В тот день атмосфера в «Спящей красавице» была не из лучших. Между Изумруд и Шаннарой царила явная прохлада, с тех пор как вчерашним вечером Изумруд отказала Джейми. Он вернулся домой убитым и утром, отправляясь на ежегодное соревнование по метанию бревен у реки Тей, выразил уверенность, что будет одним из последних.

– Я не могу метать бревна, когда мне грустно, – объяснил он сестре, и Шаннара, зная, как брат ждал этого соревнования, сочувствовала ему.

– Некоторым, – сказала она, когда готовила рождественский джем для диабетиков, – не стоило бы подавать молодым людям надежду, если нет никакого намерения выходить за них.

– Некоторым молодым людям, – огрызнулась Изумруд, которую ничто не могло сбить с толку, – не стоило бы делать предложение девушке во время просмотра фильма.

Возможно, этот обмен мнениями мог перерасти в ссору, если бы именно в этот момент в магазин не вошел молодой и обаятельный молодой человек – блондин с глазами орехового цвета, в пуховике цвета ардезии, хорошо защищавшем от снегопада, который продолжал покрывать белым крыши Кирримьюра, и без того белые, поскольку снег шел без остановки уже четвертый день. Брюки Zenga с начесом придавали ему определенную элегантность, подчеркивали ее и сапоги из кожи питона. Едва увидев его, Шаннара напрочь забыла о своем брате и шикнула Изумруд:

– Я им займусь. Исчезни!

Новый клиент тоже казался весьма впечатленным девушкой, которая улыбалась ему из-за прилавка, заставленного банками с джемами. В тот день Шаннара была обворожительна в своем ярко-оранжевом свитере из ангоры и хорошо сочетающемся с ним зелено-оранжевом килте.

– Здравствуйте, чем могу помочь?

– Мне нужна мисс Лейт.

В янтарных глазах Шаннары промелькнула тень разочарования.

– Я позову ее.

А в каштановых глазах молодого человека промелькнула тень облегчения. Значит, его другу Ангусу не эта девчонка голову вскружила! Не она владелица «Спящей красавицы», с которой ему нужно вести переговоры о покупке ее бизнеса! И это было куда как хорошо, ведь Дональд Берберри с первого взгляда влюбился в роскошную южную красавицу.

– Простите, если я позволю себе слишком много, но вы не совсем шотландка, я прав?

– Вы правы. Во мне течет испанская кровь.

– Испания!.. Я там учился. Это незабываемо! Мадрид, быки…

– Кхм…

Изумруд, услышав, что ее спрашивают, вышла, хоть ей и не хотелось прерывать столь увлекательную беседу.

– Простите, я Изумруд Лейт. Вы хотели меня видеть?

– Да, мисс Лейт. Меня зовут Дональд Берберри, я юрист семьи Кейллер.

Спустя два часа Дональд вышел из «Спящей красавицы», ничего не добившись. Мисс Лейт отказывалась от каких-либо переговоров с Кейллером, нисколько не была заинтересована в продаже – ни «Спящей красавицы», ни рецептов – и совсем не хотела участвовать в совместной работе, чтобы продолжать создавать вкуснейшие джемы из разных фруктов для знаменитого бренда, принесшего славу графству и ставшего предметом гордости всей Шотландии. Эта девица, размышлял Дональд, входя в офис «Кейллер», просто сухая рыжеволосая выскочка, и он не понимал, почему вообще Ангус так волновался при одном ее упоминании.

– Дон, съезди проведи переговоры, – сказал ему Ангус утром. – Я в ее присутствии не могу настроиться на деловой лад. Едва увижу ее – сразу хочется зацеловать и прижать к себе так, чтобы она взвыла от удовольствия.

– Однако! – заметил Дональд.

– Боюсь, что в таких условиях не смогу оставаться верным Глориетте.

– Я сказал бы, что верность Глориетте легко можно исключить. Впрочем, твоя невеста кажется довольно крепкой штучкой, точно из дубовой древесины, которую мы, шотландцы, производим в таком изобилии.

– Перестань паясничать, Дональд. Ты знаешь, что мы, Кейллеры, обязаны соблюдать верность супругам. Не только по личным и этическим соображениям, но и потому, что, если не будем хранить верность, погибнем до тридцати пяти лет.

Вот! Вот в чем заключалось знаменитое проклятие Кейллеров! Дональд всегда задавался этим вопросом, но никто не мог объяснить ему суть. И наконец Ангус раскрыл ему последствия проклятия.

