Мы проверили все клининговые компании в округе, проверили всех сотрудниц по имени Дарья по району, но не нашли ни одной, подходящей под описание Джессики. Ханнес предполагает, что она находилась в стране нелегально. Это объясняет ее восточноевропейский акцент и нежелание обращаться в полицию.
Я включаю поворотник и поворачиваю на Бахштайнштрассе. Моя команда еще не знает, что я собираюсь заехать к Гитте Гейне. Я решила поставить коллег перед фактом, а не указывать на место, где, возможно, и нет ничего. Я не хочу опростоволоситься перед Болте. Я даже думала, не спросить ли его, почему он не допросил в свое время подругу Малены Таннер. Но я не в настроении слушать его оправдания, которые он использует, чтобы выставить все так, будто я ставлю под сомнение его компетентность. Хотя, возможно, я так и делаю.
Джессика упомянула, что Гитта Гейне живет в первом таунхаусе справа. Я паркую машину у проезда, едва проходимого из-за кучи снега, и разглядываю выкрашенный красной краской фасад. Видимо, госпожа Гейне очень смелый человек, потому что прилегающие соседние дома все выкрашены в белый или нежно-желтый цвета, так что ряд домов выглядит как спичка, лежащая на земле.
В соседнем доме женщина лет шестидесяти моет окна. Она явно заметила меня еще в машине. Я приветливо киваю ей, открывая скрипучую садовую калитку и пробираюсь по обледенелой брусчатке к входной двери госпожи Гейне.
Поднеся палец к дверному звонку, я замечаю, что на табличке написано не «Гитта Гейне», а «Пауль Опельт». На всякий случай проверяю номер дома. Он совпадает. Бахштайнштрассе, 1.
Я нажимаю на звонок и жду, когда дверь откроется.
– Пауля нет, – раздается голос соседки. Она высунулась из открытого окна и смотрит на меня. От ее дыхания в воздухе повисают крошечные облачка пара. – Он всегда приходит около половины шестого. Только в пятницу в два часа он уже дома.
– Вообще я искала Гитту Гейне.
– Она уже давно здесь не живет. Она вышла замуж и теперь носит фамилию Винтер.
– Вы не знаете, где она сейчас живет?
– Одну минуту. – Соседка исчезает в доме и закрывает окно.
Я потираю руки, потому что на улице очень холодно. У моего пальто слишком тонкая подкладка для этого времени года. Мне следовало бы проверить в системе, где сейчас живет Гитта, тогда я бы увидела, что ее фамилия изменилась. Но теперь я не могу просто так уехать.
Через несколько минут соседка открывает входную дверь. В одних тапочках и черно-белом домашнем костюме с узорами она подходит к садовой ограде и протягивает мне раскрытую записную книжку.
– Это адрес, который она мне дала. Но я не знаю, живет ли она там до сих пор. Прошло уже много лет.
Я достаю из сумки блокнот и записываю адрес. К счастью, это недалеко отсюда. Соседний район, кажется, я даже знаю улицу.
Я сажусь в машину и еду в центр. Я оказываюсь права. Улица проходит через торговый квартал с бутиками и закусочными. Я чувствую запах жареных колбасок-карри даже в машине. Свое свадебное платье я купила почти семь лет назад в свадебном магазине на перекрестке. Облегающее платье со шлейфом и вышитым лифом. В голове сразу же проносятся образы нашей свадьбы, как будто это было вчера. Запах губной помады и красных роз. Стулья, накрытые белыми чехлами для самых близких друзей и родственников. Классическая музыка. Мы с Николасом во время нашего первого танца. У меня дрожали колени от беспокойства и счастья. Он даже согласился взять мою фамилию, потому что знал, как я к ней привязана.
Я глушу двигатель, прощаюсь со своими воспоминаниями и смотрю вслед пожилому мужчине на противоположной стороне улицы, который гуляет со своим кокер-спаниелем. Засунув руки в карманы пальто, он останавливается через каждые несколько метров, пока собака обнюхивает землю. Еще мгновение наслаждаюсь теплым нагретым воздухом в салоне, затем открываю дверь, и холод окутывает меня.
Над магазинами расположены частные квартиры, и в одной из них, надеюсь, живет госпожа Винтер. Я перехожу улицу и иду по переулку, который, как я полагаю, ведет к квартирам. На одной из почтовых табличек я замечаю надпись «Винтер».
Я нажимаю на дверной звонок и, когда раздается жужжание, открываю дверь и вхожу в здание. Небольшая лестничная площадка с лифтом и черным мозаичным полом. Некоторое время я стою в растерянности, пока на втором этаже не открывается дверь.
Меня встречает женщина моего возраста. Каштаново‐рыжие локоны обрамляют ее приветливое лицо. На ней свитер оливкового цвета, видимо ручной вязки, и серая юбка длиной до щиколоток, тоже вязаная.
Я поднимаюсь по лестнице.
– Госпожа Винтер?
Она так энергично кивает, что ее кудри подпрыгивают. Робкая улыбка обнажает небольшую щель между верхними зубами.
