Прошло уже шесть месяцев после того тяжелого дня, когда Изумруд навсегда оставила Кирримьюр. После выяснения отношений с Шаннарой, которая легко признала, что отправила Джейми СМС с телефона Изумруд, ей ничего не оставалось, кроме как собрать багаж, сходить на кладбище, где она довольно желчно попрощалась с тетей Теодорой, и погрузить все имущество в арендованный фургон. С той поры никто больше не видел ее в Кирримьюре. И по простой причине: она никогда туда не возвращалась. Предпочла порвать с прошлым навсегда, быстро обжилась в Форфаре, довольно современном городке, где были даже бассейн и каток. В первое время Изумруд подумывала о том, чтобы навсегда оставить производство джемов и полностью посвятить себя форфарскому брейди, знаменитому мясному пирогу. Но непокоренный дух рыжеволосой шотландской девушки подтолкнул ее бросить смелый вызов человеку, которого она когда-то так любила: Ангусу Кейллеру. И Изумруд взялась за производство апельсинового джема. Да, она, скромная и никому не известная, осмелилась противостоять самой большой в мире фабрике по производству джемов.
За несколько недель ее чудесный апельсиновый джем с хреном стал хитом. Он назывался «Апельсиновая горечь любви», Изумруд продавала его онлайн, скрываясь под псевдонимом Венди[34], взятым в честь кирримьюрской знаменитости. Заказы на «АГЛ» превышали возможности производства, и очередь на этот джем была как на сумочки Hermès. Но успех не сделал Изумруд счастливой. Рана на сердце еще сочилась болью, по ночам Изумруд часто грезила, что оказывается в объятиях Ангуса, и просыпалась от собственных вздохов и слез.
В тот чудесный день в конце мая Изумруд гуляла по самобытным улочкам Форфара, вдыхая запах мясных пирогов, доносившийся почти из каждого дома. Был полдень, она шла на почту отправить десять баночек «АГЛ». Изумруд надела винтажное платье от Chanel, купленное на местном рынке, и синий пиджак, который прекрасно сочетался с туфельками в черно-белую полоску. Она была как всегда безупречна, но ей чего-то не хватало, чтобы быть той пленительной Изумруд, какой она была несколько месяцев назад: улыбки. Весна вокруг была буйной и романтичной, какой может быть только шотландская весна, напитанная водой ручьев – той самой водой, что после небольших и целеустремленных манипуляций становится виски, за который так восхваляют Шотландию. Но в душе у Изумруд по-прежнему была зима и все ее мысли были сосредоточены на том самом холодном и снежном дне, когда она видела Ангуса в последний раз. Отправив посылки и выйдя из почтового отделения, Изумруд решила взбодриться: она была молода, сильна, ей удавалось продавать двухсотпятидесятиграммовую банку апельсинового джема с добавкой хрена за целых пять фунтов. Так что нет ни одной серьезной причины унывать и выглядеть изможденной, с этого момента пора снова жить в свое удовольствие. Да, сегодня вечером она пойдет гулять с Крисом Флейксом, полузащитником «Форфар Атлетик». Он уже не первый месяц настойчиво ухаживает за ней, и настало время метнуть хорошим булыжником в любовь к Ангусу. Настоящим роком стало то, что, когда Изумруд, вынув телефон, собралась позвонить Крису, она столкнулась с молодой женщиной в одежде цианового цвета.
– Леди Глориетта!
– Кондитерша!
Обе злобно смотрели друг на друга. Глориетта ненавидела Изумруд, а Изумруд полагала, что Глориетта стала счастливой женой Ангуса – той, кто еженощно получает от него восхитительные доказательства его страсти. Изумруд первой смогла взять себя в руки.
– Как дела?
– Прекрасно, спасибо, а у вас?
– Прекрасно.
– Вы так внезапно уехали из Кирримьюра.
– Это точно.
– И, к сожалению, кондитерская так и стоит закрытой. Ангус так пожелал.
– Пф! Как там ваш муж?
– Прекрасно, спасибо.
– Я рада, передавайте ему привет.
– Но ведь вы его совсем не знаете.
– Еще как знаю. До свидания.
И Изумруд удалилась, не дав леди Глориетте возможности спросить, откуда это она знает лорда Сегвика, который приехал в Кирримьюр уже после того, как Изумруд оттуда уехала. Да, после разрыва с Ангусом Глориетта довольно быстро оправилась и вышла замуж за лорда – пожилого, но еще кое на что способного. К сожалению, судьба – эта мощная сила, управляющая нашими жизнями и посылающая по ветру наши планы одним дуновением, причем всегда так, как захочется именно ей, и бесполезно что-то планировать, потому что она сильнее: воспрепятствовала Глориетте разъяснить недомолвки Изумруд, а Изумруд – выяснить, что ее обожаемый мужчина не женился на другой.