– Ты в этом уверен? Есть подтвержденные случаи? – спросил Дональд, по привычке используя рабочую лексику.

Ангус стиснул челюсти; взгляд его зеленых глаз был направлен в окно.

– К сожалению, да. Только ради примера: мой дядя Руфус погиб в тридцать три года, упав с крыши, когда убегал из комнаты горничной, с которой развлекался по случаю при полном неведении тети Эванджелины. Кузен Оссиан оставил этот мир в двадцать девять, в ночь своей помолвки с Августой Кайкин, будучи при этом в постели с Дебби Молдейг, дочерью пастора. Альберта Кейллера из бостонской ветви нашей семьи пырнул рогами бык на ранчо Хуаниты Перес Гомес, недалеко от Толедо, хотя жене Виктории он сказал, что уехал по делам в Белоруссию. Ему был тридцать один год. Дядя…

– Бога ради, хватит! Сущий кошмар! – воскликнул Дональд.

– Так что ты понимаешь, что чем реже мы с ней будем видеться, тем лучше. Предлагай ей миллионы, но добудь мне «Спящую красавицу».

И Дональд предложил, но получил от сухой рыжей девицы столь же сухой отказ. Узнав эту новость, Ангус приуныл, но нисколько не удивился.

– Я так и знал! Дикая гордыня и непробиваемое упрямство мешают ей увидеть всю выгоду нашего предложения. Но нам нужны эти рецепты, Дональд. Надо будет…

Ангус запнулся, словно стесняясь говорить о своих намерениях.

– Выкрасть их? – подхватил Дональд. – Ты знаешь, где она их хранит?

Ангус выпрямился, словно стартующий спринтер-ямаец.

– Что ты несешь?! Я никогда бы не пошел на такой бесчестный поступок, Дон! Видишь ли, меня к ней тянет не только физически. Я… Когда вижу ее, испытываю нечто такое, чего не испытывал раньше. Она для меня как согретый солнцем домик на морском берегу, где вокруг висят сети рыбаков, а издалека доносятся крики чаек.

– А сам ты кем себя видишь на этой картине? Криком чаек? – спросил Дональд, вынимая записную книжку: пора звонить профессору Мерчинсону, известному эдинбургскому психиатру.

– Я уже и сам не знаю, кто я. Знаю только, что сегодня должен пригласить ее на чай и попытаться убедить.

– Но, Ангус! Ты рискуешь умереть от ее обаяния! Здесь, в твоей собственной гостиной, среди мягких диванов и задернутых бархатных штор…

Ангус покачал головой.

– В моем доме нет мягких диванов – только из массива дуба с отделкой из тика… Так что риск невелик. К тому же присутствие Аэлиты поможет мне справиться с собой. Я должен попытаться. И не будет мне покоя, пока не смогу делать самые разные джемы!

– Думаю, это только предлог, чтобы привести ее домой и соблазнить, – строго сказал Дональд.

– А то, что я рискую умереть, – это как?

– Кстати, забыл спросить тебя кое о чем. После тридцати пяти хоть можно?

– Можно что?

– Изменять. Если вы изменяете после тридцати пяти – все путем?

– Да, после тридцати пяти риски снижаются. Но мне только двадцать восемь, Дон. Придется еще семь лет сдерживать страсть, которая тянет меня к этой проклятой девчонке!

– Да, семь лет – это много. А я, между прочим, влюбился в ее подругу.

– Ах вот оно как… В темненькую девицу, у которой все на месте и глаза как угли? В ней есть что-то испанское, а испанки не отступают, так что это отличный выбор. И поскольку тебе повезло и ты не Кейллер, можешь спокойно выпустить на волю свои первобытные инстинкты.

Ангус вздохнул и отпустил друга. Ему нужно было продегустировать апельсиновый джем с песто, последнюю новинку «Кейллера». К рождественскому столу он должен быть нарасхват.

– Тетя Теодора, что мне делать?

Изумруд задала этот архиважный вопрос пожилой родственнице, хотя той уже много лет не было на свете. Это была та самая тетя, которая оставила ей наследство в Кирримьюре, тем самым положив начало успешной кондитерской карьере племянницы. Часто, когда ее терзали сомнения, Изумруд обращалась за советом к покойной и всегда получала воодушевляющие указания. Когда она мучилась сомнениями при покупке штор в гостиную, именно тетя Теодора указала ей, что лучшим выбором станут шторы с бразильскими попугаями, а когда не могла решить, встречаться ли с баристой из паба на площади, тетя Теодора горячо ей это отсоветовала. Способ общения с загробным царством был прост: если после очередного посещения кладбища первым к Изумруд обращался мужчина, ответ тети означал «нет», а если женщина, то «да».

