Было неразумно показывать Кларе свои настоящие чувства. Мне следовало догадаться, что это лишь разозлит ее. Но я всего лишь человек, а то, что я пережила в этом доме, выходило далеко за пределы моих возможностей.

Вот только понимать этого, к сожалению, девочка не желала. Для нее я была и оставалась куклой, с которой она проводила время.

Однако у меня было одно значительное преимущество перед обычными куклами. То самое, которое представляло меня Амандой в ее глазах. Я умела говорить! Мой голос был моим инструментом, а Клара – единственным слабым местом в этом доме. Поэтому мне предстояло направлять ее с помощью слов в нужное мне русло.

Мы снова устроились в гостиной. Так я могла быть уверена, что отец Клары нас не услышит. Но я также знала, что у меня не так много времени, потому что он в любой момент мог подняться по лестнице, чтобы приготовить ужин. На улице уже сгущались сумерки.

Все еще со слезами на глазах Клара села рядом со мной. Ее маленькое, хрупкое тельце разместилось на огромном диване. Словно куклой была она.

– Ты должна понять, – сказал я, – что у таких кукол, как мы с Амандой, есть своя жизнь, как и у вас, людей. Мы не просто куклы. Нам иногда хочется отправиться в приключения вместе с нашей подругой-человеком. Приключения, которые снова сделают тебя счастливой, понимаешь? Потому что я не хочу, чтобы ты грустила.

Врать Кларе было приятно. И это было так просто. Все, что мне нужно было сделать, – это войти в мир Кики и Аманды, чтобы выбраться отсюда целой и невредимой.

Глаза Клары расширились, и она тут же закивала. Девочка была на моей стороне.

– Я бы с удовольствием поехала с тобой на прогулку в город. – Я обратила ее внимание в сторону окна. – Там не только деревья.

Возможно, нам понадобится несколько дней, чтобы добраться до города, но в воображении Клары до него было рукой подать. Как в мультфильме. Да я и не собиралась брать ее с собой.

– Мы могли бы прогуляться, – с сияющими глазами сказала я, – а еще там есть гигантские вафли, с которыми можно поиграть, прежде чем съесть с кучей шоколадного сиропа.

Поскольку отец не разрешал Кларе играть с едой, я была почти уверена, что она клюнет.

– Что такое «прогуляться» и что такое «вафли»?

– На прогулке мы можем посмотреть игрушки. В магазинах их полно. А вафли – это самое вкусное, что ты когда-либо ела. Они сладкие, и их подают с шоколадным или малиновым сиропом и даже с ванильным мороженым и разноцветной сахарной посыпкой.

Клара смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

– Я хочу в страну вафель! – решительно пробормотала она.

– Тогда я отведу нас туда.

– Но мы должны сказать папе, что мы…

– Нет! – прошептала я, перебивая девочку. – Это наш секрет.

Я прижала указательный палец к губам, показывая, что никто не должен об этом узнать.

Она пожала плечами, хихикнула и повторила мой жест.

Мы сидели там словно две заговорщицы. У нас была тайна, которая объединяла меня с Кларой так же, как девочку с куклой в мультфильме. Я чувствовала ликование, будто только что прошла по канату, натянутому между небом и землей.

Однако оставалась еще одна проблема.

– Ты знаешь, где твой папа хранит ключ от входной двери?

Клара покачала головой, и моя эйфория мгновенно улетучилась.

Затем девочка сказала:

– Но он всегда уходит вечером, когда мы уже в кроватях. Иногда я не могу сразу заснуть и слышу, как он открывает дверь.

Это был проблеск надежды, вот только в этот момент Клара будет в своей кровати, а я – в своей. А чердак на ночь всегда запирается. И, очевидно, не без причины.

– У тебя есть ключ от моего кукольного домика?

– Нет, – ответила девочка, а затем добавила: – Но я знаю, где он висит.

У меня в груди вспыхнул маленький фейерверк. Мне пришлось взять себя в руки, чтобы не разразиться криком радости. Для Клары это было всего лишь большое приключение, для меня же на кону стояла вся жизнь.

Спустя несколько минут план был готов. Клара знала, что делать. Как только сегодня вечером отец уйдет из дома, она возьмет ключ и освободит меня. А потом мы отправимся в «Вафельную страну».

– Ты умница, Клара. – Я похвалила ее, и она расплылась в улыбке до ушей.

