История с розовым лимузином перелетала из одного письма в другое, и, когда мы поняли, что все уже сидят в аудитории Читательского клуба, а наша преподавательница до сих пор отсутствует, дружно прильнули к окну. Все хотели посмотреть, на чем приедет Леонора Форнерис, – вдруг опять на лимузине?

Только Анджела, пожилая студентка, не подошла к окну. Та самая, у которой нет ни ноутбука, ни почты. Она с трудом переписывала набело свою четвертую главу. Анджела все-таки победила. Она таки продолжила сдавать Форнерис исписанные ровным почерком листы рисовой бумаги. И Форнерис пришлось уступить, потому что Анджела оплатила курс и во время заключения договора никто не сообщал ей о том, что использование компьютера – обязательное условие. Но Леонора ни разу на нее даже не взглянула. Она комментировала ее работу, глядя в пустоту и говоря строго в третьем лице, хотя вынуждена была признать, что текст Анджелы безупречен. История Лютиции, которая вышла замуж за жениха сестры, чтобы спасти ее от нежеланного брака, разворачивающаяся в Лондоне эпохи Регентства, очень нравится Форнерис, и она не скупится на похвалы изобретательности, с которой Анджеле удается находить все новые и новые препятствия, чтобы помешать уже глубоко влюбленным друг в друга новоиспеченным супругам заняться любовью и выйти к финалу романа. Но Леонора не из тех, кто готов простить оскорбление, а шестьдесят страниц, написанных от руки на рисовой бумаге, для нее одно из худших оскорблений, потому что, читая их, она тратит больше своего драгоценного времени.

Мы толпимся у окна, но за ним ничего не видно. Нет лимузина, нет Леоноры Форнерис – ни пешком, ни на такси, ни на велосипеде. Ее просто нет. Так мы думаем до тех самых пор, пока за нашей спиной не раздается голос, от которого все аж подпрыгивают:

– Любуетесь облаками, господа?

Форнерис! Откуда она взялась?

Бормоча извинения, мы возвращаемся на свои места, и Леонора тут же, без лишних предисловий, начинает занятие, попутно стягивая перчатки. Да, она носит перчатки. Цветные кожаные перчатки, каждый день разные, под цвет одежды. Я даже не думала, что, кроме дамочек, живущих на холме, в мире есть женщины, которые носят перчатки в теплую погоду.

– Увы, мое предчувствие оправдалось. Дело не в том, что у вас нет таланта, а в том, что вы не стараетесь. Несмотря на то что у вас были целые выходные, я получила очень мало работ. Вместо текста мне пришлось читать множество писем с извинениями и различными оправданиями собственной халатности. Кто-то пишет, что некому было заниматься детьми…

Леонора бросила красноречивый взгляд на Джованну.

– Кто-то заявляет, что у него были важные семейные дела, кто-то работал, кто-то был на свадьбе. И не на своей, заметьте, это я еще поняла бы. Нет, на свадьбе сестры. Как свадьба сестры может помешать написать роман? Вспомните сестер Бронте!

– Ни одна из них никогда не была замужем, – заметила всезнающая Энрика.

– Именно! – Леонора обводит присутствующих взглядом, ясно дающим понять, что дальнейшие комментарии излишни. Особенно выразительным с тех пор, как отчислилась Рената. Леонора берет папки и раскладывает их на столе. Затем выбирает три: бирюзовую, оранжевую и ярко-голубую. Мою!

– Лишь трое из вас выслали мне шестую главу и, стало быть, готовы приступить к седьмой, последней. Но лишь один из этих троих написал шесть глав настоящего любовного романа «Мелоди». Шесть настоящих глав настоящего любовного романа. И, как мы вскоре увидим, он получит должное вознаграждение. А теперь перейдем к остальным.

Мы с Николой и Мануэлой тревожно переглядываемся. Мы – те самые трое. Так кто же из нас автор настоящего романа? И что еще за вознаграждение? Почему бы ей не сказать об этом сразу, вместо того чтобы возиться с теми, кто не выполнил задание?

Но Леонора считает иначе. Ко всеобщему удивлению, она хвалит Джованну: хотя та прислала всего три главы и синопсис следующих трех, ее эротический роман написан отлично и сцены любви Олейн и Косака достойны пера Бренды Когуар, самой читаемой писательницы серии «Горячая страсть». Так, Леонора отмечает богатую фантазию Джованны, которой удается упоминать интимные части тела, не называя их прямо, и для примера зачитывает особенно удачные обороты:

– Послушайте, как изящно подобраны выражения: «Она почувствовала, что ее женское естество покрылось каплями росы». «Он запустил руку меж складок ее трусиков в поисках драгоценной жемчужины, скрывающейся в кружевах».

Все выдают восхищенное «Ах!».

– Или, к примеру: «Сладкая истома медом разливалась в ее самом сокровенном месте». А как описывается герой: «Косак был больше не в силах сдерживать желание, явственно выдававшее себя при прикосновении к костюму Олейн, в котором она каталась на коньках». Или: «Она протянула руку и ощутила весомое доказательство его желания». Отлично, Джованна. У вас талант. Если отбросите прочь свои родительские тревоги, вы сможете стать отличной писательницей любовных романов.

