– Не хочет она продавать свою кондитерскую, Дональд. Ничего не поделаешь. «Кейллер» никогда не будет делать джемы с другими вкусами. Новый импульс, который я хотел придать старому семейному предприятию, тут же угас из-за отказа этой дьявольски притягательной девицы.

За рулем «Порше» последней модели – машины, которую Ангус брал, когда чувствовал себя не в своей тарелке, – он несся через пустоши, покрытые вереском. Нестись через шотландские вересковые пустоши нелегко, потому что часто на дороге появляются обширные, растянутые стада черномордых овец местной породы, с которых стригут ни с чем несравнимую шерсть. Ангус был вынужден притормаживать или проявлять настоящее мастерство вождения, объезжая их по вереску, который, конечно же, был покрыт снегом, – напомню, что снег шел и шел, покрывая все, и в этом снегу «Порше» все же несся в унисон с буйным нравом наследника семейства Кейллеров. Сидящий рядом с ним Дональд дрожал и охал каждый раз, когда они проезжали на расстоянии волоска от какой-нибудь овцы. Нестись по пустошам Дональду было совсем не по душе. Ему больше нравилось сидеть, свесив ноги в бассейн и попивая коктейль, а его жизненным стремлением было стать адвокатом в Беверли-Хиллз. Но сейчас он был вынужден работать адвокатом на Северо-Шотландском нагорье и старался своими советами направлять клиента и друга на верный путь.

– Ангус, ты когда-нибудь думал о том, что в Соединенном Королевстве есть десятки производителей джемов? От Абердина до Кардиффа славные Британские острова кишмя кишат производителями джемов, с которыми можно без труда сговориться и которые предоставят тебе выбор между персиком, черникой и грушей.

Ангус резко затормозил в нескольких миллиметрах от овец, неспешно пересекавших заснеженную пустошь.

– Разве ты не понимаешь? Я не хочу другого производителя! Я хочу «Спящую красавицу»! Только! И никого другого!

– Но почему?

Ангус нахмурился. Почему? Что это была за непреодолимая сила, которая мешала ему забыть о приобретении дурацкой местной кондитерской и купить, скажем, немецкого производителя вроде итальянского «Цуегг»?

– Почему? Ты спрашиваешь меня – почему?

Он замялся на мгновение, но потом сообразил, что ответить:

– Потому что она местная! Кондитерская из Кирримьюра, расположена в нескольких сотнях метров от моей фабрики! Я человек XXI века и фактор нулевого километра игнорировать не могу.

Машина снова тронулась, Ангус резко свернул на примыкающую дорогу, почти совсем заваленную снегом.

– Лучше было бы поехать на внедорожнике, – ворчал Дональд. – «Порше» не слишком подходит для местного климата.

– Ты отлично знаешь, что я считаю внедорожники ненужной показухой.

Дональд вздохнул и сосредоточил свои мысли на старой дружбе с Ангусом и немного на гонорарах, которые получал от Кейллеров.

– Ты знаешь, где мы сейчас?

– На бескрайнем просторе, я кружу бесцельно, чтобы успокоиться, ведь меня терзают неразрешимые противоречия.

– Что еще, кроме «Спящей красавицы», так тебя взбесило? Это ведь не единственная причина?

– Да, – сжал челюсти Ангус. – Глориетта назначила дату свадьбы. 20 мая мы поженимся.

– Чудесно.

– Вообще-то, не слишком. Я предпочел бы оттянуть это событие на неопределенный срок.

– Я думал, ты ждешь не дождешься, когда вы поженитесь. И ты сможешь заполучить Долину ванильных апельсинов.

– Да, я надеюсь приобрести Долину ванильных апельсинов, которую Глориетта унаследовала от бабушки, Кармелы Пьетропетруцци, жены покойного лорда Тревельяна-старшего. Сам знаешь, там гектары и гектары, акры и акры апельсиновых рощ между Трапани и Мессиной, это такие города на Сицилии – острове, славящемся апельсинами. Но… мое сердце волнует новое чувство.

– Нуэво сентименто? – переспросил Дональд, который, после того как познакомился с Шаннарой, взялся изучать испанский.