Именно в этот момент Ангус Кейллер вернулся в Кирримьюр после полугодичного отсутствия: провел эти полгода в Тунисе, разъезжая на верблюдах по оазисам. Может, он вернулся, так как был обеспокоен тем, что в его отсутствие на фабрике все разладится? Вовсе нет, ему это было совершенно безразлично, и даже если бы он потерял все свои деньги до последнего пенни и ему пришлось трудиться на каменоломнях, чтобы заработать на краюху хлеба, ему было бы безразлично и это. Он думал только о любви, это было совершенно очевидно. После того как Ангус потерял Изумруд, он даже не заглядывал в банковскую отчетность, переложив все на плечи Дональда. Поручив управление компанией совету директоров, Ангус скитался по пустыне, пытаясь обрести смысл жизни. Он созванивался только с Дональдом, причем довольно часто, однако не спрашивал его об Изумруд, несмотря на то что его юрисконсульт уже связался с ее золовкой, сестрой метающего бревна бизона. Ангусу было ужасно представить, что его обожаемая женщина стала счастливой женой или даже счастливой будущей матерью.
Но с течением времени Ангусу надоело кочевать по пустыне, смотреть на пьющих верблюдов и охлаждаться в свежести оазисов. Ему было всего двадцать восемь, а начать новую жизнь он уже не мог. Нужно было возвращаться, пусть без особого желания, к руководству компанией. В том числе и потому, что Дональд сообщил Ангусу об одной странности: в интернете набирает обороты продажа какого-то горького апельсинового джема.
– Они перетягивают нашу клиентуру. Пока это все мышиная возня, но нашу клиентскую базу она потихоньку подтачивает. Я не знаю, кто его производит, компания называется «Венди». Думаю, нам пора озаботиться этим делом.
И вот в конце мая Ангус вернулся домой и сразу же пригласил своего адвоката. Дональд узнал, что «Венди» отправляет продукцию из Форфара. Ангус презрительно улыбнулся:
– А, так это кто-то из местных… Донни, сгоняй туда, размажь их тонким слоем.
– Хм… Последний раз, когда мы пытались кого-то размазать, закончилось все не слишком хорошо. Помнишь ту…
– Ни слова больше! – перебил его Ангус.
И после небольшой паузы снова заговорил:
– Как твоя невеста? Все хорошо?
– Да, спасибо, все отлично. Думаем пожениться.
– Отличный выбор. Испанки… в них кровь так и играет.
Дональд покашлял. Не стоило бы говорить о его невесте в таком духе, даже если до встречи с ним Шаннару перепробовало пол-Кирримьюра. Но Ангус имел в виду другое.
– А как там Джейми, твой шурин?
– В порядке.
– А его жена?
– Ну… нормально. Она туповата немного, но для него в самый раз.
Ангус собрался было возразить, сказав, что Изумруд вовсе не тупая, когда судьба прервала беседу, взорвав котел в подвале. И таким образом Ангус не узнал, что, после того как Изумруд отказала Джейми, тот женился на пастушке-хохотушке с Северо-Шотландского нагорья, метающей бревна лишь немногим хуже самого Джейми. Но обрушение стен нотариальной конторы «Берберри, Догсон и Фогг» отвлекло внимание обоих от жены Джейми. Когда они отряхнулись от пыли и обломков, было не до нее. Дональд, чертыхаясь, вызывал спасателей, Ангус поехал домой. Возвращение оказалось не из радостных.
Не было поводов для радости и у Шаннары. Несмотря на то что они с Изумруд расстались не слишком по-дружески и на самом деле Шаннара должна была точить на нее зуб, она частенько грустила, вспоминая те веселые деньки, когда они, одетые в кретон в цветочек, продавали джемы из красных ягод и беззаботно смеялись. Теперь она работала в местном похоронном бюро и это было не то же самое. Судьба распорядилась так, чтобы в тот же день в конце мая, когда Ангус вернулся из дюн, стена конторы Дональда обрушилась от взрыва, а Изумруд случайно столкнулась с леди Глориеттой, Шаннара решила устроить небольшой праздник и отправила Изумруд приглашение.
Спустя три дня, когда Изумруд поедала свой простой завтрак из сахаров и углеводов, она показала Морин, официантке бара, открытку шафранового цвета.
– Что скажешь? Идти?
Они уже стали почти подругами, поскольку Изумруд ежедневно завтракала в этом баре уже полгода. Здесь, в Форфаре, ей не нравилось завтракать у себя. Жила она в квартире, и ей не хватало уюта собственного дома. У нее даже кухни не было, только унылая плита в углу.
