Дональду Берберри всегда везло с парковкой – вот и сейчас он удачно поставил машину в нескольких метрах от входа в «Тапас Бар», известного испанского заведения в Данди. Удачно потому, что снаружи крупными хлопьями валил снег, а Шаннара все же не смогла справиться с желанием щегольнуть новенькими золочеными туфельками, которые приобрела на eBay. Они и в самом деле были последний писк, сочетались с чулками медного оттенка и облегающим платьем сафари от Моны Маккейтскилл, самого известного модельера в Данди. На плечи Шаннара накинула меховое манто, доставшееся ей от матери, – винтажную норку, единственное, что осталось той от отца Джейми, довольно известного в Льеже вора.

Когда они удобно устроились перед внушительным разнообразием тапас, в теплом и уютном помещении, которое оживлял потрескивающий камин, Шаннара вздохнула:

– Ох, Дональд, я, кажется, даже не знала, что в Данди есть испанский ресторан.

– Странно, он упомянут во всех гидах.

– Мы, шотландцы, не следим за ресторанными гидами по Данди.

– My querida[24], это верное замечание!

– Gracias[25]… Soy[26] очень рада, что мы пришли aquí[27].

– Yo tambien[28], хотя и.. Ну… раз уж все равно начал… Дела у твоей amiga[29] довольно плохи.

– Знаю… Она говорит, что закроет магазин и уедет из Кирримьюра… Так и я работу потеряю…

– Неприятная она. Очень уж строптивая.

– Не волнуйся, Дональд. La vida es loca[30]. Вот увидишь, Изи передумает, продаст бизнес Кейллеру и останется в Кирримьюре.

– Почем ты знаешь?

– У меня тоже есть свои маленькие секреты. Что будем bevemos?[31]

– Он не сможет забрать у меня мои джемы!

Изумруд могла бы выглядеть вполне уместно при штурме Зимнего дворца – со сжатым кулаком и растрепанными волосами, а вокруг хлопья снега, – но на кирримьюрском кладбище этот революционный пыл она растрачивала зря. Потрясала кулаком в адрес могилы тети Теодоры, для которой не жалела крепких выражений из-за ее отношений с отцом Ангуса. Из деликатности Изумруд не стала комментировать глупость, проявленную тетей, которая не проверила – собственница она дома и магазина или нет, но в паузах между ударами пяткой по могиле тетушки думала, что теперь понятно, почему отец Изумруд, говоря о сестре, всегда называл ее «дурочка Теодора».

И что теперь? Что будет с Изумруд теперь, когда у нее остается только одно оружие: бесценные рецепты, среди которых и самый секретный, из рябины и мушмулы? Другая на ее месте разревелась бы, но не Изумруд. Жизнь ее закалила. Да, теперь она знала печальную правду: возможно, из-за каких-то наследственных причин она без памяти влюбилась в Ангуса Кейллера и не желала ничего другого, кроме как оказаться в его власти. Но она совершенно не интересовала Ангуса, ему нужны были только права на производство ее джемов. Даже незабываемый поцелуй, который он подарил ей на кухне, несмотря на то что она была одета в пижаму с пингвинами, ничего не значил: это был просто очередной способ выудить у нее драгоценные рецепты. Ясно, что он насквозь лжив и готов на все, лишь бы добиться своих мошеннических целей. Изумруд стиснула зубы и усилием воли стерла Ангуса из своих мыслей. Он ей безразличен, теперь нужно навсегда уехать из этого проклятого места и начать новую жизнь в другом. Но в каком?

Размышляя, Изумруд вскоре пришла домой – в свой бывший дом, где у нее был большой глобус, собранный из трехмерного пазла, который подарил Джейми. Джейми… Она сказала Шаннаре, что выйдет за него, но теперь передумала. Она была герлскаутом и знала, что если влюбляешься в мужчинубез памяти, то не можешь выйти за другого. До сего дня она надеялась, что Ангус – лишь мимолетное увлечение и что настоящая любовь тихонько поджидает в уголке сердца, готовая излиться и умаслить надежного и мускулистого Джейми. Но это было не так: если женщина мечтает сорвать рубашку и стянуть джинсы с мужчины, который только что лишил ее жилья и бизнеса, это значит, что она по-настоящему любит его.

Изумруд вздрогнула. Все, она не должна о нем думать. Она раскрутила глобус, закрыла глаза и ткнула пальцем наугад. Вот здесь и начну новую жизнь, где бы это ни было… Затерянная карликовая страна в Африке? Солнечная Эмилия-Романья, усаженная персиковыми рощами? Лангедок? Туркменистан? Изумруд открыла глаза и увидела, что упирается пальцем в Форфар, городишко в нескольких километрах от нее. Да, в сущности, какая разница? Туркменистан, Базиликата, Форфар… Место для нее значения не имело, а вот сэкономить на переезде было бы неплохо.