Джованна светится радостью и продолжает светиться даже тогда, когда Леонора начинает яростно распекать Франческу и ее роман, действие которого происходит в Ботсване: Франческа написала всего две главы и выслала крошечное описание третьей и четвертой, а пятой и шестой нет и в помине. Кроме того, она проигнорировала все наши советы и отвергла предложение сменить национальность главного героя и сделать его чернокожим. Впрочем, такой расизм, подчеркнула Леонора, не оправдывает того, что синьора Франческа систематически пишет «мужчина» через «ш».

Франческе совсем не по нраву этот разговор, и она возмущенно уходит, попрощавшись с группой и позвякивая цепочками и браслетами:

– Если вы так считаете, какой смысл продолжать? Сестра мне говорила, что лучше написать поваренную книгу.

Когда Франческа выходит за дверь, Леонора громко кричит ей вслед:

– Только не забудьте, что «мужчина» пишется через «ж»!

Но, мне кажется, в случае Франчески ирония бессмысленна.

С Витторио, Карло, Джадой, Анитой, Паолой, Энрикой и Лаурой Леонора куда более деликатна. Никто из них не написал тот объем, который требовался, и никто из них – это она считает нужным особо подчеркнуть – не сможет стать профессиональным автором «Мелоди»; тем не менее она советует каждому завершить роман и опубликовать его в интернете.

– На это вас вполне хватит. Да, ваши истории не такие качественные и объем у них недостаточный, но все же это истории. Их можно рассказать читателю. Да, у вас нет какого-то авторского стиля, но вы по крайней мере пишете без грамматических ошибок и синтаксис вполне терпимый. Пусть завершение романа станет для вас поводом наладить самодисциплину, напомнить себе о том, что у вас есть воля и что вы умеете взять себя в руки. Если вам удастся когда-нибудь опубликовать свой роман, в красивой обложке, то почувствуете прилив справедливой гордости, которая будет качественно отличаться от той, что испытывает человек, купивший последнюю модель айфона. Вы подарите свой роман друзьям и родным на Рождество, а вручая его, добавьте, что этот подарок в том числе и от Леоноры Форнерис.

Здесь она зашла слишком далеко. Остальное – ладно, но сопоставление себя с Папой Римским – это уже перебор[32]. Но те, к кому она обращается, вполне довольны и забрасывают Леонору вопросами о финале, которые она тут же пресекает.

– Совсем скоро вы получите материалы, где как раз ставится проблема концовки. Но сначала нам предстоит решить самую существенную проблему.

Следует внушительная пауза. Все затаили дыхание. Никто не знает, что это за проблема, и не желает полюбопытствовать. На курсе Леоноры бездействие становится даже чем-то приятным: мы не хотим напрягаться, чтобы думать, мы хотим, чтобы нас вела Леонора, – мы точно нарезанный хлеб в ожидании масла. И она щедро мажет нас маслом.

– Название, дамы и господа. Название – это самое важное, это последний штрих, который предстоит сделать писателю. Лишь когда роман почти полностью закончен, текст приобретает особый вкус и аромат, что почти невольно подталкивает нас к тому или иному названию. И теперь хочу спросить: у вас уже есть мысли на этот счет?

Прежде чем кто-то успевает ответить, программистка Джада поднимает руку. Она написала роман в серию «Романтика», действие происходит в Оксфорде. Леонора порядком отчитывала Джаду, потому что ее героиня Джевел хотела встречаться с двумя мужчинами, но Джада быстро вернулась на верную стезю, изящным образом удалив психопата Тони, который попытался закрыть героиню в гараже и изнасиловать. Но, похоже, для Джады это не прошло бесследно, ей хочется поспорить.

– Простите, но неужели в названии этих романов есть какой-то смысл? «Запах поцелуев», «Сердце, не молчи!», «Весеннее сердце», «Весна поцелуев»…

– Очень остроумно, – сухо прокомментировала Леонора, – но довольно поверхностно. Как насчет «Благородный выбор», «Вилла Мести», «Обещания на ветру» и «Сердце в галопе»? Интригующие, многообещающие, возбуждающие интерес названия. Если вы относитесь к «Мелоди» пренебрежительно, с чувством превосходства, тогда…

Долгая пауза.

– Тогда уничтожьте все, что написали, и займитесь чем-то другим, – с пылающим взглядом бросает Леонора. – Пишите книгу рецептов. Или биографию своей бабушки. Подлинную историю жизни румынской сиделки. Открытое письмо дочери-подростку. Ради бога, что угодно, но тот, кто пишет «Мелоди», должен верить в «Мелоди», на двух стульях усидеть не получится!

