я чувствую, как в груди повисает что-то тяжелое.
– Значит, он исполнял все ее желания, потому что знал, что она умрет, – резюмирует услышанное Болте, сцепив руки за головой.
Джессика кивает.
Несомненно, отец обожал свою дочь, но я представляю себе любовь несколько иначе.
– Почему он не отвез ее в больницу? – говорю я вслух и отвожу взгляд в сторону окна, чтобы немного подумать. Снег уже прекратился, небо пасмурное и серое, словно цемент. – Как он вообще допустил, чтобы дело зашло так далеко?
– Не знаю, – говорит Джессика.
Ясно одно: у него должна была быть веская причина, по которой он не стал лечить дочь.
– Но он разговаривал с врачом по телефону, знал ее диагноз, – добавляю я. – Значит, должна быть медицинская карта.
Я смотрю на Болте, который лишь пожимает плечами. Его руки по-прежнему скрещены за головой, будто сейчас самое подходящее время, чтобы расслабиться. И на сей раз меня не раздражает его молчание. Лучше обсудить это позже с командой, а не в присутствии Джессики.
– Что он сделал с Кларой после ее смерти? – вместо этого спрашиваю я.
– Он вынес ее из дома…
Тихое жужжание прерывает девочку. Оно доносится из нагрудного кармана Болте.
Он достает мобильный и смотрит на дисплей.
– Это Ханнес.
Я удивлена. Ханнес знает, что мы проводим допрос, значит, дело срочное. Интересно, почему он не звонит мне?
Пока Болте разговаривает, я проверяю свой телефон. Может, батарея разрядилась или я пропустила звонок. В конце концов, мобильный лежит в кармане пиджака, который висит на спинке стула позади меня. И я могла не почувствовать, как он вибрировал.
Но в телефоне нет пропущенных.
Я чувствую, как кровь приливает к щекам. В принципе, мне следовало бы быть выше этого, но именно это мне и трудно дается, потому что возникает ощущение, что Ханнес не воспринимает меня как руководителя группы.
– Они нашли дом, – объявляет Болте и встает со стула. – Где он? – обращается он уже к Ханнесу.
Болте слушает его, время от времени издавая что-то вроде ворчания. Затем немного отстраняет телефон от уха, прикрывает микрофон рукой и сообщает мне:
– Его дом находится на западной стороне Фельдберга. Но, похоже, его нет дома.
Болте снова прикладывает мобильный к уху.
– Нет, вы ничего не делаете. – Он потирает лоб. – Это слишком деликатное дело. Этот человек опасен. Без людей из отряда специального назначения ничего не предпринимать.
Короткая пауза.
– Нет. Девочка мертва, мы не найдем ее там.
Болте нервно почесывает затылок, делает два шага к двери, снова разворачивается, начинает шагать туда-сюда. Одна рука у уха, другая полусогнута в воздухе.
– Слушай. Встретимся через час и обсудим ситуацию. Все оставляете как есть. Он не должен знать, что вы там были.
Опять он берет инициативу на себя. Болте мог бы просто передать телефон мне, если уж Ханнес не в состоянии набрать мой номер.
Он кладет трубку и убирает мобильный обратно в карман.
– Встречаемся через час для инструктажа, – повторяет Болте, словно я во время разговора заткнула уши.
Я понимаю, насколько меня игнорируют, и у меня просто не находится слов. Я не стану устраивать сцену в присутствии Джессики, но и мириться с этим не собираюсь.
Болте отворачивает манжету рубашки и смотрит на часы.
– Но сначала я хочу что-нибудь поесть.
Я в шоке смотрю на него. Как он вообще может сейчас думать о еде?
– Джессика, мне жаль, что наш разговор был прерван, – говорю я и смотрю на Болте, который пододвигает свой стул к столу. Я хочу попросить его подождать еще минуту, но он не дает мне этого сделать.
– Мы отложим это до следующего раза, – говорит Болте, прежде чем я успеваю открыть рот, и спешит уйти.
Как ему удается всегда проявлять себя настолько бестактным?
– Мы уже значительно продвинулись вперед. Скоро все закончится, – говорю я Джессике и пытаюсь улыбнуться. Во мне все кипит, хотя моя команда только что достигла значительного прорыва.
Девочка улыбается и кивает, явно чувствуя облегчение.
Мы встаем одновременно. Я пожимаю ей руку на прощание.
– Еще один вопрос. Ты уверена, что у твоей мамы было такое же кольцо?
– Да, я совершенно уверена. – Она ковыряет ноготь на пальце. – Я спросила Клару перед смертью, откуда оно у нее. Она сказала, что ее мама была здесь. Утром, когда я была в кукольном домике. Тогда она и подарила ей его.
Я отвожу взгляд в сторону. Мои мысли путаются.
– Что такое? – взволнованно спрашивает Джессика.
– Ничего, все в порядке, – лгу я. – Мы позвоним тебе, как только узнаем больше, и сообщим, когда можно будет продолжить разговор. – Я кладу руку на ладонь девочки, держу ее некоторое время и с нежностью говорю: – Все будет хорошо.