Я никогда не забуду реакцию Клары, когда ее отец привел меня к ней в комнату после того, как побрил мне голову. Сначала какое-то время она молчала, словно ей необходимо было привыкнуть к моему виду. Но затем уголки ее рта поползли вверх. Во взгляде затаилось удовлетворение, самодовольная гордость, не оставляющая сомнений в том, что я не более чем ее собственность. Ее вещь. Ее игрушка, которая должна подчиняться ее прихотям и капризам.
Отец оставил дочь распоряжаться своей вещью и вернулся в подвал. Он выполнил свой долг: кукла стала блондинкой, комнаты заперты, а дом стоит на сигнализации, чтобы его дочь ни в коем случае не лишилась своей любимой собственности.
Как только он скрылся в своей мастерской, Клара заставила меня пойти в гостиную и включила телевизор. Она вставила диск в проигрыватель и запрыгнула рядом со мной на диван.
– Это наш любимый фильм, – заговорщически прошептала она мне, когда начались вступительные титры.
Я ничего не ответила. Я даже не посмотрела на нее, просто уставилась в телевизор. Она не заслуживала моего внимания. Из-за нее к моей голове приклеили жесткий скотч. Она была причиной, по которой я вообще оказалась в этом аду. Она вызывала у меня отвращение.
В предвкушении просмотра Клара ерзала на диване, постоянно задевая меня то локтем, то ногой. Я готова была схватить ее, швырнуть на пол и задушить собственными руками.
Но вместо этого я сидела словно парализованная и смотрела этот дурацкий мультфильм.
Он назывался «Моя лучшая подруга Аманда». Аманда – это кукла со светлыми волосами, которая принадлежала маленькой девочке Кики. Стоило Кики загрустить, как Аманда оживала и приглашала девочку пуститься в приключения, которые снова делали ее счастливой. Они побывали в разных странах, пробрались во дворец, переодевшись в принцесс, и отыскали двух разбойников, укравших золото у короля.
Когда мультфильм закончился, я поняла, какой была моя роль во всей этой истории. Клара захотела себе Аманду, и отец доставил ее в дом. Внезапно все обрело смысл.
Клара танцевала вокруг дивана, напевая песню из мультфильма, а я пыталась осмыслить, в какую чудовищную реальность попала.
– Тебе же тоже нравится этот мультфильм, правда? – с полной уверенностью спросила девочка.
– Это глупый мультфильм, – сказала я. Хотя я твердо решила не говорить ей больше ни слова.
Клара вскарабкалась на подушку рядом со мной и спросила с наивной детской непосредственностью:
– Почему ты так говоришь?
– Потому что не бывает кукол, которые умеют говорить.
Я наблюдала за ее лицом, с которого постепенно исчезла улыбка. Клара выглядела так, словно у нее отняли все игрушки. Она была на грани того, чтобы расплакаться. Во мне зашевелились ростки торжества, чувства власти. То, что могла она, могу сделать и я.
Девочка обиженно нахмурила брови.
– То, что ты говоришь, неправда! Ты тоже кукла и умеешь говорить.
Я понимаю, что дети до определенного возраста не могут отличить реальность от вымысла. Я до сих пор помню плюшевого медвежонка, которого мама принесла мне после встречи с подругой Гиттой в городе. Его звали Брумбрум, и он был для меня всем, пока не потерялся во время прогулки. Я неделями твердила родителям, что мы обязаны его найти, потому что была уверена, что Брумбрум скучает по мне так же сильно, как и я по нему, и наверняка ищет меня повсюду. Но в конце концов я поняла, что не стоит верить во все свои фантазии. В детском саду надо мной смеялись, когда я утверждала, что видела рождественского ангела. А в школе для фантазий тем более не было места.
Но я сомневалась, что Кларе доведется пережить подобное и она поймет это на своем опыте. У нее не было друзей, и она не ходила в детский сад. Девочка росла в изолированном мире, где не было ничего, кроме ее фантазий.
– Открою тебе секрет. – Я заглянула в ее большие голубые глаза. – То, что ты видишь по телевизору, не настоящее. Аманды не существует. И я тоже не кукла, я такой же человек, как ты и…
– Ты врешь!
– Твой отец просто притворяется, что все это по-настоящему. Он хочет, чтобы ты в это поверила, потому что…
– Ты врешь!
Я закатила глаза.
– Да послушай же. Если я скажу тебе, что вон в том углу притаился слон, мы можем спрятаться от него и делать вид, будто он сейчас на нас нападет. Но это не значит, что он действительно существует. Мы можем представлять себе вещи, но это не значит, что это правда.
Клара с тревогой посмотрела в угол комнаты, потом снова на меня.
– Ты все время врешь! Там нет никакого слона.
– А в телевизоре нет никакой куклы. Да пойми же наконец!
Она с подозрением смотрела на меня.
– Я не та, за кого ты меня принимаешь! – закричала я.
– Ты злая кукла! Я сейчас же пойду к папе и скажу, что хочу новую.
Клара вскочила, ее обычно бледное лицо стало пунцовым.
Когда она бросилась к двери, я осознала, что натворила. Я должна была остановить девочку, чтобы она не наябедничала отцу. Именно он в конечном счете держал всю власть в своих руках, потому что его дочь значила для него все. Потому что он любой ценой защищал ее больной мир фантазий. И он будет наказывать меня, пока я не подчинюсь, пока не признаю, что я ее кукла. Потому что это было то, чего хотела его дочь.
– Клара! – крикнула я и побежала за ней. – Подожди. Прости меня.
Ее волосы разлетелись, когда она повернулась ко мне, а взгляд был полон ненависти.
– Ты злая кукла! Мне нравятся только добрые куклы.
Девочка развернулась и зашагала прочь. Я настигла ее у лестницы, одернула и развернула к себе. Ее тонкие ручки лежали в моих ладонях, словно две хрупкие палочки.
Она дергалась и ворчала:
– Отпусти меня!
– Ты права. Я кукла.
Она перестала вырываться и зло сверкнула на меня глазами.
– Тогда зачем ты мне врешь?
Я виновато прикусила губу, прежде чем сказать:
– Это сложно.
Судя по выражению лица, Клара не понимала, но, по крайней мере, теперь слушала.
– Знаешь, – продолжила я, – иногда мне просто хочется быть такой, как ты.
– Как я?
– Ну, такой же живой, как человек. – Я постаралась придать лицу печальное выражение.
Она с удивлением посмотрела на меня.
– Ты хочешь быть человеком?
Я действительно думала, что моя стратегия сработала и Клара пожалеет меня, но внезапно ее лицо скривилось. Она покачала головой, расстроенная и рассерженная. Я обидела ее. Она хотела куклу, а я не желаю ею быть.
– Пойми меня правильно. – Я пошла на попятный. В ее глазах заблестели слезы. – Куклой быть здорово, правда. Просто иногда… иногда мне хочется узнать, каково это – быть человеком.
– Зачем тебе это?
Я обдумывала, что сказать. И в тот момент, когда я заглянула в полные слез глаза Клары, мне в голову пришла идея, настолько ясная, настолько блестящая, что по мне словно прошел электрический разряд.