Концовка не слишком понятна, но речь воспламеняет всех и Джада молча садится на место. Мы начинаем предлагать названия, Леонора слушает, иногда соглашается, но чаще отвергает. Джованне одобряется «Огонь желания»: пусть звучит банально, но для ее серии – самое то. Аните предлагается «Принц для Лори», но она переделывает на «Мечту Лори», что мне совершенно не нравится. Не нравится мне и «Жена ненароком» Анджелы, зато нравится «Стук сердца» Лауры, название, которое одобряет и Леонора. Когда доходит до Витторио, Леонора оживляется.

– Витторио… Насчет вашего романа. Примите поздравления! Вам удалось найти счастливый конец для героя, который любит собак, и героини, которая любит кошек… Что совсем не получилось у Паолы, в тексте которой ставилась та же проблема, но решение было найдено крайне неудачное: собаки героя сбежали на Аляску. Паола, вам отлично известно, что в «Мелоди» животные не сбегают на Аляску. Или вы новый Джек Лондон?

– Но Лондон отлично продавался, – заметила Энрика, однако никто не обращает на нее внимания. Мы чувствуем, что подошли к ключевому моменту. Я, например, этот ключевой момент чувствую.

– Нет, – отвечает Паола, – я не считаю себя Джеком Лондоном, и вы сами сказали, что в случае, когда герой любит собак, а героиня – кошек, счастливый конец невозможен. Как и наоборот.

– Бывают чудесные женщины, которые любят собак, – замечает Витторио.

– Не говори глупостей, – отрезает Паола.

– Не будем отвлекаться. Факт остается фактом: Витторио удалось найти счастливый конец. Расскажите коллегам, как у вас это получилось.

Витторио расцветает и без малейшего зазрения совести выкладывает. В смысле не считает нужным, например, уточнить: «Это блестящее решение мне подсказала в письме Олимпия, что я нахожу весьма ценным». Ничего подобного. Он принимает похвалу как должное, как и все мужчины. Ну и ладно, я-то знаю, что внесла свою лепту.

– Айкин из-за печального недоразумения решает, что Архинулус лишил его возможности стать человеком, и думает, что ему придется навсегда отказаться от Примроуз. Он отправляется на заправку, чтобы рассказать ей, кто он на самом деле, и причинить невыносимую боль.

Да, точно, я и забыла, что Примроуз держит заправку.

– И на память о себе и их несбывшейся любви он дарит ей бультерьера.

– Совсем рехнулся? – возмущается Карло. – Женщины терпеть не могут бультерьеров. Моя Валерия…

– Заткнись, – резко перебивает Паола. По ней видно, что она слушает с интересом.

– Но у Примроуз два чудесных кота и она отказывается от собаки, потому что уверена, что Айкин ей лжет: он никакой не ангелодемон, как заявляет, просто у него наверняка есть другая. Айкин безутешно уходит прочь вместе с новым бультерьером. Но когда он возвращается домой, в гостиной его ждет Архинулус. Прежде чем просочиться сквозь кристальные капли люстры – любимый способ передвижения темных ангелов, – Архинулус сообщает, что теперь Айкин стал человеком, лишился сверхъестественной силы и может жениться на ком ему вздумается. В двух словах: Айкин бежит к Примроуз, просит ее руки, она соглашается и вместе они направляются на виллу Айкина, который в своем человеческом обличье довольно богат. Какое-то время кошки Примроуз живут на верхнем этаже, тогда как бультерьера они держат на нижнем с доступом в сад. Постепенно, с терпением и любовью, Примроуз и Айкин приучают животных жить вместе.

В аудитории царит тишина разочарования. Очевидно, публика ожидала более изящного решения. Но Леонора довольно улыбается.

– Любовь и терпение – только и всего. Но если любовь – основополагающая составляющая «Мелоди» во всех формах и видах, то о терпении часто забывают. Да-да, терпение… Терпение значит ожидание, значит стремление, значит планирование… Кто-то из вас возмущался – кажется, синьорина Джада. Ей хотелось ввести в «Мелоди» что-то новое. Отлично. Этим новым может стать терпение. Но важно не переборщить, важно понимать, что все сметающий гнев – одна из составляющих страсти, от которой в «Мелоди» нельзя и не нужно отказываться.

Все отводят глаза и, очевидно, задаются вопросом, как ввести в свою историю терпение, не отказываясь от страсти. Но Леонора уже начала раздавать последнюю лекцию. Ту, где говорит о развязке.

РАЗВЯЗКА

Есть одно золотое правило, которое следует усвоить сразу и от которого ни за что нельзя отступать. Это ключевой момент, самое важное: каждый роман «Мелоди», без исключений, должен заканчиваться тем, что герой предлагает героине выйти за него замуж и она соглашается. И так ВСЕГДА. Приведу для примера финальные строки нескольких романов:

Он: – Прошу тебя, выходи за меня. Я хочу состариться рядом с тобой на этом ранчо.

Она: – Да, я за тебя выйду. И буду жить с тобой где угодно. Ведь мой дом – это ты, Фрэнк.

Он 2: – Грета, ты выйдешь за меня?

Она 2: – Ну конечно! – выпалила она, сдерживая крик. – Я только об этом и мечтала!