– Нуэво сентименто, которому я не хочу поддаваться. Ни один Кейллер еще не разрывал помолвку.

– Почему? Из-за проклятия, которое…

– Нет никаких проклятий! Что это за глупости? Какие там проклятия… Просто мы так не поступаем. И все тут. Кейллеры не разрывают помолвки. И точка. И не задавай таких вопросов. Лучше поищи способ, как убедить мою любимую… как убедить мисс Лейт продать бизнес.

– Хм… А откуда он у нее вообще взялся?

– Она получила магазин в наследство от тети, Теодоры Макконнот.

Дональд подскочил, хотя Ангус сейчас ехал между сугробов и поблизости не было ни одной овцы.

– Макконнот? Теодора Макконнот?! Ну, тогда все козыри у нас на руках!

– Я решила: я выйду за твоего брата, – заявила Изумруд Шаннаре. – И это случится до 20 мая, вот так.

– Разве ты не влюблена без памяти в Ангуса Кейллера?

Память у Шаннары была отличная.

– Пф! Он отвратительный и наглый эксплуататор трудового народа. Пусть женится на своей забальзамированной овце, леди Глориетте.

– То есть ты его больше не любишь? – допытывалась Шаннара, желая убедиться.

Изумруд закусила губу до крови. Она не могла врать Шаннаре, своей лучшей подруге и будущей золовке. Лучше сменить тему. Изумруд откашлялась и указала на мини-юбку подруги.

– Эй, а ты, смотрю, не монашкой одета, а? В программе дня встреча с адвокатом?

– Как пойдет, на все воля Божья. Я еще и белье леопардовой расцветки надела. Но ты тему-то не меняй. Ты уже сказала Джейми, что выйдешь за него?

– Вообще-то нет. Вот вернется с соревнований по метанию бревен – скажу.

– Он не вернется. Он прямо оттуда поедет в Мьюринворриджер, на соревнования по метанию в бревна.

– А что метают в бревна?

– Булыжники. Отправь ему СМС.

– Думаешь? Такие дела по СМС не решаются…

– Смеешься? Если бы Дональд предложил мне выйти за него, я даже из Бразилии ответила бы!

– Шаннара! Ты его видела раз в жизни!

– И что? Мои родители виделись два раза в жизни, причем во второй раз отец вообще уже сидел на чемоданах.

Звонок радостно возвестил о том, что в кондитерскую вошел клиент. Это был не Дональд и тем более не Ангус. Посетительницей оказалась мисс Макфарланд, помощница местного юриста, профессора Макнамары. Хетти Макфарланд взяла триста грамм цикориевых карамелек для своего племянника и весело болтала с Изумруд аж восемь минут, потом хлопнула себя по лбу и вскрикнула:

– Ой, кстати, профессор мне сказал, что ждет тебя сегодня к 16:00. Есть новости.

– Какие еще новости?

– Не знаю. Может, кто-то тебе еще одно наследство оставил.

Шаннара с завистью поглядела на подругу. Одна из проблем существования плода мимолетной встречи шотландки и испанца заключалась в том, что для Шаннары возможность наследования чего-либо сводилась примерно к нулю. Но Изумруд совсем не казалась взволнованной этим известием. Пока Макфарланд уходила и входили другие клиенты, она шепнула Шаннаре:

– Мне это совсем не нравится.

И поежилась в своем нежно-перламутровом кашемировом кардигане двойной вязки, хорошо сочетающемся с теплыми черными шерстяными брюками и сапожками с овчиной лонк. Смотрясь в зеркальце в коробке с шоколадом, которую упаковывала для пастора Маккрэклейга, она отметила, что между бровями пролегла легкая беспокойная морщинка. Но останавливаться на этой неприятности, задумываться о том, поможет ли крем на основе оленьего жира, популярный у всех шотландских женщин для разглаживания морщин, было некогда, поскольку колокольчик возвестил о новом посетителе.

Напротив Изумруд стояла торжествующая леди Глориетта Тревельян в белой меховой шубе, увенчанной грациозной перуанской шапкой-чульо.

– Здравствуйте, мисс Лейт. Я хотела бы заказать рождественский плам-пудинг. На двадцать человек.