Тем вечером, пока Шаннара и Дональд танцевали ламбаду в «Тапасе», а Изумруд начала собирать книги в ящики, Ангус, на вид совершенно спокойный, беседовал об апельсинах сорта «пряный» с несколькими шейхами, которых пригласил на ужин. Рабочий график у него был расписан на ближайшие несколько недель, и он не мог отменять встречи, чтобы помчатьcя к Изумруд, несмотря на то, что, когда увидел, как она покидает кабинет нотариуса, искушение было велико. Но Кейллеры никогда не поддаются искушениям. Ангус спрашивал себя: кто установил это правило и почему? Не стоит ли пересмотреть традиции рода? Потерявшись в размышлениях, он не заметил, что один из шейхов подбросил апельсин и разрубил его в воздухе ятаганом. Глориетта пихнула Ангуса ногой. Когда гость подбрасывает апельсин и разрубает его в полете ятаганом на восемь одинаковых частей, стоит проявить некоторый интерес. Ангус подумал, что невеста призывает его вернуться к обязанностям любезного собеседника, и радушно улыбнулся шейху.

– Мне сказали, что вы приобрели гору Олимп… Уверен, это даст прекрасный имиджевый эффект.

Но шейх не мог вынести обиды за то, что к его искусству отнеслись столь безразлично. И даже не дал себе труда ответить. Щелкнув пальцами, он поднялся и вышел, сопровождаемый свитой. Он не станет продавать пряные апельсины такому болвану.

Акционеры «Кейллер», присутствовавшие на ужине, выказали недовольство; послышались угрозы, и Ангусу пришлось догонять шейха. У того был целый караван «Роллс-Ройсов», и он без помех умчался в Эдинбург. Ангус же на полдороге пробил колесо своего «Феррари», и, когда все же добрался до Эдинбурга, оказалось, что шейх улетел в Лондон. Когда Ангус прилетел в Лондон, выяснилось, что шейх уже в Шардже, а когда Ангус явился в Шарджу, ему пришлось три дня стоять на коленях в пустыне, прежде чем шейх милостиво согласился возобновить переговоры о плантации пряных апельсинов, которые выращивали в тайном оазисе. На все эти дела Ангус потратил неделю, в течение которой много думал об апельсинах, но и об Изумруд тоже. В нем укрепилось весьма революционное решение: расстаться с Глориеттой и предложить Изумруд выйти за него. Да, он любил ее, и не только за ее чудесное тело, которого он желал, как Тантал пончика. И не только за ее красивое лицо, которое, будь его воля, зацеловал бы до неузнаваемости. Нет, он любил ее за несгибаемый характер и слепое упрямство, с которым она отвергла такое благоразумное дело, как продажа «Спящей красавицы». Ну хорошо, она может оставить и дом, и кондитерскую себе. Ему не нужно ничего, кроме как любить ее и жениться на ней, жить вместе с ней, обзавестись детьми. Окрыленный этим решением, Ангус с нетерпением ждал отъезда на родину, чтобы привести свой план в исполнение, и, едва приехав в Кирримьюр, рванул в замок семейства Тревельян. Первым делом нужно расстаться с Глориеттой и тем самым внести разнообразие в традиции Кейллеров. В спешке Ангус снова натянул белую шерстяную тунику, которую надевал для беседы с шейхами, так что, когда он позвонил в дверь, мажордом указал ему:

– Нищие – к черному ходу.

– Не валяй дурака, Оливер. Перед тобой мистер Кейллер.

Оливер брезгливо разглядывал его: мистер Кейллер в мигрантских обносках! Где это видано?! Может, под этим скрывается какое-то извращение?

Леди Глориетта тоже не оценила внешний вид жениха:

– С возвращением, Ангус. Мне не говорили, что сегодня планируется бал-маскарад…

– Прости, Глориетта, у меня не было времени заехать домой и переодеться.

Глориетта нахмурила лоб, отчего слой тонального крема на нем пришел в движение.

– Я ценю, что тебе не терпелось меня увидеть, но ты не почтальон, да и я не горничная. Имидж превыше всего.

– Слушай, я хотел сказать тебе, что все кончено.

– Что кончено?

– Между нами все кончено.

– Тогда правильно было бы сказать: «Наша помолвка разорвана».

– Да, ты права. Она разорвана. Я ухожу. Мы больше не вместе.

И Ангус уставился на семикаратный бриллиант на безымянном пальце Глориетты. Она повернула кольцо камнем внутрь и зло сверкнула глазами.