Он 3: Тим встал на колени. – Я знаю только то, что хочу стать твоим мужем. И провести с тобой всю оставшуюся жизнь.

Она 3: – Я тоже хочу провести ее с тобой, Тим. Мы поженимся, и я поеду с тобой в Чикаго.

Продолжать можно бесконечно, но какой смысл? Вы не найдете ни одного романа «Мелоди», который заканчивался бы иначе. За страстным признанием в любви непременно следует предложение руки и сердца. Герои «Мелоди» не сожительствуют до брака, не встречаются, проживая раздельно. И разумеется – но это настолько очевидно, что не стоило бы и упоминать, – предложение никак не может делать женщина. То есть пишите что хотите, но ваша седьмая глава должна заканчиваться именно так. И неважно, кто ваш герой – закоренелый бабник, рок-звезда или пират Карибского моря. Он обязан жениться. Героиня же может быть заядлой карьеристкой, принцессой крошечного государства или экоактивисткой, выращивающей алоэ вера, – все равно она должна с готовностью принять его предложение. Частенько, пусть далеко не всегда, предложение руки и сердца сопровождается желанием нарожать как можно больше детей. И героиня должна быть счастлива от такой перспективы. Единственное исключение из этого правила – если герои уже женаты друг на друге. Но и тогда они могут спланировать свадебное торжество, так как в первый раз свадьба не праздновалась и была слишком поспешной. Тогда героиня всенепременно говорит: «На этот раз я хочу настоящее белое платье!» Свадьба – как правило, главная и часто единственная цель жизни главной героини «Мелоди». Если женщина стремится к свободе и независимости, хочет иметь много любовников и свободные отношения, не хочет иметь детей – такой женщине не место на страницах вашего романа.

Учитывая все эти моменты, вам остается только найти способ разрешить все сложившиеся недоразумения и провозгласить триумф любви, благополучно завершающийся браком. Не пытайтесь добиться правдоподобности: в «Мелоди» такая проблема не стоит. Поставьте лучше на скорость и на, если можно так выразиться, завершенность истории. Читательница «Мелоди» не любит незавершенность. Финал «Унесенных ветром» ей не годится. Знаете, как должен выглядеть финал романа Маргарет Митчелл, будь это «Мелоди»?

«“Завтра будет новый день”, – повторяла про себя Розелла, мужественно борясь с охватившим ее отчаянием. Она навсегда потеряла Ретта, единственного мужчину, которого любила, и к чему было перечислять все прекрасные мгновения, пережитые ими вместе, вспоминать страсть, охватившую их бурным порывом? Сейчас она любила его всем сердцем, но он ей больше не верил. Черт возьми, вот это невезение!

Она вышла на берег полноводной Миссури и с бесконечной грустью смотрела на прибрежные травы и водоросли, росшие у берега. Она была так прекрасна в нежно-розовом платье из органзы с изысканной вышивкой в тон платью, и ее зеленые глаза блестели от слез.

– Все кончено! – шепнула она реке, и в тот же миг сильная смуглая ладонь легла на ее плечо.

– Розелла. Я так ошибался. Ты мне вовсе не безразлична. Нет. Я люблю тебя и буду любить всегда. Давай поженимся?

– О, Ретт… Но ведь мы уже женаты… – всхлипнула она, падая в его объятия.

– И правда. Ты хочешь провести со мной всю оставшуюся жизнь и нарожать детишек?

– О, Ретт, я ни о чем другом и не мечтала!

Розелла прижала его к себе, и их губы сомкнулись в первом любовном поцелуе».

Вот как! Финал должен быть совершенно однозначным. Он и она полностью счастливы, соперники устранены, дети и прочие родственники в восторге от предстоящей свадьбы, сомнения, недоразумения и прочие нелепости разрешены раз и навсегда. Но как выйти к такому финалу всего за несколько страниц? Вот вам небольшой гайд.

Как выйти на счастливый конец

Тайная переписка, потерянные и обретенные документы, спрятанные и внезапно обнаруженные дневники, подруги, впавшие в кому и своевременно приходящие в себя, чтобы раскрыть герою, что героиня вовсе не любовница какого-то старого миллиардера, но его родная дочь. Подойдет и версия попроще: не кома, а, например, пьяная подруга. Отличный ход, когда маленькая дочь героя случайно использует для кошачьего лотка документ, из которого становится ясно, что герой не имеет никакого отношения к разорению и самоубийству отца героини.

● Герой совершает некий эффектный жест, и героиня наконец понимает, что он действительно любит ее, что она для него не просто игрушка на одну ночь. Для романтической серии отлично подходят спасение ребенка, отказ от наследства и трона, жертва карьерой ради героини. В исторических романах всегда срабатывает дуэль, о которой героиня не подозревает до последнего момента. Всегда можно прибегнуть к классике: едва рассвело, она устремляется в лес, но, не успев добраться до места, слышит звук выстрела – о Боже, кто из соперников ранен?