– Здравствуйте. А что же джем? Не будете заказывать? Или свадьбу перенесли?

Изумруд не понимала, что ее подвигло на воинственный лад. Какая ей разница, выходит Глориетта замуж за Ангуса Кейллера или нет? Но тайная струна ее сердца была натянута до предела.

– Конечно, не перенесли. На джемы сделает подробный заказ моя помощница.

Проблема заключалась в том, что у леди Глориетты не было помощницы. Но, столкнувшись с такой наглостью нищебродки-продавщицы, она почувствовала, что должна нанять помощницу как можно скорее и гонять ее куда вздумается. Пока же нужно было побольнее унизить эту дурочку, намекнув на солидную разницу в их в социальном положении.

– Но вернемся к рождественскому плам-пудингу. Один, на двадцать человек, к 24 декабря. Я буду отмечать Рождество с Ангусом и его семьей… И моей… Рождество в семейном кругу… Поскольку мы уже почти одна семья… И, значит… О чем это я?

– Рождественский плам-пудинг на двадцать человек приготовить невозможно. Я приготовлю на четверых пять пудингов.

Обе женщины смотрели друг на друга в безмолвной борьбе. Следующий ход был за Глориеттой.

– Но мне нужен один. На двадцать человек.

– Это исключено. Рецепт пудинга рассчитан на четверых. Шотландские хозяйки всегда делают несколько плам-пудингов, каждый на четырех человек.

– Но не в моей семье.

– В вашей семье не умеют готовить шотландский рождественский плам-пудинг. Ваша бабушка – сицилийка. Поэтому вы пудинг и заказываете.

Глориетта стиснула в руках ключ от «Бентли» с брелоком – позолоченным молоточком. Изумруд взялась за нож, которым только что закончила вырезать пряничных человечков. Все могло закончиться очень плохо, но мелодичный голос Шаннары с испанскими нотками вклинился между ними.

– Это действительно так, рецепт рассчитан на четыре порции. Хотите, проверим вместе?

И прежде чем обе соперницы успели ответить, она вытащила книгу «Лучшие шотландские рецепты» Лотти Макбруки и начала читать знаменитый рецепт рождественского плам-пудинга.

Пудинг на четыре порции

180 грамм белых панировочных сухарей

180 грамм темного изюма

180 грамм светлого изюма

180 грамм муки

180 грамм сахара

60 грамм очищенного молотого миндаля

60 грамм измельченных цукатов

2 чайных ложки молотого имбиря

1 чайная ложка смеси пряностей

1 чайная ложка молотой корицы

1 яйцо

1 щепотка соли

1 чайная ложка разрыхлителя

100 мл молока

15–25 грамм масла

1 чайная ложка винного уксуса

Английский крем

3 столовых ложки сахара

4 яичных желтка

500 мл молока

1 пакетик ванили

Приготовление плам-пудинга

Смешайте все ингредиенты, кроме яйца, молока, разрыхлителя и уксуса.

Разбейте яйцо в чашку, взбейте и долейте молоко до краев чашки.

Растворите разрыхлитель в уксусе в отдельной емкости и перемешивайте 1–2 минуты.

Добавьте к остальным ингредиентам.

Смешайте ингредиенты и вылейте массу в заранее смазанную маслом форму для пудинга.

Накройте алюминиевой фольгой и поставьте форму в другую емкость с кипящей водой внутри.

Накройте емкость и варите на постоянном огне, подливая воду по мере испарения. Готовьте 5–6 часов.

Затем переверните форму и выложите пудинг на сервировочное блюдо.

Приготовление английского крема

Взбейте яичные желтки с сахаром, добавьте ваниль и теплое молоко, хорошо перемешайте.

Варите на водяной бане, пока крем не загустеет.

Подавайте вместе с пудингом.

При желании можете добавить в крем две столовые ложки бренди.

Шаннара дочитала и подняла глаза. Она была одна. Леди Глориетта исчезла, а Изумруд задремала, склонив медноволосую голову на прилавок. «Бедная Изи, – подумала Шаннара. – Похоже, она плохо спала. Неопределенность с Джейми ее совсем вымотала. Но как только брат закончит метать бревна и булыжники и вернется, все наладится».

