И всюду страсти роковые,
И от судеб защиты нет.
Две женщины, две красавицы далёкого, казалось бы, девятнадцатого века вписали свои имена в недавнюю историю России. Так причудливо прочертила судьба линии их жизни, так непреодолимо вела к сближению русскую княжну и датскую принцессу…
При рождении их разделяло огромное пространство – тысячи земных верст и сотни морских миль. Но время было одно – календари Российской империи и Датского королевства отсчитывали дни и месяцы 1847 года.
Княжна Катенька Долгорукова родилась в октябре, в Москве. И это счастливое событие было по-домашнему скромно отпраздновано в доме её отца князя Михаила Долгорукова.
Принцесса Мария-София-Фредерика-Дагмар появилась на свет спустя три недели, в ноябре, в Копенгагене. В Золотой палате королевского дворца. Король Дании Кристиан VIII ещё успел порадоваться рождению своей правнучки, и день этот был отмечен праздничным фейерверком и пышным застольем в королевском семействе.
В далёком датском королевстве подрастала юная принцесса, превращаясь в стройную грациозную девушку с чудесными глазами. И недалёк был тот час, когда её нарекут невестой одного из самых завидных женихов Европы – русского наследника, великого князя Николая, старшего сына могущественного монарха Александра II.
Поистине, понятия любовь и династический брак – «две вещи несовместные». Случилось счастливое исключение из жёсткого правила – молодые люди полюбили…
В сентябре 1864 года великий князь прибыл в Копенгаген просить руки принцессы, увидел её и забыл обо всем на свете.
Из письма цесаревича Николая Александровича отцу-императору Александру II:
«Dagmar была такая душка! Она больше, чем я ожидал; мы оба были счастливы. Мы горячо поцеловались, крепко пожали друг другу руки, и как легко было потом. От души я помолился тут же мысленно и просил у Бога благословить доброе начало. Это дело устроили не одни люди, и Бог нас не оставит».
Из воспоминаний Фёдора Оома, состоявшего в свите великого князя:
«Увидев принцессу Дагмар, я тотчас узнал молодую девушку, фотография которой всегда была при великом князе и которую он мне показывал. Она была во цвете своих шестнадцати лет. Одета была она простейшим образом: в лёгоньком и светлом летнем платье и чёрном фартушке. Причёска тоже была неизысканной – гладкие волосы были зачесаны в причёску и собраны в сеточку. Тонкий и изящный стан, маленькая выразительная головка; глубокий взгляд одновременно добрый и ласковый».
Принцесса Дагмар. Художник А. Хунэус
Впрочем, словесный портрет не расходится с милым обликом принцессы, запечатлённым на старинных фотографиях.
Своё первое письмо юная Дагмар отправляет будущему свёкру. Она просит русского императора не о дорогих безделушках либо светских услугах, принцесса умоляет Александра II защитить её маленькую любимую страну от посягательств враждебной Германии.
Визит наследника завершён, состоялась счастливая помолвка, и великий князь Николай с глубочайшей грустью покидает свою невесту. Но ангельский образ маленькой Минни, как называют её самые близкие, уже в его сердце. Чувства переполняют великого князя, и единственный, с кем он может поделиться, – его младший брат Александр.
Из письма цесаревича Николая Александровича брату Александру:
«Грустно быть так далеко в разлуке с моей милой Минни, моей душкой, маленькою невестою. Если бы ты её увидел и узнал, то, верно бы, полюбил как сестру. Я ношу с её портретом и локон её тёмных волос. Мы часто друг другу пишем, и я часто вижу её во сне. Как мы горячо целовались, прощаясь, до сих пор иногда чудятся эти поцелуи любви!»
Ему доведётся ещё раз увидеть свою очаровательную невесту. Но встреча их будет горькой.
Во время визита в Италию наследник почувствует недомогание – то были первые признаки грозной болезни, туберкулёзного менингита.
Прописанные холодные ванны в Голландии принесли лишь ухудшение. В декабре 1864-го Николая Александровича перевозят в Ниццу, где его встречает мать, императрица Мария Александровна. Императрица имела слабое здоровье, страдала частыми воспалениями легких, и по предписанию врачей ей приходилось подолгу жить в тёплом средиземноморском климате.