● Героиня прекращает борьбу с собственными чувствами, прислушавшись к мудрому совету старого друга / подруги, который(–ая) находится на пороге смерти. В более мягком варианте друг/подруга сообщает героине, что отправляется в круиз по Карибским островам.

● В серии «Горячая страсть» финал – это всегда внушительный удар, который любовь наносит сексу: герои думали, что их просто физически тянет друг к другу, но после вынужденной разлуки, испытания, снежной бури, наполеоновских войн или чего-то такого они понимают, что их связывает самая нежнейшая любовь. А секс – это только приятное дополнение.

● Счастливая развязка должна происходить в соответствующем месте. Прекрасно, если это будет на природе, летний звездный небосвод никогда не надоедает читательницам; прекрасно работает и горящий камин в холодную зимнюю ночь. Бал подойдет для любой эпохи и любого контекста, равно как и другой классический вариант вроде морского пляжа. Отмечу, что герои никогда не должны появляться на пляже вместе, одновременно. Сначала приходит один из них, он грустит и думает о том, что все кончено, но вот является другой и приносит благую весть: да, я тебя люблю, мы поженимся, мы родим кучу детей, мы вместе состаримся и больше не расстанемся ни на минуту.

В целом в «Мелоди» повторяется столь частый в кино и в литературе прием: прежде чем все счастливо разрешится, должно возникнуть ощущение полного краха – мол, все потеряно. И неважно, что читательница этому не верит и мы с самого начала понимаем, что герой никогда не женится на противной графине, героиню не растерзает дикое племя, а герой поймет, что его любимая никогда не снималась в голландском порно. Читательнице хочется поверить в то, что у романа не будет счастливого конца, чтобы радостно обмануться снова, когда он наконец настанет. Словом, написать развязку для «Мелоди» довольно просто, если текст был хорошо выстроен с самого начала. Просто тщательно придерживайтесь нашей ниши, соблюдая простые правила: банальность и предсказуемость. Что можно также рассматривать как «ясность и полная определенность». Удачи!

Удачи, о да! Мы оглядываемся по сторонам, вдохновленные прочитанным. Мы уже в шаге от цели. Конечно, мы справимся, мы завершим наши романы. Даже те, кто написал две жалкие главки, те, кто не определился со схемой сюжета, кто даже толком не выбрал себе псевдоним, – даже они полны энтузиазма. Все склонились – кто над компьютером, кто над листком, охваченные непреодолимым желанием как можно скорее отправить собственных героев на тот самый пляж или в тот самый домик, где они смогут признаться друг другу в вечной любви. У кого-то, само собой, возникли вопросы, и несколько человек столпились вокруг Леоноры, которая, впрочем, довольно быстро хлопнула в ладоши с характерным звоном, напомнившим на мгновение о том, что с нами больше нет Франчески. Ведь сегодня наша преподавательница надела браслет – из тех, обладателям которых я всегда немного завидовала. Браслет с шармами. Даже не знаю, что бы я отдала, чтобы и у меня был такой. Почему же у меня его нет?

Конечно, дело не в цене. Вовсе не обязательно покупать золотой. Есть ведь и серебряные. И такие, которые продаются даже в билетных киосках, – они вообще непонятно из чего. Я могла бы найти такой евро за 15. Но так и не решилась на подобный шаг. Повесить себе на запястье брякающую цепочку с шармами. Я обожаю их разглядывать, но все-таки они не подходят к моему стилю. Правда, откровенно говоря, у меня нет определенного стиля. Обычно я ношу первые попавшиеся брюки, коричневые юбки, сапоги. Ношу вязаные шапки. Кроссовки. Летом – платье-рубашку в бело-голубую полоску. Мне не идут всевозможные браслеты, которые отлично подошли бы к льняному сиреневому платью, например. А вот у Леоноры Форнерис – прекрасный золотой браслет с блестящими подвесками и шармами, некоторые с эмалью, и сейчас, когда она хлопает в ладоши, призывая всех к порядку, они легонько позвякивают.

– Если у вас больше нет существенных вопросов, я хотела бы перейти к анализу работ тех трех участников курса, которые закончили свои романы. А именно, к работам Мануэлы, Николы и Олимпии.

Пауза. Все умолкают и смотрят на нас с восхищением. Мы и сами смотрим друг на друга с восхищением. Мы – лучшие. Но…

– Но, как я уже сказала, лишь один из троих учел все правила и смог соблюсти все параметры настоящего «Мелоди». И сейчас мы все вместе рассмотрим почему.

Леонора достает оранжевую – папку Николы. По рядам разлетается гул. Так, значит, он и есть избранный?