– Ты не можешь так поступить, Ангус! Подумай: что ты скажешь моему отцу? Мы станем посмешищем в Загородном клубе.

– Знаю, и мне очень жаль, но мое сердце теперь заполняет новое чувство.

– И что? У меня в прошлом тоже была масса чувств и увлечений, но я же не расторгаю из-за этого нашу помолвку. Например, вспомни, как месяц назад я была на симфоническом концерте на открытом воздухе в Абердине. В тот вечер, когда я слушала музыку Генделя, все внезапно…

– Прошу, Глориетта, не усложняй, – перебил ее Ангус.

Разговаривая с ней, он продолжал смотреть на кольцо, ожидая, что Глориетта вот-вот в ярости сорвет его с пальца. Он хотел быть уверен, что, бросив кольцо, она не промахнется, потому что за его спиной стояло чучело медведя с раскрытой пастью и, если бы кольцо после ее броска угодило в пасть, достать его оттуда было бы затруднительно. Но его уже бывшая невеста ничего срывать и бросать не собиралась.

– Отлично. Оливер, проводите мистера Кейллера на выход и запомните: больше его никогда сюда не пускать.

– Да, я ухожу… Я только полагаю, что ты хотела бы вернуть мне…

– Твои письма? Разумеется. Я распечатаю их и отправлю тебе с Оливером. Будь здоров, Ангус.

И Ангуса Кейллера проводили до ворот. Кольца с семикаратным бриллиантом он больше никогда не видел.

Несмотря на это, когда Ангус покинул замок семейства Тревельян, он был доволен. Никаких препятствий для его счастья больше нет! Он был настолько счастлив, что, когда встретил Джейми Макбрайда, своего старого школьного друга, скакавшего по сугробам на Маркет-стрит, Ангус, вместо того чтобы, как обычно, быстро свернуть за угол, остановился и воскликнул:

– Привет, Джейми!

– О, Ангус! Как поживаешь?

– Лучше всех! А ты?

– Лучше всех! «Роллс-Ройс» починил?

– Да, все в порядке.

– Я тебе что-нибудь должен?

– Да брось!

– Это хорошо. А то у меня свадьба на носу – сейчас, понимаешь, сплошные траты…

– Ты женишься? Молоток! Я тоже скоро женюсь.

– Ну, кто же этого не знает, Ангус! В мае, на леди Глориетте.

– Нет, мы… Ну, в общем, мы расстались. А кто твоя счастливая половина?

– Изумруд Лейт. Помнишь ее? Она со мной была, когда мы в аварию попали. Вот сейчас как раз к ней и топаю.

– Изумруд Лейт?

– Ага. Я, перед тем как уезжал бревна метать, сделал ей предложение, и неделю назад она мне прислала СМС, что с радостью выйдет за меня. Никак не мог раньше вернуться, потому что Левеллин Косфорд – ну там, придурок один – попал в меня булыжником и я в больнице провалялся. Но вот сейчас мчусь к ней.

– Изумруд Лейт?

– Слушай, такое впечатление, что это в тебя булыжником угодили. Ха-ха-ха! Ничего шутка? Ладно, будь здоров, меня моя милая ждет.

Джейми весело удалился, а Ангус стоял глубоко потрясенный, и потрясение его стало еще более глубоким, когда он увидел, как из аптеки вышла Изумруд. Она была восхитительна в простом твидовом пальто, отороченном лисьим мехом, джинсах со стразами вдоль швов и ковбойских сапожках с пайетками, которые выглядели дерзко и эффектно. Увидев Ангуса, она на мгновение замерла, но затем встряхнулась. Она не доставит ему удовольствия наблюдать, как она страдает. Всю неделю она ждала, что он снова появится на горизонте, чтобы еще раз отказать ему в продаже бренда. В какой-то момент надежда увидеть его вновь была такой щемящей, что Изумруд даже попыталась позвонить ему, чтобы еще раз сказать, что «Спящую красавицу» ни за что не продаст. Но не дозвонилась. Ах, как же точно звучала эта фраза из динамика: «Ангус недоступен». И для нее – совсем не временно.

Поэтому Изумруд продолжала понемногу паковать вещи, закрыла кондитерскую, сняла через интернет квартирку в Форфаре. Вот-вот должна была начаться ее новая жизнь. Форфар славится своей продуктовой ярмаркой – значит, этот городок с удовольствием примет крафтовые джемы. Воодушевленная этой уверенностью, Изумруд тем утром пошла в аптеку купить новую помаду. Продавщицу звали Айлин. Одна тушь, другая, один карандаш для подводки, другой – и вот они уже подруги.

– Возьми «Розовое дерево», вот, от Lancôme, – посоветовала Айлин, но Изумруд помотала головой.