Следующие полчаса я провела как на иголках. В мыслях я уже представляла, как мчусь по лесу, пока Клара, сидя рядом, радостно перечисляла, какие игрушки хотела бы купить на прогулке. Но в глубине души у меня также таился страх. Ее отец ни в коем случае не должен был узнать о нашем плане.

Когда он поднялся по лестнице из подвала и начал готовить ужин на кухне, страх охватил меня с новой силой. Если Клара проболтается, все будет напрасно.

На ужин была чечевица с капустой и яичницей. Клара скривилась, увидев коричнево‐зеленую мешанину на своей тарелке. Бо́льшая часть этого, вероятно, достанется мне. Что даже хорошо, ведь моему организму отчаянно необходима энергия.

Поначалу все шло на удивление гладко. Клара вела себя чуть беспокойнее обычного, отцу пришлось дважды сказать ей, чтобы она сидела смирно, но в ответ девочка лишь закатывала глаза и бормотала что-то себе под нос. А я все это время сидела рядом, скованная напряжением, и изо всех сил старалась сохранять невозмутимое выражение лица. Кажется, я никогда еще так не нервничала, как в тот вечер. Каждое слово, каждое движение заставляло меня внутренне содрогаться.

Когда отец Клары поймал мой взгляд и прищурился, у меня возникла абсурдная мысль, что он может что-то заподозрить. Меня мгновенно бросило в жар. Неужели я выдала себя, когда так торопливо проглатывала еду? Или по мне было видно, что мысленно я уже на свободе?

Клара запихнула мне в рот еще одну ложку, и на этот раз я специально жевала медленно. Ее отец наблюдал за мной, пока мое сердце готово было разорваться. Я нахмурилась, потому что именно так обычно вела себя в его присутствии бо́льшую часть времени. Немой протест. Он не должен заметить, что все не так, как обычно.

– Ты хорошо провела день, дорогая? – спросил он дочь, а я сидела рядом с ней с полным ртом и молилась, чтобы Клара не сказала ничего лишнего.

Она бросила на меня взгляд, который было трудно истолковать. Хитрый, словно что-то знала.

– Мы смотрели «Аманду» и разговаривали, – сказала девочка.

От напряжения у меня даже вспотели руки.

– И о чем же вы разговаривали? – мужчина произнес это так настойчиво медленно… словно что-то подозревал.

Клара хихикнула, и я прочувствовала это каждой клеточкой своего тела. Она собиралась проболтаться. Отныне каждое ее слово могло означать лишь мой конец.

– Мы говорили о вафлях. С ванильным мороженым и шоколадным сиропом.

Отец с удивлением посмотрел на нее.

– Вы говорили о еде?

Она кивнула. Затем бросила на меня заговорщический взгляд, который он, к счастью, не заметил, потому что в тот же момент потянулся за своим стаканом. Я отвела глаза, перед тем как мужчина снова посмотрел на нас и, возможно, заметил бы это.

– И об игрушках, – продолжила Клара.

Он отпил и поставил стакан обратно.

– О твоих игрушках?

– Не-е‐ет. Я рассказала Салли, что хочу пони. Такого, на котором можно кататься.

«Пожалуйста, Клара, замолчи. Пожалуйста!»

– И косметичку, потому что я леди.

Ее отец съел последний кусочек яичницы. Я посмотрела на тарелку Клары, намекая, чтобы она кормила меня дальше, а не болтала без умолку. Еда означала время, а ее на тарелке было еще довольно много.

– В «Вафельной стране» много-много игрушек, – сказала Клара.

Я слегка толкнула девочку ногой под столом, так, чтобы это не было заметно. Иначе я не знала, как еще помочь себе. Но Клара, похоже, не поняла. Сияя от радости, девочка посмотрела на меня и сказала:

– Ведь правда, Салли?

Я безразлично кивнула. Иначе было бы только хуже.

– Мы с Салли полетим в «Вафельную страну».

Когда она это произнесла, мое сердце на мгновение остановилось.

Ее отец посмотрел на нас обеих по очереди. Я не могла расшифровать его взгляд, но мне и не нужно было, чтобы понять, что наш план теперь висел на волоске.

– Твоя еда остывает, Клара.

Пока его дочь кормила меня чечевицей, взгляд мужчины остановился на мне. Я смотрела с покорностью, хотя в глубине души во мне бушевало волнение. Мне хотелось, чтобы он поверил по выражению моего лица, что мне неинтересна «Вафельная страна» Клары. Я пыталась спасти то, что еще можно было. Удалось мне это или нет, еще предстояло узнать. И уже сегодня ночью.