– Как все вы помните, Никола у нас пишет исторический роман, действие которого происходит в Уэльсе. По сути, это простой, но довольно годный пересказ «Ромео и Джульетты», который к шестой главе уверенно движется в сторону хеппи-энда, в отличие от оригинала, где герои пострадали из-за глупости монаха. Отец Эвейлин и отец Грюненвальдера, смертельно враждовавшие на протяжении всей жизни, выясняют, что были вскормлены одной любящей кормилицей, и теперь им предстоит встреча у ее смертного одра, поскольку женщина удалилась от мирской жизни и встретила старость в пещере в Чаще вздохов. Что ж, «Чаща вздохов» – отличное название для этого романа. Все вроде бы хорошо, все вышло красиво, но, несмотря на все мои предупреждения, Никола настойчиво продолжал убивать животных на протяжении всего текста. И, что самое досадное, не только герой Грюненвальдер охотился на оленей и кабанов, но и главная героиня Эвейлин в четвертой главе истребила целое семейство бешеных выдр.

В аудитории раздается солидарное перешептывание. А почему бы и нет? Если на тебя нападает семейство бешеных выдр, если ты можешь от них отбиться, ты отбиваешься. Что ей еще оставалось делать?

Леонора продолжила речь, словно отвечая на наш непрозвучавший вопрос.

– В любовном романе, особенно в средневековом контексте, героиня, оказавшись лицом к лицу с семейством бешеных выдр, кормит их остатками своей скудной пищи и поет песню, которая успокаивает животных. Несмотря на несомненные писательские способности, несмотря на довольно сильные любовные сцены и достаточную сентиментальность, у Николы явно наблюдается склонность к определенной жестокости, что полностью перечеркивает любые перспективы в рамках построения карьеры как автора «Мелоди».

Приговор звучит как окончательный. Напрасно Никола пытается протестовать, замечая, что стремился к реалистичности.

– Кто вас просил быть реалистичным? – отмахивается Леонора и вежливо, но непреклонно откладывает оранжевую папку в сторону.

Затем она берет наши с Мануэлой папки и открывает их одну за другой.

– Олимпия и Мануэла проделали отличную работу. Обе вполне достойны писать «Мелоди», но, увы, выбрать придется только одну.

И снова пауза. Как же долго она тянет. Не может выбрать? Все это напоминает мне, как в детстве во время перемены в воскресной школе капитаны команд выбирали девочек для игры в платочек. Меня всегда вызывали последней. Теперь я хочу отыграться.

– Олимпия, мне жаль, но ваш герой выглядит неубедительно. Он оставляет желать лучшего. И выглядит довольно ограниченным, хотя его печальная судьба сироты и единственного ребенка никак это не оправдывает. По правде говоря, даже когда у него была сестра, он был ничуть не лучше. Судите сами, господа: можем ли мы публиковать любовный роман, в котором главный герой отправляется в Дубай, чтобы договориться о поставке апельсинов, вместо того чтобы бежать за героиней, выходящей из нотариальной конторы и заливающейся горькими слезами?

Все смущенно молчат. Мои сокурсники не хотят высказываться против меня, но очевидно, что все они думают так же, как Леонора.

– Простите, но, если бы он кинулся за ней, это была бы развязка романа!

– А вот и нет! Вот в чем ваша ошибка! Вы вообще не рассматриваете силы судьбы, Олимпия! В вашем романе герои делают что им вздумается. Но в «Мелоди» так не бывает, там жизнь устроена иначе. В «Мелоди» судьба незаметно, но вместе с тем непрерывно плетет свою нить. Например, Ангус кидается за любимой, но в этот самый момент его сбивает машина. Вроде как в том пародийном клипе на песню «I Will Survive»[33], понимаете, о чем я? Само собой, герой не должен погибнуть, авария просто должна стать препятствием для воссоединения. Ну, или, например, Изумруд может на ходу вскочить в машину Шаннары и исчезнуть из поля зрения героя. Или она может оттолкнуть его, со злости крикнув, что через три дня выходит замуж. Но чтобы герой уезжал в рабочую поездку – это уж, извините, нет. Не говоря уже о сцене с кольцом… Как может герой задумываться о том, чтобы вернуть кольцо с бриллиантом в семь карат?

На этот вопрос у меня есть готовый ответ. Тут ошибки быть не может.

– Послушайте, такое очень даже возможно. Нельзя не брать в расчет, что кольцо от Tiffany с бриллиантом два с половиной карата стоит примерно 43 000 долларов. Если высчитать пропорцию и принять во внимание, что нужно умножить стоимость карата на количество каратов…

– Меня это не интересует, – перебивает Леонора. – Влюбленный мужчина в такой момент не думает о том, во сколько ему обошлось кольцо. Влюбленный мужчина бежит к женщине своей мечты. Ваш герой не способен на настоящую страсть, которая перевернет его жизнь, синьорина Олимпия. А стало быть, ему не место в «Мелоди».

Для меня это звучит как приговор. Все взгляды устремляются на меня. Мой герой не способен на настоящую страсть, которая перевернет все в его жизни. ОК, допустим. Ведь сама я переживала нечто подобное всего несколько дней, году этак в 1977. У меня сохранились об этой страсти кое-какие воспоминания, но не то чтобы я думала об этом дни напролет. Пришло время сдаться:

– Что ж, пожалуй, вы правы. Не знаю, с чего это мне пришло в голову, что я могу писать «Мелоди». У меня нет ни малейшего опыта в подобных делах.