В отношении диагноза больного царевича Николая особых беспокойств не было, всё казалось спокойным, и Мария Александровна часто навещала сына. Благо, её вилла «Пейон» находилась поблизости с той, где жил любимец Николай: владения разделялись лишь зеленой изгородью.
Поначалу прогнозы медицинских светил звучат ободряюще, – великий князь выезжает в коляске по набережной на ежедневные прогулки. Но вскоре газеты, освещающие курортную жизнь Французской Ривьеры, выносят на первые полосы главную новость – на вилле «Бермон» умирает прекрасный юноша, наследник русской короны.
В начале апреля 1865-го из Петербурга в Ниццу приезжает брат, великий князь Александр. Чуть позже на самом скором по тем временам поезде прибывает из России встревоженный император-отец. Спешит к жениху в сопровождении матери-королевы и датская принцесса Дагмар.
«Какая она прелестная, не правда ли?» – взглянув на невесту, чуть слышно прошептал цесаревич. Принцесса умела владеть собой, она не упала в обморок, не залилась слезами, увидев измождённый лик возлюбленного. Как настоящая сестра милосердия она преданно ухаживала за ним, поправляла подушки, нежно гладила его слабые руки.
Из письма принцессы Дагмар отцу, королю Дании Кристиану IX:
«Я не могу, однако, не благодарить Бога за то, что застала его, моё дорогое сокровище, ещё в живых и была узнана им в последнюю минуту. Ты не можешь поверить, дорогой Папá, как я благодарна за это Господу Богу. Никогда, никогда, я не смогу забыть взгляд, которым он посмотрел на меня, когда я приблизилась к нему. Нет, никогда!!!»
Принцесса Дагмар с цесаревичем Николаем Александровичем. Копенгаген. 1864 г. Фотография
Мучительно тянулись скорбные часы. И умирающий Наследник подолгу держал одной рукой хрупкую ручку невесты, а другой – широкую ладонь своего брата, словно навеки соединяя их. И кроткая улыбка теплилась на его хладеющем лице…
Всю жизнь Александр и Дагмар будут вспоминать эту встречу в Ницце и считать её промыслом Всевышнего…
На исходе яркого апрельского дня скончался в молодых летах наследник российского престола цесаревич Николай Александрович. Ему шёл всего лишь двадцать второй год…
Часовня в память цесаревича Николая Александровича. Ницца. 2002 г. Фотография автора
Ночью, при свете факелов, траурная процессия шествовала от виллы «Бермон» к улице Лоншан, к храму во имя Св. Александры и Св. Николая. Бедную невесту, обезумевшую от горя, с трудом смогли увести из русской церкви, где под каменными сводами, в гробу, весь в весенних цветах, покоился её бедный царевич…
В храме же, после утренней панихиды, священник зачитал манифест императора, объявлявший, что отныне его сын, великий князь Александр Александрович, именуется наследником русского престола.
…Ныне от виллы русской императрицы осталось совсем немного – старинный особняк будто растворился в новых строениях, принадлежащих клинике «Бельведер». Большой современный госпиталь словно поглотил исторический дом. Осталась лишь часть старой стены, украшенной изящной лепниной и портиками, словно напоминание о былом величии.
И, верно, есть своя символика в том, что царская вилла через века превратилась в госпиталь – Мария Александровна славилась своей благотворительностью, покровительствовала больницам, сиротским домам, воинским лазаретам. И ныне прежняя резиденция императрицы находится на бульваре Царевича, названного в память её страдальца-сына.
Давно уже нет виллы «Бермон», последнего земного дома царевича Николая Александровича, стены которой помнили те трагические дни. Её вскоре разрушили и спустя три года на том печальном месте возвели часовню в память почившего наследника.
Так необычно распорядится история: в тот самый год, когда в Ницце будет освящена часовня памяти цесаревича, в мае 1868-го, под Петербургом, в Царском Селе, появится на свет другой наследник, царевич Николай. Полный тёзка несчастного цесаревича, которому так и не суждено было войти в историю России самодержцем Николаем Вторым…
Судьба династии Романовых, так уж сложилось, вершилась именно здесь, в Ницце, на Лазурном Берегу.
А в самой России тем временем подрастала юная княжна Екатерина Долгорукова.
