Пока Геворг строил свои первые романтические отношения, Горгом-папа обзавелся компанией. Гарегина-папи тогда удивило, что его сын вообще решил, что ему нужны люди (о друзьях речи не шло), и он выяснил, что тот расстроен тем фактом, что в этом году нужно идти в школу. И он так этого не хочет, что ему нужны единомышленники, чтобы взорвать учебное здание. Гарегин-папи лишь сказал: «Это глупости у тебя, Горгом-бала, в голове», – а Сати-тати по этой голове нежно погладила.

Первым в банде Горгома стал Роберт – жил он в том же доме, что и мы, но в третьем подъезде. У Роберта было три старших брата, но Горгом-папа завербовал именно его, потому что нужны были только те, кто первого сентября пойдет в первый класс. С ним мой отец сошелся на почве изготовления самодельных пистолетов. Делались они примерно так: брался цельный кусок дерева, из которого вытачивалась форма, похожая на пистолет. Ствол этого бруска вычищался, и туда вставлялась металлическая трубка, которую крепко приматывали к дереву. В трубке делался маленький распил, куда забивали всякий мусор, заправляли это порохом и поджигали – бабах происходил в обе стороны ствола, так что прицеливаться не было никакой возможности. И вот отец очаровал всех трех братьев Роберта и его самого тем, что предложил не только с одной стороны бруска ставить металлическую трубку, но навести ее на рукоять тоже – тогда взрыв серы будет с одной стороны направлен прямо (как у настоящего пистолета), а с другой – вниз, что совсем, если задуматься, безопасно.

Вторым стал скрипач Кáрмен – болезненный и слабый, но к тому моменту Горгому-папе нужны были просто люди, а их способности не особо его пока интересовали. Кармена отец взял под свою опеку и научил делать ножи – гвоздь бросаешь на рельсы, поезд проезжает, гвоздь расплющивается. Скрипач так проникся к моему отцу, что однажды кинул под поезд собственный смычок и потом расстроился, что оружия из него не получилось.

Третьим в компании стал сын Арцвика, Герасим. Его Горгом даже не рекрутировал, а сам проникся тем, насколько тот умнее его. А понял это Горгом-папа, когда Гарегин-папи в очередной раз взял его с собой в Шикагох на показы исторического кино в бывшем родовом доме. Мальчишке тогда было так скучно, что он постоянно отпрашивался у отца, чтобы пойти помогать кому-то из деревенских, и тот часто отдавал его в руки тетенек, которые собирали табак, а потом нанизывали его на длинные веревки. Вот и Горгома-папу посадили, дали в руки толстую иглу с веревкой, на которую отец и собирал листья, как ему казалось, табака. Когда вечером Горгом-папа и еще несколько маленьких ребят вышли из ангара, в котором подрабатывали, к ним подбежал Герасим, шустрым движением отскреб у всех между пальцев гаш (то есть Муму казалось, что это гаш), скрутил его, как пластилин, в небольшой шар размером в детский кулак и уже собрался было уходить, когда его окликнул кто-то из взрослых. Горгом-папа тут же выхватил у Герасима этот шар из конопляной пыльцы и спрятал его себе в трусы. Когда взрослые подошли, Горгом-папа подмигнул Герасиму. Того обыскали, назвали «долбаным нариком», но, не найдя ничего, отпустили. Когда отец возвращал Герасиму его дурь, они уже прониклись друг к другу большим уважением.

Четвертый парень нашелся уже в школе, куда отец в 1961 году все-таки пошел. Это был сын Назик и пасынок Ильи Айпетича – Вруйр. Как-то после уроков Горгом-папа, Роберт, Кармен и Герасим, опустошив все свои наборы химиков, решили в речке Вачаган, которая текла перед нашим домом, поглушить рыбу. Взрывчатки было мало, и ее установили аккурат под небольшим порогом, где рыбы вроде бы было больше всего. Но когда произошел взрыв, то волной на берег выбросило гадюку. Отец и его товарищи вскарабкались на мост, но увидели, что взбешенная змея движется к пареньку из параллельного класса, который спокойно сидел на набережной. Отец его окрикнул, чтобы предупредить, и этот парень кинул на гадюку свой портфель, туго набитый книжками. Вруйр стал последним членом будущей преступной группировки, которую капанцы назовут «Мости тыхек» («Ребята с моста»).

Вместе они развлекались тем, что швыряли камни в железнодорожные составы: камни отскакивали и нужно было успеть прикрыть лицо. Все они могли пропустить червяка через нос и вытащить через рот. Они собирали по округе ящериц в бумажные пакеты, чтобы бросить с верхотуры, а потом быстро сбегали вниз и смотрели, как те корчатся и подыхают. Тех, которые боролись за жизнь, они затаптывали.