– Попробуйте детективы. У вас хорошая рука.

Детективы. Еще чего не хватало. Писать детективы сложно, я не справлюсь. Это вам не «Мелоди», где одна и та же история мусолится в ста тысячах вариантов. В каждом детективе должна быть своя идея, какая-то загвоздка, неожиданность. Я на такое не способна. Да что толку рассуждать. Я улыбаюсь невнятной улыбкой, которая ничего толком не говорит, и надеюсь, что Леонора скорее переведет разговор на Мануэлу. Какой смысл пытаться сгладить провал? Но она пытается.

– И все же я просила бы вас, прежде чем вы станете новой Фред Варгас, закончить этот роман. Очень может быть, что это мне пригодится. Точнее, пригодится нашей Мануэле.

Итак, мы перешли к сути. Стало быть, вот кто ее избранник. Австралийская история убедила Леонору больше других. Я так и знала, что история с чернокожим ребенком белых родителей всегда приводит к результату.

– Роман Мануэлы «Смелая Фибиан» станет отличным «Мелоди». Нужно только налить побольше воды, чтобы растянуть дело на десять глав. История, персонажи, препятствия – все имеется и написано в лучшем виде. Остается лишь достойно завершить роман. Как герои узнают, что у покойного мужа Фибиан был черный прадед?

Голос Мануэлы дрожит, она до сих пор не верит своему счастью.

– Я думала ввести старую тетушку, неожиданно вернувшуюся из Эстонии с дневником прабабушки, которая рассказывает в нем, что полюбила чернокожего и забеременела от него. Отец быстро выдал ее замуж за слепого богатея, чтобы, когда родится ребенок, тот ничего не заметил, но все прошло отлично, потому что ребенок родился белым, лишь с легким кофейным оттенком. Затем пошли и другие белые дети, до тех пор, пока…

– Пока генетика не взяла свое. Отлично. Рекомендую вам ввести какое-нибудь медицинское светило, которое подтвердит, что такие вещи случаются.

Мануэла смущенно кивает, а Леонора продолжает:

– Позвольте спросить: почему вы записались на этот курс?

– Ой, даже и не знаю. Я выиграла в лотерею 100 евро и хотела инвестировать их во что-то полезное. А так как за свою жизнь я прочла кучу «Мелоди», то подумала: почему бы и мне не написать что-то такое. Я хотела понять, смогу ли преуспеть в этом деле или после такого чтения у меня в голове вообще ничего не осталось и мой мозг просто слил всю эту информацию в помойку.

– Что ж, с мозгами у вас все в порядке, поздравляю. Теперь вы – новая Мэвис Гленгарри. И под «новая» я имею в виду не «другая», а «та самая». Теперь вы будете писать романы под этим именем, то есть мои романы.

Это заявление порождает в аудитории предсказуемый гул, из которого рождаются вполне ясные выводы: Леонора Форнерис выходит из дела, она больше не будет писать романы, но имя Мэвис Гленгарри должно жить, и издательство само обратилось к ней с просьбой найти себе достойную замену. Сами того не зная, мы действительно стали участниками курса «формирования» настоящего писателя. И выбор пал на Мануэлу. Мне тоже удалось выжать кое-какую выгоду: издательство готово приобрести мою историю за 1000 евро, а Мануэла доработает ее как нужно, причесав образ недостаточно страстного Ангуса.

1000 евро! Что мне делать с такими деньжищами?

Впрочем, сейчас предстояло решить совсем не этот вопрос. Куда более насущным был другой: почему Леонора решила бросить писать? Кто-нибудь решится спросить?

Надевая пиджак, она вдруг неожиданно заявляет:

– Приглашаю всех присутствующих в большой зал на аперитив. Мой муж любезно согласился все оплатить, чтобы мы могли отпраздновать благополучное завершение курса.

Муж Леоноры оплатил наш банкет? Мы взволнованно перешептываемся, точно подростки на перемене, но больше всех переживает Джованна, которой ни за что не хочется пропустить такое событие, а между тем уже пора бежать к свекрови за малышкой.

– Позвони ей и скажи, что у тебя пробило колесо, – предлагает Джада. Мы все столпились в туалете, приводя себя в порядок перед знакомством со спутником жизни Леоноры Форнерис. Джада решила приударить за Карло: сейчас или никогда. И не только потому, что ей нравится его педантичная правильность, но еще и потому, что ей хочется, от имени всех нас, растоптать его идеальный брак и смять ощущение превосходства, которое он так откровенно демонстрирует, говоря о своей идеальной семье. Чтобы Валерия на свои сорок лет получила не только дорогие сережки и поездку на лимузине, но и новенькие рога, хи-хи.

– Скажи, что транспорт бастует.

– Но моя свекровь читает газеты и смотрит новости.

– Тогда не говори ничего конкретного, – советует мудрая медсестра Лаура. – Скажи, что тебе ужасно жаль, но возникли кое-какие трудности и ты задерживаешься. А если спросит, что случилось, скажи, что ничего страшного, а потом «фррфрр» в трубке – и связь оборвалась.