– Que serà serà[21], – с типично испанской ноткой философски пробормотала она и накрыла спящую подругу лоскутной шалью.

Ангус посмотрел на золотые с платиной часы Patek Philippe. 15:15. Через пятнадцать минут он, Дональд и Изумруд встретятся с нотариусом. Дональд не хотел забегать вперед, но все же уверил друга, что «Спящую красавицу» он получит. И тем не менее Ангус не чувствовал вкуса победы, которой жаждал. Он мерил шагами огромную библиотеку своих пращуров, помещение настолько большое, что в нем можно было бы устроить пробежку, если бы на улице шел дождь. Стены, уставленные книгами, и треск огня в камине создавали ощущение домашнего уюта, но Ангус прекрасно понимал, что это только иллюзия. Вздыхая, он взирал на собственное одиночество. Один в огромном доме. С тех пор как умерли родители, он решил жить в Эдинбурге и лишь изредка приезжал в Кирримьюр, где его ждали двадцать три постоянных слуги плюс приходящий обслуживающий персонал. И каждый раз, когда Ангус ступал на порог дома, в котором провел детство, его снова пронизывало чувство одиночества.

Ах, если бы у него была сестра! Насколько другой была бы его жизнь, если бы рядом была молодая женщина, девушка или, наконец, даже девочка, которая принесла бы в эти стены женскую логику и тепло! Но, увы, он был единственным ребенком, сестер у него не было и никогда не будет. Никаких ему сестер, и бесполезно сожалеть, что родители перед смертью не сделали последнего усилия и не расщедрились на малышку. Ангус был одинок. Другая мысль расстроила его еще больше: через несколько месяцев он не будет одинок, поскольку рядом с ним окажется леди Глориетта, и это навсегда.

Дата свадьбы уже назначена, отступать некуда. Он женится на ней, как женились на своих невестах все Кейллеры. Глориетта – красивая, элегантная, образованная, к тому же со временем она унаследует Долину ванильных апельсинов. И что толку зацикливаться на том, что она не умнее сельдерея и сексуальности в ней не больше, чем в губке для мытья посуды.

– Она моя невеста! – крикнул он так, что со стены сорвалось висящее блюдо из лиможского фарфора. Не обращая внимания на осколки, в которые оно превратилось, Ангус снял со спинки кресла мягчайший твидовый пиджак верескового цвета и вышел прочь. Пора было ехать к нотариусу – узнать, что же там замыслил Дональд.

Когда они встретились в кабинете профессора Макнамары, Ангус и Изумруд поздоровались с холодным безразличием, за которым обоим едва удавалось скрыть волнение. Потом она протянула ему руку и он стиснул ее так, что у нее вырвался крик; тогда он поднес эту руку к губам, поцеловав ладонь, и у Изумруд вырвался стон удовольствия. Перед тем как они сняли пиджаки (Изумруд в тот день тоже надела пиджак – приталенный, сливового цвета), Дональд предложил им сесть в отставленные друг от друга кресла, сам же уселся в кресло между ними, пока нотариус прочищал горло.

– Уважаемая мисс, уважаемые господа, я пригласил вас сюда по просьбе адвоката Берберри, чтобы сообщить вам, что, к сожалению, завещание Теодоры Макконнот оказалось недействительным. Дело в том, что Теодора Макконнот не имела права распоряжаться ни домом, в котором проживала и который оставила своей родственнице, присутствующей здесь мисс Лейт, ни помещением кондитерской «Спящая красавица», которое также завещала племяннице, присутствующей здесь мисс Лейт.

Нотариус выдержал эффектную паузу, но никто из присутствующих и не думал его перебивать. Ангус и Изумруд были шокированы новостью, а Дональд был занят тем, что через айфон заказывал столик на двоих в ресторане в Данди, поскольку дальнейшее действо было ему кристально ясно.

– И жилое помещение, и помещение торгового предприятия на самом деле находились в собственности…

Профессор Макнамара в юности выступал на сцене любительского театра «Барды Кирримьюра» и обожал эффектные паузы.