Вот и в тот день Изумруд доверилась тете:

– Ответь, продать ли мне компанию Ангусу? Скажи, да или нет?

После того как она возложила на могильную плиту грациозный букет колючей шелковицы, любимого растения покойной, Изумруд отошла и увидела идущую к ней вдову Лаутон с двумя детьми. Это могло означать только одно: тетя советует продавать. Изумруд, бледная и обворожительная в мутоновом пальто с сиреневой подкладкой, провела рукой по волосам, пахнущим лимоном благодаря бальзаму, которым она их ежедневно аккуратно смазывала от корней до кончиков. Значит, надо прода…

– Отойди, придурочная!

Вечно недовольный могильщик Джим напустился на нее ни с того ни с сего. Она и не заметила, что остановилась прямо в том месте, где добросовестный служащий уже начал рыть могилу.

Изумруд отошла, чувствуя, что дело попахивает философией. Стало быть, тетя хотела сказать «да», а Изумруд, внезапно остановившись, вмешалась в ее замысел – или, наоборот, все это было предначертано именно так и тетя хотела сказать «нет»? Но потом Изумруд весело улыбнулась и покачала головой: она девушка здоровая, не обременяющая себя лишними мыслями, счастливая тем, что вынимает косточки из вишен и варит вишневый джем. Джим-могильщик – мужчина, и, значит, тетя сказала «нет».

– Мой ответ – нет.

Изумруд приняла приглашение Кейллера на чай. После того как она отказала манерному адвокату, который произвел впечатление на Шаннару, ей казалось логичным подтвердить отказ и Ангусу в надежде, что дело на этом и закончится. Она хотела вернуться к нормальности, к своей скромной жизни без потрясений и навсегда забыть его зеленые глаза и дерзкие губы. В свое время она, возможно, подумала бы о предложении Джейми, вышла бы за него, стала бы матерью нескольких шотландских румяных детишек. Однако сначала ей нужно было отвязаться от Ангуса и «Мармеладов Кейллера».

Изумруд тщательно подготовилась к встрече: долго лежала в ванне с жимолостью, сделала массаж с ванильным лосьоном, надушилась туалетной водой с мускусной земляникой и духами с запахом туберозы. Надела шелковое нижнее белье цвета мяты, чтобы показать, что в любом случае у нее нет намерения заканчивать встречу в постели, и выбрала простое кашемировое платье с оторочкой бежевыми кружевами, украшенное узором из бежевых пайеток. Вот лучший костюм для чаепития, думала она, с тщательно продуманной небрежностью собирая длинные рыжие волосы в косу.

После недолгого пути через парк, где ее неизвестно почему сопровождали всевозможные дикие животные, она дошла до роскошной резиденции Кейллеров, пересекла изящный сад, в котором росли те растения, что способны выжить в шотландскую зиму, то есть совсем немногие, и вошла в огромный вестибюль, отделанный каррарским мрамором, ониксом, лазуритом и украшенный шикарными французскими пейзажами, которыми Ангус заменил оленьи рога и головы всего через полчаса после похорон отца.

Гувернантка миссис Рен провела Изумруд в будуар покойной миссис Кейллер, где ее уже дожидались Ангус и очаровательная девчушка, маленькая копия своего прекрасного брата. Изумруд явно понравилась малышке, и та улыбнулась ей, отчего на ее щеках появились ямочки.

– Здравствуйте, мисс Лейт! А когда можно будет поесть у вас пончики с джемом?

– Когда захочешь, золотце!

– Тем более что скоро магазин мисс Лейт будет нашим, птичка моя.

В этот миг чарующая атмосфера испарилась, как вещество из пробирки в лаборатории безумного ученого. Изумруд почувствовала, что в ней проснулся спящий тигр, и с неприязнью отрезала:

– Этого не будет никогда!

– Не рубите сплеча, мисс Лейт. Я пригласил вас на приятное семейное чаепитие как раз для того, чтобы снова предложить вам продать Кейллерам «Спящую красавицу», ваше предприятие по производству крафтового джема.

– И мой ответ – нет. Вам не растоптать мою гордость, мистер Кейллер! «Спящая красавица» моя, я о ней заботилась и вам ее никогда не получить!