Джованне прекрасно удается справиться с этим небольшим спектаклем, и мы все вместе направляемся в сторону большого зала. Так кто же муж Леоноры? Большинство из нас уверены, что это какой-то богатый туринский аристократ, что они живут где-нибудь в районе Сан-Вито, в самой роскошной вилле на холмах над городом. А вот Джада и Анита ставят на то, что он из Милана. Бесцеремонный, неотесанный миланец, битком набитый денежками. Признаюсь, что в нашей небольшой группе ярлыки такого типа находят благодатную почву, и я уже невольно жду, когда кто-то выдвинет версию, что муж Леоноры – застройщик из Рима. Но никто не успевает высказаться: к нам присоединяются наши трое мужчин и Паола, которая, после того как Леонора толкнула речь о терпении, не расстается с Витторио. И вот, войдя в зал, мы вдруг сталкиваемся с версией, которая настолько банальна, что даже не пришла в голову никому из нас.

Распустив хвост, точно павлин, наша бывшая преподавательница представляет стоящего рядом с ней высоченного мужчину – то ли блондин, то ли седой – с угрожающей улыбкой.

– Мой муж, Иван Григорьевич Фролов.

Очевидно, Иван Григорьевич – русский магнат; как говорится, бриллиантовое кольцо – в комплекте. Он приветствует всех, церемонно склоняясь над дамскими ручками, а мужчин одаряя крепким рукопожатием. И повторяет каждому:

– Priyatno poznakomitsa.

Однако при виде Джады и Аниты добавляет:

– Ocharovan, devushka.

Мне ничего подобного он не говорит, но мне удается самой его удивить, ведь – смотри-ка! – я знаю целое русское слово, весьма подходящее к случаю, и выдаю его, скромно улыбаясь:

– Privet. Ochen privet.

И тут же в моей руке оказывается рюмка водки. Я не пью водку и как могу пытаюсь это объяснить магнату, который, подталкивая меня под руку, приказным тоном выдает:

– A nu-ka!

И я выпиваю рюмку. Внутри все неприятно режет, но мне немного удается подавить это ощущение, проглотив канапе с форелью. За ним следуют мини-круассаны с сырной подливой и перцем, шашлычки из креветок и крошечные овощные фрикадельки. Я уже собираюсь перейти к сладкому, как вдруг Леонора призывает всех умолкнуть, классически позвякивая вилкой по бокалу.

– Должно быть, вы все задаетесь вопросом, почему я решила уйти. Почему решила сбросить кожу Мэвис Гленгарри и вручить это платье Мануэле…

– Которое ей откровенно мало, – шепчет рядом со мной Анита.

– Возможно, некоторые из вас уже поняли, в чем дело. Месяц назад я вышла замуж за Ивана Григорьевича, а быть его женой – довольно серьезное занятие, которое не терпит совмещения ролей. Мы отправляемся в Санкт-Петербург, в его дворец XVIII века. Затем нам предстоит отправиться в Англию, где у моего мужа тоже серьезный бизнес, требующий внимания. Пока что, находясь в Италии, мы проживаем в поместье в Петтиненго, поскольку Иван Григорьевич планирует приобрести местный футбольный клуб из Бьеллы и вывести его в лигу «А».

Надеюсь, у него что-то получится, «Бьеллезе» этого заслуживает. И пока Леонора повествует о том, что хотела бы наслаждаться жизнью и забросить написание романов, предаваясь заслуженному безделью, я потихоньку выхожу на улицу, коротко попрощавшись и надеясь, что увлеченные рассказом Леоноры сокурсники не заметят моего отсутствия.

На мгновение замираю у двери, разглядывая людей, с которыми разделила так много за минувшую неделю. Паола и Витторио шепчутся в уголке – должно быть, уже обдумывают будущую перестановку, чтобы обустроить свое любовное гнездышко в компании кошек и собак. Джада напирает на Карло, воспользовавшись участием нежданного союзника – водки. Анита и Никола целуются за занавеской: я узнаю их, потому что вижу длиннющие каблуки Аниты и кеды Николы. Остальные едят, пьют и слушают, что говорит Форнерис, которая уже хвастается прекрасным шале в Малибу.

Я смотрю на этих людей, но никто из них не смотрит в мою сторону. Если мне и нравится внезапно исчезать, то, в частности, из-за того, что у меня отлично получается делать это, не привлекая лишнего внимания.

61-й автобус едет бесконечно долго. Мне не терпится оказаться дома, написать последнюю главу, отправить ее на «leonorpoe», получить перевод на 1000 евро и потратить все без остатка, словно их никогда и не было. Куплю себе Chanel № 5. И браслет с шармами. И огромную упаковку подкопченной форели. И утепленные сапоги… И вот я впервые в жизни засыпаю в автобусе и уезжаю до самой конечной, виа Меццалуна. Домой иду пешком и по дороге спрашиваю себя: а что, если не только сон порождает мечты, но и сами мечты порождают сны?