Впервые Александр II увидел десятилетнюю Катеньку в родовой усадьбе – поместье Тепловка Полтавской губернии. Там, в доме князя Михаила Долгорукова, остановился приехавший на военные маневры российский император.
Уже тогда запомнилась ему встретившаяся в саду бойкая темноглазая девочка. Она подошла к императору и с детской непосредственностью, нарушая незыблемый придворный этикет, представилась Государю. Словно сама избрала свою судьбу.
Имение разорившегося князя Михаила Долгорукова Александр II возьмёт под собственную императорскую опеку. Юных княжон, сестёр Екатерину и Марию, определит в знаменитый Смольный институт благородных девиц.
Сам Государь примет участие в их судьбе, но Катеньку будет выделять особо среди прочих воспитанниц. Визиты Александра II в Смольный институт станут более частыми и продолжительными, а разговоры с юной княжной откровеннее…
Год 1866-й для венценосной семьи Романовых ознаменован двумя судьбоносными событиями: свадьбой наследника престола великого князя Александра Александровича с датской принцессой Дагмар, в православии Марией Фёдоровной, и началом второй, тайной, семьи самодержца и Государя Всероссийского Александра II.
Правда, по времени второе событие предшествовало первому. Летом того же года, в одном из уединённых павильонов петергофского парка, случилось то, чего так страстно желал император и чему столь долго противилась юная княжна. Тот день, 1 июля 1866 года, когда она стала невенчанной женой одного из самых могущественных владык в мире, Катенька Долгорукова запомнит навсегда.
Княжна Екатерина Долгорукова. Париж. 1867 г. Фотография
«Не понимаю, как я могла противиться ему в течение целого года, как не полюбила его раньше?» – спустя годы будет искренне недоумевать она. И ещё в памяти навсегда останутся слова Государя, сказанные ей при первом свидании: «Увы, я сейчас не свободен. Но при первой возможности я женюсь на тебе, ибо отныне и навеки я считаю тебя своей женой перед Богом…»
Так сердце, жертва заблуждений,
Среди порочных упоений
Хранит один святой залог,
Одно божественное чувство…
Год 1866-й останется в памяти российского императора Александра II не только началом тайного страстного романа, круто изменившего его судьбу. Он будет омрачен ужасным происшествием, заставившим содрогнуться всю Россию, – свершилось неслыханное доселе преступление: на царя, Божьего помазанника, дерзнули поднять руку. У входа в Летний сад 4 апреля в императора стрелял Дмитрий Каракозов.
То было самым первым из чреды покушений на Александра II, и жизнь его словно тогда же начнет свой обратный отсчёт…
Этот год после стольких страданий принесет счастье датской принцессе – Дагмар вновь станет невестой. И женихом будет наречен брат её незабвенного Никса – великий князь Александр.
И Александр, поначалу так скептически воспринявший любовные восторги старшего брата, сам не избежал чар обворожительной принцессы.
Ясным сентябрьским днем 1866 года датская принцесса покидала своё королевство. На набережной в Копенгагене, в старом порту, где близ причала покачивались на морских волнах датский корабль «Шлезвиг» и русская яхта «Штандарт», пришли проводить красавицу-невесту тысячи горожан, и среди них был великий сказочник Ханс Кристиан Андерсен. Принцесса узнала его, остановилась и протянула доброму волшебнику свою изящную царственную ручку.
…Из старого лебединого гнезда, между Балтийским и Северным морями, что зовется Данией, выпорхнул лебедь со славным именем…
У Андерсена на глаза навернулись слезы, и он горестно вздохнул о судьбе юной принцессы, ведь та ехала в неведомую ей страну:
«Вчера на пристани, проходя мимо меня, она остановилась и протянула мне руку… Бедное дитя! Всевышний, будь милостив и милосерден к ней!
Говорят, в Петербурге блестящий Двор и прекрасная царская семья, но ведь она едет в чужую страну, где другой народ и религия, и с ней не будет никого, кто окружал её раньше…»
Под раскаты салюта военной императорской эскадры Россия встречала свою будущую императрицу. Не пройдет и года, как в мае 1868-го небо над Петербургом и Царским Селом вновь озарится вспышками праздничных фейерверков – у великой княгини Марии Фёдоровны, принявшей новое имя вместе с православной верой, родится сын, продолжатель царской династии, наречённый Николаем. Никакого другого имени у наследника и быть не могло – память о почившем в Ницце цесаревиче была ещё так свежа…
Удивительное совпадение – царственный младенец станет полным тёзкой своего несчастного дяди – Николаем Александровичем Романовым. И даже в будущем присовокупит к монаршему титулу и его несостоявшийся – Николай Второй.