– Меня зовут Эвелин Хольм. Я из уголовного розыска Фрайбурга, и у меня к вам несколько вопросов. – Я показываю свое удостоверение.
Ее улыбка исчезает. Женщина смотрит на меня так, будто я застала ее за сборкой бомбы.
– Ничего серьезного, – говорю я.
– О боже, я уже подумала, что с моим мужем что-то не так. Сегодня он поехал на молочный завод, чтобы продегустировать сыр, который собирается включить в ассортимент на следующей неделе. Ему принадлежит продуктовый магазин внизу, на первом этаже. У меня сразу возникло плохое предчувствие, потому что по прогнозу погоды сегодня утром говорили об опасности гололеда, а Мартин всегда ездит слишком быстро… Ну, так быстро, насколько разрешено, – оговаривается она, ведь я из полиции.
– Речь идет о вашей бывшей подруге, Малене Таннер.
Женщина поднимает брови, складывает губы в букву «о» и отступает на шаг в сторону.
– Может, зайдете?
В квартире пахнет корицей. На стенах висят плетеные тарелки и зеркала с наклеенной на них голубой мозаичной плиткой. Гитта приглашает меня в гостиную и указывает на винно-красный диван с разноцветными декоративными подушками. Я замечаю повсюду африканские статуэтки, грубо сотканные ковры, плетеные стулья и растения в разноцветных полосатых глиняных горшках. Любой торговец старьем позеленел бы от зависти.
Пока я осматриваюсь в комнате, похожей на музей, госпожа Винтер приносит стеклянный графин с водой и два стакана.
– Вы нашли Малену? – тонким голосом спрашивает она и присаживается на один из стульев. Деревянная плетеная конструкция поскрипывает, пока Гитта наливает воду.
– К сожалению, еще нет.
Вообще-то я надеялась, что она сможет сказать мне, где находится мать Джессики.
Я жду, пока женщина поставит графин обратно на стол, а затем говорю:
– Дочь Малены, Джессика, за последние несколько недель пережила нечто ужасное. Ее похитили, но ей удалось сбежать.
Госпожа Винтер в ужасе смотрит на меня.
– Боже мой. Как она?
– С ней все в порядке. Она очень храбрая.
– Почему ее похитили?
– Мужчина, который это сделал, живет очень уединенно и хотел, чтобы у его дочери была подруга для игр.
Я не говорю всех подробностей. Не обязательно, чтобы она все знала.
Гитта в изумлении качает головой.
– Джессика пыталась передать вам сообщение в надежде, что вы ей поможете.
– Я не получала сообщения. Я бы сделала все, чтобы вытащить Джессику оттуда, поверьте мне.
– Судя по всему, с вами не связывалась женщина по имени Дарья?
– Нет. А Джессика вообще знает, что я вышла замуж и переехала? С другой стороны, Бернадетт сразу бы мне позвонила, если бы кто-то спрашивал меня по старому адресу. Она в курсе всего, что происходит в округе.
Уверена, она имеет в виду соседку, которая дала мне адрес.
Госпожа Винтер с виноватым видом смотрит на свои руки.
– В последние годы я часто думала о Джессике. Мне следовало связаться с ней после исчезновения Малены. Я должна была поддержать ее. Когда произошел тот случай с ее отцом, у нее никого не осталось, даже меня. – Она нервно пощипывает безымянный палец.
Я прочищаю горло.
– Вы можете вспомнить день, когда исчезла ваша подруга?
– Меня не было в городе. В то время я была с Мартином в Лас-Вегасе, мы там поженились. Совершенно спонтанно. С копией Элвиса и слишком сладким тортом с масляным кремом, который купили за два доллара в супермаркете. Только для нас двоих. Я была влюблена, и все было идеально, как того и хотелось. – Гитта смотрит на золотое кольцо на своем пальце, которое намного проще моего.
Она делает глубокий вдох.
– Я узнала об этом, лишь когда мы вернулись в Германию. Я не видела Малену больше месяца. Потому что перед нашей поездкой в Америку я сильно нервничала из-за переезда. Эта квартира, – она делает широкий жест рукой, – принадлежит моему мужу, и внизу у него магазин. Поэтому было логично, что я перееду к нему, а не наоборот.
– Вы верите в то, что Малена сбежала?
Гитта качает головой.
– Если честно, то нет. Но когда встречаешь кого-то, ты порой совершаешь необдуманные поступки. Раньше я бы никогда не подумала, что выйду замуж в Лас-Вегасе. Я была одной из тех женщин, которые мечтали о сказочной свадьбе, в замке, с пышными цветочными композициями, фейерверком и сотней гостей. – Она смеется. – Но когда я встретила своего мужа, то потеряла половину своих подруг. Потому что у меня вдруг появились совершенно другие интересы. Я получила сертификат дайвера, каждую неделю ездила на велосипедную прогулку, мы часто…
– Простите, что прерываю вас, – извиняюсь я. – Но вы сказали «встречаешь кого-то». А разве Малена встретила кого-то?
Гитта берет стакан и делает глоток. Решительно ставит его обратно и смотрит мне в глаза.
– Я почти уверена, что у нее был роман с кем-то на стороне.