– Слишком тускло. Я рыжеволосая шотландка, из меня энергия бьет ключом, и меня эти неурядицы из колеи не выбьют. Пусть человек, которого я люблю, бессердечный капиталист, пусть моя тетя была легкомысленной дурой, но этого недостаточно для того, чтобы я дошла до розовой тусклятины.

– Капиталист? В каком смысле?

– Проехали. Дай мне Chanel – «Блуждающий огонь».

– Ой, а «Блуждающий огонь» вчера Шаннара купила.

Изумруд скрипнула зубами. С тех пор как Шаннара связалась с тем самым адвокатом, что вышвырнул Изумруд на улицу, и с тех пор как она закрыла кондитерскую и уволила Шаннару без выходного пособия (поскольку у Изумруд не было с ней договора найма), они уже не были лучшими подругами.

– Тогда возьму Pupa – «Раздавленный помидор».

Расплатившись, Изумруд вышла из аптеки с некоторой уверенностью в своих силах, которая тут же улетучилась при виде Ангуса. Они на мгновение пересеклись взглядами, потом он поприветствовал ее, сухо кивнув головой.

– Здравствуй. Как дела?

– Можете и сами сообразить, – сдержанно ответила она. – Вам будет приятно узнать, что магазин я закрыла, сейчас собираю вещички.

– Ну, это-то понятно, – кивнул он.

Конечно, ведь она собирается жить у этого придурка, вонючего метателя бревен.

Они смотрели друг на друга, и Изумруд чувствовала, что, стоя рядом с его мужественной фигурой, закутанной в белую шерсть, она вся тает, вплоть до самого сокровенного, секретного местечка. Ей хотелось прошептать ему: «Мой бедуин!..» – но она закусила губу и внезапно поняла, что не вынесет этого страдающего взгляда зеленых глаз. Ангус страдал, и причиной его мучений был тот факт, что он не мог наладить производство джемов «Спящая красавица». Ну что ж, пусть производит! Да, в это мгновение Изумруд решила, что ее карьера в кондитерской сфере закончилась. Она подарит «Спящую красавицу» человеку, которого любит, отменит аренду квартирки в Форфаре и осуществит свое уже позабытое намерение: станет хиппи-бомжом и поедет автостопом по миру.

– Ангус, – вскрикнула она, подавшись к нему. – Послушай, я хотела тебе сказать кое-что…

«О нет, – пронеслось у него в голове. – Сейчас расскажет, что выходит замуж за этого идиота. Нет, я не могу слушать, как она это произносит. Ее надо остановить».

– Знаю, – твердо сказал он, останавливая ее движением руки. – И мне это неинтересно. И буду с вами откровенен, мисс Лейт. Мало что мне так неинтересно, как это.

И, не дожидаясь ответа, повернулся и пошел прочь.

– Тебе же хуже, кретин! – крикнула ему в спину Изумруд в бешенстве и поспешила домой широкими шагами, проклиная себя за минуту слабости. Этот человек безнадежен, и единственное, чего она желала, – чтобы он больше не попадался ей на глаза.

На ступеньках очаровательного домика, который Изумруд вскоре должна была покинуть навсегда, лежала куча флиса – оказалось, что это был Джейми, свернувшийся в терпеливом ожидании под падающим снегом.

– Благодарю, благодарю, любовь моя! – принялся он кричать, едва завидев ее, размахивая руками и напоминая при этом мельницу. Изумруд вздрогнула. Как она могла себе представить хотя бы на пять минут, что выйдет за этого бизона?

– Привет, Джейми, подвинься, мне надо пройти. До свидания.

Она отодвинула его и вставила ключ в замок, но он обхватил ее за талию и легко приподнял, словно она была бревном.

– Не шути так, дорогая. Спасибо, любовь моя, поцелуй меня.

– Еще чего! За что спасибо?

– Ах ты шутница! Не знал, что ты такая забавная. Я всегда думал, что ты классная такая, хотя немного угрюмая. Но чую, что вместе мы здорово повеселимся.

– Джейми, ты пьян?

– От счастья! Я в таком состоянии с тех пор, как получил твое СМС, радость моя дорогая.

– Какое еще СМС?

– То, в котором ты соглашаешься стать моей женой. Вот…

Джейми вынул свой четвертый айфон и после нескольких минут сражения с ним, пока снег медленно покрывал экран, смог наконец найти и показать Изумруд СМС. Оно гласило: «Да, Джейми, я буду счастлива выйти за тебя, я тебя очень люблю. Твоя будущая женушка Изи».

– Шаннара! – завопила Изумруд в бешенстве. Зашвырнула телефон в сугроб, чтобы отвязаться от Джейми, и побежала искать свою ненавистную бывшую лучшую подругу.