Пока Изумруд и Ангус свирепо препирались, разрываясь между желанием надавать друг другу пощечин и страстно поцеловаться, сцепившись на китайском синем ковре с коралловым цветочным узором, Аэлита обняла Изумруд и голосом, уже готовым надломиться от рыданий, сказала:

– Мисс Лейт, пожалуйста, не зли Анджи… Он такой хороший! А я знаю, что и ты хорошая, не такая, как эта гадкая Гло…

– Хватит, Аэлита. Я уверен, что мисс Лейт не хотела меня разозлить. У нас деловой разговор, но его можно и отложить до следующего раза. Верно, мисс Лейт?

– Анджи?

– Да, Аэлита зовет меня так. Если вам кажется это смешным – посмейтесь где-нибудь в другом месте.

Но Изумруд рассмеялась, и комната наполнилась серебристыми переливами, словно тысячи прелестных фей зазвонили в колокольчики. У Ангуса от бешеной страсти перехватило дыхание. Ее смех был самым очаровательным, самым пленительным, самым соблазнительным, что он когда-либо слышал…

– О, Изумруд, – выдохнул он, протянув руку.

И она почувствовала, как в один миг все защитные бастионы рухнули. Да пошло все к черту, она продаст ему «Спящую красавицу», да хоть подарит, она сделает что угодно, что бы он ни попросил, лишь бы только она могла раствориться в его долгом поцелуе и даже – почему бы и нет? – отдаться его трепетному желанию и мужской силе, которой, как ей уже казалось, она владеет как своей!

– О, Ангус…

Еще мгновение – и они обнялись бы на глазах у заинтересованно наблюдавшей сцену Аэлиты, шепча друг другу бессвязные слова любви, но в остаточном проблеске сознания Ангус вспомнил о проклятии Кейллеров и отчаянным усилием отстранился от Изумруд.

– Поразмышляйте хорошенько, потому что условия контракта для вас очень выгодны. Если провести аналогию со сделкой «ТиволиО’Грандисон», вам останется семь процентов компании: это даст вам возможность контролировать ягодное сырье.

Но Изумруд сжалась в своем бежевом мире, и по сердцу ее внезапно пробежал холодок, который превратился в ледяную реку, когда вдруг позади нее раздался голос:

– Я не помешаю деловым переговорам?

На пороге стояла леди Глориетта во всем блеске – в вязаном платье от Chanel разных оттенков синего. Ее туфельки тоже сверкали кристаллами Swarovski синих оттенков, синими были и павлиньи перья, скреплявшие шиньон на затылке.

– Ой, ты все испортила! – голосок Аэлиты разрушил очарование момента, и леди Глориетта весело рассмеялась.

– Твоя сестра всегда такая шутница! Как дела, Ангус?

– Отлично, дорогая Глориетта. Мы действительно говорили о делах. Выпьешь с нами чаю?

– С удовольствием. Добрый вечер, мисс Лейт.

Изумруд не просто так уже в семнадцать лет стала деловой женщиной. Она тут же пришла в себя и сдержанно поздоровалась с леди Глориеттой.

– Рада, что встретила вас здесь, мисс Лейт. Вообще, я собиралась к вам в магазин завтра утром, но, раз уж мы встретились, спрошу сейчас. Мы с Ангусом хотели заказать на нашу свадьбу сладости с джемом. Конечно, бóльшая их часть будет с апельсиновым, но мы хотели немного добавить и других вкусов. Смогли бы вы доставить нам такое удовольствие?

– Конечно. Когда состоится свадьба?

– Ну… Мы еще не назначили дату, но как раз самое время это сделать. Ведь так, Ангус?

– Нет-нет-нет-нет-нет! – завопила Аэлита, но брат придержал ее, ухватив за косы, и вывел из комнаты.

– Мадам Гренуи! Займитесь ребенком! За что вы жалованье получаете? – крикнул он.

Вернувшись, снова любезный и показательно сдержанный, он сказал:

– Даже не знаю, Глориетта… Пока что, наверное…

– Скажем, 20 мая. Пяти месяцев хватит, чтобы организовать все на уровне. Так что, мисс, мы договорились?

– Договорились. Что до вопроса, который мы обсуждали, мистер Кейллер, забудьте об этом раз и навсегда.

Изумруд повернулась, чтобы уйти, но вовремя заметила, что Глориетта устремилась в объятия Ангуса и поцеловала его в губы, как и положено невесте. Думать, что между Изумруд и Ангусом что-то может быть, – безумие. Он собирался жениться на женщине-пиле, завернутой в вязаную салфетку. Пора бы забыть его, а вместе с ним и его проклятый мармелад.