1866-й – станет прологом встречи двух восемнадцатилетних красавиц. Именно с этого года, желали они того или нет, жизненные пути их будут тесно соприкасаться, – и всякий раз подобные «прикосновения» доставлять каждой из них новые сердечные раны.
Тогда их разделяла огромная пропасть – великая княгиня, будущая царица, и фрейлина императрицы, возлюбленная Государя. Вряд ли в первые месяцы своей жизни в августейшей семье великая княгиня Мария Фёдоровна слышала что-либо о своей сопернице.
Нет, княжна Долгорукова вовсе не желала распространять свои чары на её супруга, великого князя, она претендовала на большее, на… русский трон. Не для себя, для своих будущих наследников.
Правда, такой поворот событий поначалу казался мифическим. Вернее, о нём Мария Фёдоровна и не задумывалась, хотя первые признаки раздора в царской фамилии уже появились…
Время шло. В великокняжеском семействе появлялись на свет дети: вслед за Николаем, в мае 1869-го, у Марии Фёдоровны родился сын Александр; в апреле 1871-го – Георгий; в марте 1875-го Ксения; в ноябре 1878-го Михаил…
Цесаревна Мария Фёдоровна с детьми. Ок. 1876 г. Фотография
Во второй, сокрытой от сторонних глаз, семье Александра II также рождались дети – тайная связь не замедлила принести свои земные зримые плоды. В один из апрельских дней 1872 года покои чопорного Зимнего дворца огласились младенческим криком: на свет появился мальчик, наречённый Георгием. В его жилах текла царская кровь Романовых и Рюриковичей, великих князей черниговских и московских. На следующий год родилась дочь Ольга, затем сын Борис (умерший в младенчестве). И следом – младшая Екатерина.
Так уж совпало, что в 1878-м – знаменательном для России году победоносного завершения войны с Турцией – обе, и великая княгиня Мария Фёдоровна, и княжна Екатерина Долгорукова, разрешились от бремени здоровыми младенцами.
Императора беспокоила будущность своих незаконнорождённых детей. Ещё летом 1874-го он издал Указ Правительствующему Сенату: «Малолетним Георгию Александровичу и Ольге Александровне Юрьевским даруем Мы права, присущие дворянству, и возводим в княжеское достоинство с титулом Светлости». Этим титулом еще со времен Петра Великого удостаивали за особые заслуги.
Александр II с княжной Екатериной Михайловной и детьми: Георгием и Ольгой. 1878 г. Фотография
Ни для кого из приближённых не было секретом существование второй незаконной семьи императора. Поведение монарха не обсуждалось, и на все разговоры о княжне Долгоруковой и её детях было наложено строжайшее табу.
И Мария Фёдоровна могла делиться своими опасениями, и вовсе не напрасными, лишь с мужем, великим князем и наследником Александром Александровичем.
Императрица Мария Александровна скончалась в Санкт-Петербурге в мае 1880 года.
Пройдет чуть более месяца, и её овдовевший супруг, император Александр II, предстанет перед алтарём военно-походной церкви Его Императорского Величества в зале Большого Царскосельского дворца вместе со своей избранницей княжной Екатериной Долгоруковой. Император спешил узаконить их давние отношения, нарушая не только придворный этикет, но и чисто человеческие понятия о трауре – времени скорби и горестных воспоминаний.
«Четырнадцать лет я ожидал этого дня, я боюсь моего счастья! Только бы Бог не лишил меня его слишком рано», – так почти пророчески писал в те дни российский монарх.
Словно предчувствуя беду, император желал обвенчаться как можно скорее, несмотря на все увещевания придворных и глухой ропот своих взрослых детей. Екатерине Михайловне после свадьбы будет пожалован титул «Светлейшей княгини Юрьевской».