Морин окинула открытку критическим взглядом: на шафранового цвета картоне сообщалось выпуклыми буквами: «Шаннара Макбрайд приглашает на домашнюю вечеринку. Изумруд Лейт просят не быть дурочкой и принять это приглашение». Послание было напечатано шрифтом бронзового цвета и заключено в барочную рамку орехового дерева. Общий вес – триста пятьдесят грамм.
– Ну да. Теперь-то самое время там показаться, а?
Ангус тоже получил приглашение от Шаннары и после долгих колебаний решил пойти. Он знал, что может снова увидеть Изумруд – в прискорбной ипостаси жены идиота, но предпочитал снова увидеть ее в любой ипостаси, чем не увидеть вообще. В этом была правда: Ангус уже испытал страсть, которая сметает все, и теперь сделал бы что угодно, лишь бы хоть на мгновение опять почувствовать опьяняющий запах волос Изумруд.
Уютный домик Шаннары сверкал освещением и звучал вокалом AC/DC, когда Ангус вошел туда, великолепный в темно-синем смокинге. Он сразу заметил Джейми, клетчатая фланелевая рубашка которого выдавала деревенщину, но Изумруд не было. Где она? Ангус лихорадочно оглядывался, увидел Шаннару в мини-платье с золотыми чешуйками. Где же Изумруд?
– Хотите колбасок? – спросил кто-то, и Ангус, повернувшись, едва не ослеп, так искрилась хозяйка дома. – Неплохая закусочка.
– Э-э-э… Н-нет, спасибо, а где Изумруд?
Шаннара скорчила гримаску.
– Не знаю. Сказала, что придет, но я ее еще не видела.
– Но… твой брат здесь.
– Ну да. А он тут при чем?
– Он что же, не знает, где его жена?
– Знает, конечно. Вон она.
И Шаннара показала на человекоподобное существо ростом метр восемьдесят и весом в семьдесят пять кило, подкидывающее поленья в камин.
– Эта?
– Ну да. Аугуста Пинкертон Макбрайд. Моя золовка.
Ангус судорожно хватал ртом воздух и никак не мог ухватить. Шаннара изумленно смотрела на него.
– Класс! Как ты здорово рыбу изображаешь!
– Но… разве Джейми не женился на Изумруд?
– Нет. Она уехала. В Форфаре живет.
– В Форфаре?
И в этот момент вошла Изумруд, потрясающая в своем невесомом платье из турецкой вуали, с боа из страусиных перьев цвета глицинии и восхитительной тиарой в волосах, сумочкой с пайетками и в серебристых сандалиях.
– Привет, Ангус. Как дела?
Перед Ангусом в одно мгновение пронеслась вся его жизнь – как тогда, когда он в оазисе Дахла брился около пруда с пресной водой и неожиданно нагрянули ассасины. Вся его посвященная апельсиновому джему одинокая жизнь без сестер. Вся тоска тех лет, когда он был помолвлен с леди Глориеттой. И вся его страсть, которую возбуждала в нем Изумруд с их первой же встречи. Ничего не ответив, он взял ее за руку и потянул за собой наружу, в ночь, под звезды, освещавшие Кирримьюр.
– Изумруд, я безумно люблю тебя. Ты выйдешь за меня замуж?
– О, Ангус! Но ведь ты же женат!
– То есть как? – удивился он.
– На леди Глориетте Тревельян!
– Нет, ты ошибаешься. Глориетта вышла за лорда Сегвика.
– Не за тебя?!
– Нет. Так ты согласна, любимая?
– О, Ангус, конечно! Я ничего другого и не желала с тех пор, как впервые тебя увидела!
И их губы слились в сладчайшем поцелуе, и сразу же в порыве страсти слились их тела – прямо там, на лужайке за домом Шаннары, потому что напряженное и трепещущее мужское естество Ангуса не могло больше ждать, а пылкая и пламенная женственность Изумруд была к этому готова. Нетерпеливыми руками они срывали друг с друга смокинг и платье, и, хотя позже немного жалели о том, что порвали одежды на несколько сотен фунтов, в тот миг для них имели значение только страсть и судьба.
Позже, прижимая к себе Изумруд, Ангус рассказал ей, что разыскивает какого-то ублюдка, который под псевдонимом Венди мутит воду на рынке своим апельсиновым джемом со вкусом хрена.
– А называется он «Апельсиновая горечь любви». Ты когда-нибудь слышала более тупое название?
Изумруд откашлялась. Сказать или не сказать? Разрушить ли момент истинной любви признанием, которое могло немного расстроить Ангуса? Потом решила, что между ними не должно быть секретов. Любовь требует доверия.
– О, Ангус, – проворковала она, пряча лицо в то, что осталось от его рубашки, – да ведь Венди – это я…