– …Коннора Кейллера, отца присутствующего здесь Ангуса Кейллера. Вышеупомянутый Коннор Кейллер в знак признательности и благодарности за долгие отношения, которые тайно связывали его с мисс Теодорой, предоставил ей узуфрукт[22] как на жилое строение, именуемое «Боярышник», так и на помещение, расположенное на Маркет-стрит. К сожалению, при переписывании документов вкралась ошибка и мисс Макконнот посчитала, что «фрукт», как было написано в ее экземпляре, и «дар» – одно и то же. Я знаю, звучит это странно, однако помощница, которая у меня тогда работала, пусть и была прекрасным человеком, свидетельство об окончании Эдинбургской школы секретарей получила с трудом: машинистка она была неважная. Но не будем отвлекаться. Мисс Теодора была искренне уверена в том, что оба строения ей подарены. На самом же деле они были переданы лишь во временное пользование. Вам понятно сказанное?

Ангус и Изумруд медленно кивнули. Дональд что-то бормотал в телефон.

– Когда мисс Теодора составляла завещание, она, к сожалению, делала это у неумелого юриста и, позволю себе сказать прямо, пьяницы. По понятным причинам я не буду ни называть его имя, ни говорить о том, что его контора находится напротив моей. Вышеупомянутый юрист не провел необходимые проверки и заверил последнюю волю мисс Макконнот, которая полностью основывалась на том, чего нет. Я изучил этот вопрос и посчитал своим долгом уведомить об этом мистера Коннора Кейллера. Однако он, будучи джентльменом, попросил меня оставить это дело и не исправлять ошибку. «Если Теодора хочет оставить в наследство то, что ей не принадлежит, пусть оставляет, мне-то что? – сказал мистер Кейллер. – Не представляю, для чего мне могли бы пригодиться какая-то несчастная лавчонка и хибара». Вот же человек, да? Ведь человечище!

И снова никто не ответил нотариусу, поэтому он перешел к заключению, уже несколько более сухим тоном, обеспокоенный отсутствием реакции зала.

– Однако он поставил в известность своих юристов, здесь их представляет адвокат Берберри. И сейчас адвокат Берберри, полностью на законных основаниях, заявляет о том, что право на эту собственность принадлежит его клиенту Ангусу Кейллеру, единственному наследнику почившего Коннора Кейллера. Таким образом, дорогая мисс Лейт, вам вменяется в обязанность в течение пятнадцати дней освободить, так сказать, и дом, и магазин. Ужасная новость, не так ли?

Изумруд, испуганная и бледная, смотрела на него во все глаза.

– Вы хотите сказать… Не хотите ли вы сказать, что моя тетя… была любовницей отца Ангуса Кейллера?

– Да, именно это я и хочу сказать, – вздохнул нотариус. – Но не это важно. Вы поняли сказанное мною позже? Ваш дом – не ваш. Магазин – не ваш. Вы должны их освободить. Вы это понимаете?

Бледная как смерть Изумруд кивнула.

– Понимаю. Но…

– Нет! – вскричал Ангус. – Я так не хочу! Я не выброшу на улицу женщину, которую…

Он не успел сказать «люблю»: Дональд ткнул его стилусом, которым поначалу писал что-то на экране смартфона.

– …уй-йюу! – закончил Ангус.

Нотариус приободрился: наконец-то публика оживилась.

– На самом деле, мистер Кейллер, – продолжал он, – по словам вашего адвоката мистера Берберри, вы делаете мисс щедрое предложение: отказываетесь и от жилого помещения, и от магазина в обмен на то, что мисс Лейт уступит вам права на бренд «Спящая красавица» и на рецепты джемов.

Ангус в восторге уставился на Дональда. Вот это здорово! Это просто шедевр! Конечно, на такое Изумруд должна будет согла…

– Об этом и речи быть не может, – сказала Изумруд.

Она встала и взяла сумочку Hermès, которую получила за баллы супермаркета «Теско».

– Я никогда не продам «Спящую красавицу». И дом, и магазин освобожу вам до следующей недели. До свидания.

Изумруд покинула кабинет с королевским достоинством. Она была совершенно разбита.