Я была в комнате с Кларой, мы только что пообедали, как вдруг об оконное стекло ударился канюк[4]. Раздался глухой «тук», а затем коричневые пушистые перья птицы посыпались вниз. В тот же миг по всему дому завыла сигнализация.
Отец Клары тут же ворвался к нам. Наверняка хотел убедиться, что это не из-за меня сработала сигнализация.
Но не в этот раз. Я послушно сидела, прислонившись к кровати Клары, и позволяла ей расчесывать белокурый парик, который он снова приклеил мне на голову после моей попытки побега. Меня до сих пор злило, что я бросила его всего через несколько сотен метров от дома после того, как убежала в лес. Это явно указало направление, в котором я бежала.
Отец Клары внимательно посмотрел на меня, а затем подошел к окну. Увидев крошечное перышко, прилипшее к стеклу, он вернулся в прихожую. Мужчина оставил дверь открытой, и с места, где я сидела, было видно, как он открыл нечто вроде щитка и нажал на выключатель, после чего сирена умолкла. Он не использовал ключ, чтобы открыть щиток, достаточно было трехзначной комбинации. Потому что он трижды нажал на цифровую панель, перед тем как дверца открылась.
У меня защекотало под кожей. Именно такого момента я и ждала.
В приюте мне без проблем удалось украсть две тысячи евро из сейфа сестры Агаты. Для этого я заранее искала информацию в интернете и наткнулась на видео, в котором объяснялось, как взломать кодовый замок. Код сейфа в приюте состоял из четырех цифр, так что открыть этот дурацкий щиток не составит труда. Тогда я отключу сигнализацию и выберусь отсюда незамеченной.
Оставалось только дождаться, когда отец Клары вернется в свою мастерскую. И мне нужно было придумать, каким образом ускользнуть на некоторое время из поля зрения Клары. Что было непростой задачей. Потому что с момента неудачного путешествия в «Вафельную страну», я чувствовала, она мне не доверяла. Возможно, отец устроил ей разнос и велел получше присматривать за мной, чтобы я снова не потерялась.
– Хочешь чаю, Салли? – Клара встала с кровати и усадила куклу с выколотым глазом за детский столик, где уже сидела ее вторая любимая кукла, Лола. Первой ее любимицей, конечно же, была я.
Клара выжидающе посмотрела на меня.
– Ты должна сказать «да, пожалуйста», чтобы я могла предложить тебе место.
– Да, пожалуйста, – сказала я, чтобы сохранить видимость. Я все еще пребывала в раздумьях о системе сигнализации. Как мне устроить так, чтобы Клара не находилась все время рядом?
Она отодвинула стул от столика.
– Пожалуйста, садись, Салли.
Я встала, подошла и села на предназначенный мне стул между Лолой и одноглазой куклой.
Клара заняла место напротив нас и раздала чашки, которые стояли на подносе рядом с другой кукольной посудой. Я посмотрела на Лолу, чьи губки были сложены так, словно она уже ждала, когда в них что-нибудь положат.
– Тебе же нравится мятный чай? – спросила меня Клара, словно у меня и впрямь была возможность сказать «нет».
Не дожидаясь моего ответа, она взяла чайничек и налила воздух в мою чашку.
– Вот, пожалуйста.
Она налила чай и двум другим куклам. Довольно улыбаясь, Клара поставила чайник обратно на поднос, затем взяла свою чашку и поднесла ее ко рту, изящно выставив мизинец. Достаточно было одного требовательного взгляда, и я последовала ее примеру.
– Ты тоже голодна, Салли? – с ухмылкой спросила она. – Я испекла вафли.
Я выдавила улыбку, в то время как невидимая удавка сжимала мою грудь.
– Сейчас вернусь. – Клара подскочила, подбежала к шкафу и принялась в нем рыться. Вскоре она вернулась с синей пластиковой коробкой. Она присела, открыла крышку и достала желтый брусочек, похожий на восковой мелок. Но это, конечно же, был не мелок. Она оторвала кусочек своими маленькими ручками и начала разминать.
Меня охватило дурное предчувствие. Лучше всего было бы сказать, что я не голодна, что мне достаточно чая, но я знала настойчивость Клары и, главное, знала, что меня ждет, если я снова воспротивлюсь ее воле.
В данный момент я не могла рисковать. Не сейчас, когда свобода была так близка. Я не могла позволить себе ошибку, которая бы стоила мне лишнего времени и страданий, потому что на этот раз все получится. Я сбегу.
Клара сформировала шарик и прижала его к столу так, что получилась маленькая лепешка. Она ударила по ней кулаком, расплющив ее. При этом затрясся стол, а одноглазая кукла опрокинулась и упала со стула. Но Клара была так увлечена своим занятием, что даже не заметила этого. Она отлепила от стола расплющенную массу и шлепнула ее на маленькую пластиковую тарелочку.
– Вот, пожалуйста, – сказала она и пододвинула ее ко мне. – Папа сказал, что вафли едят руками. Он испек мне немного, пока тебя не было.
Я подняла брови и улыбнулась, словно и вправду была за нее рада.
– Ешь, Салли. Ты же не хочешь вернуться в яму.
Моя улыбка исчезла так же быстро, как и появилась. От одного лишь этого милого лицемерного голоса, с которым Клара швырнула в меня угрозу. Маленькая гадина. Мне хотелось наброситься на нее и стащить со стула. Но это, конечно, было невозможно. Я лишь навредила бы себе, как всегда. Поэтому я загнала гнев в самый дальний угол сознания и дотронулась указательным пальцем до гладкой поверхности пластилина. Он был еще теплым и мягким от ее рук. И, несомненно, он был вредным, возможно, не смертельно, но уж точно не полезным.
Я не могла заставить себя.
– Пластилин нельзя есть.
Клара закатила глаза.
– Это не пластилин, это вафля. Ты же видишь! Я испекла ее специально для тебя и теперь хочу, чтобы ты ее съела.
Она сидела, скрестив руки, и смотрела на меня. Клара ждала, когда я сделаю то, что она требует. Если я откажусь, то она, без сомнения, позовет отца. Я не хотела возвращаться в яму, я хотела вернуться к своей настоящей жизни.
Я оторвала кусок от того, что Клара называла вафлей. На тарелке осталась примерно еще половина. «Два укуса, – сказала я себе, – всего лишь два укуса». К счастью, у нее маленькие ручки, иначе было бы гораздо больше. Тем не менее мне потребовалось немало усилий, чтобы положить мягкую массу в рот и, главное, прожевать ее. Ощущение было такое, словно я откусывала кусок масла, но не тающего, а обволакивающего вязким комком зубы, который не крошился и не рассыпался на кусочки. Это было отвратительно на вкус, и, покатав его во рту, я поняла, что придется проглотить эту массу целиком, потому что жевать ее было бесполезно. Поэтому я зажмурилась и сделала это. Комок протиснулся в пищевод, словно камень. Я ощущала каждый сантиметр его движения и с облегчением выдохнула, когда он наконец достиг желудка.
Недолго думая, я схватила второй кусок и сжала его до размера с кончик моего пальца. Мне хотелось покончить с этим как можно быстрее. Не жевать, а просто проглотить. Но это оказалось не так-то просто. Я целую вечность перекатывала пластилин на языке, пока он не стал скользким. Я просто не могла себя заставить проглотить его. Не без стакана воды.
Клара недовольно посмотрела на меня.
– Тебе не нравится?
Я кивнула и с трудом выдавила:
– Нравится, вкус замечательный.
В конце концов я собрала всю волю в кулак и протолкнула комок в горло, поперхнулась и все-таки смогла его проглотить. Лучше бы меня вырвало.
– Где Мими? – Клара огляделась.
Я уставилась на нее, все еще борясь с тошнотворным чувством, которое теперь болталось у меня в желудке. Мне даже показалось, что я чувствую оба комка в животе.
– Моя кукла пропала!
Девочка имела в виду одноглазую куклу, которая упала со стула, потому что она сильно ударила о стол.
«Она спряталась от тебя», – со злорадством подумала я. И пока я заканчивала фразу, в моей голове что-то щелкнуло. Внезапно жестокость Клары и пластилин перестали иметь значение. Все мое внимание было сосредоточено исключительно на идее, которая складывалась в моем сознании.
– Мими хочет поиграть в прятки! – воскликнула я с притворным восторгом. Потому что это был мой шанс!