«Вступив во второй законный брак с Княжною Екатериною Михайловною Долгоруковой, Всемилостивейше повелеваем – присвоить ей фамилию Княгини Юрьевской, с титулом Светлости, те же фамилию и титул присвоить всем детям Нашим, с правами и преимуществами, законным детям принадлежащими…»
Выбор исторического титула был не случаен. Княжеский род Долгоруковых, бравший свои истоки от легендарного Рюрика, происходил от древних черниговских князей. В числе именитых предков княжны был и великий князь Юрий Долгорукий, сын славного Владимира Мономаха. Так что сама царская династия Романовых не могла соперничать древностью происхождения с княжеским родом Долгоруковых. И тем не менее второй брак Александра II признавался морганатическим, то есть неравнородным.
Но ничто, казалось, не могло омрачить счастья Государя. Сразу же после венчания он писал сестре Ольге Николаевне, королеве Вюртембергской, единственной из всей семьи, кто поддерживала своего царственного брата:
«Княжна Екатерина Долгорукая, несмотря на свою молодость, предпочла отказаться от всех светских развлечений и удовольствий… и посвятила всю свою жизнь любви и заботам обо мне. Она имеет полное право на мою любовь, уважение и благодарность… Она живёт только для меня, занимаясь воспитанием наших детей, которые до сих пор доставляли нам только радость».
После венчания Александра II его невестка, великая княгиня, и княжна словно поменялись ролями. Светлейшая княгиня Юрьевская из любовницы превратилась хоть и в морганатическую, но все же законную жену императора, а, следовательно, – в свекровь (!) для Марии Фёдоровны. Вот тут-то для бывшей датской принцессы и начались настоящие страдания: ведь все, что должно было перейти к ней по праву – корона Государыни, держава и скипетр для сына, – в одночасье могли стать достоянием её соперницы.
Из мемуаров великого князя Александра Михайловича:
«Голос церемониймейстера… звучал неуверенно.
– Его Величество и Светлейшая княгиня Юрьевская!
Мать моя (великая княгиня Ольга Фёдоровна. – Л. Ч.) смотрела в сторону, а моя будущая тёща, жена наследника престола Мария Фёдоровна, потупилась…
Светлейшая княгиня Юрьевская. Фотография
Император быстро вошел, ведя под руку молодую красивую женщину… Княгиня Юрьевская любезно отвечала на вежливые поклоны великих княгинь и князей и села рядом с императором в кресло покойной императрицы… Мне понравилось выражение её грустного лица и лучистое сияние, идущее от светлых волос. Было ясно, что она волновалась…
Долгая совместная жизнь нисколько не уменьшила их взаимного обожания. В шестьдесят четыре года Александр II держал себя с нею, как восемнадцатилетний мальчик. Он нашептывал слова одобрения в её маленькое ушко. Он интересовался, нравятся ли ей вина. Он соглашался со всем, что она говорила. Он смотрел на всех нас с дружеской улыбкой, как бы приглашая радоваться его счастью…»
Самым тяжелым испытанием для цесаревны стали месяцы, проведенные ею в Ливадийском дворце в Крыму, осенью 1880-го, вместе с императором и его новым семейством. Марии Фёдоровне пришлось изрядно поволноваться – отныне, после вступления её августейшего свёкра в брак с княжной Долгоруковой, у Ники появился реальный соперник на российский престол – Георгий, которого Александр II любил больше, чем своего внука. Так, по крайней мере, ей казалось. Да и в целебном крымском воздухе носились болезненные и обидные для неё слухи…
Александр II в кабинете в Зимнем дворце. 1870-е гг. Фотография
Из письма великой княгини Марии Фёдоровны:
«Я плакала непрерывно, даже ночью. Великий князь меня бранил, но я не могла ничего с собой поделать… Так или иначе я переносила ежедневные унижения, пока они касались лично меня, но, как только речь зашла о моих детях, я поняла, что это выше моих сил. У меня их крали, как бы между прочим, пытаясь сблизить их с ужасными маленькими незаконнорожденными отпрысками. И тогда я поднялась, как настоящая львица, защищающая своих детёнышей. Между мной и императором разыгрались тяжёлые сцены… Совместные прогулки с новой семьёй прекратились, и княгиня крайне раздраженно заметила мне, что не понимает, почему я отношусь к её детям, как к зачумленным».
Почти открыто поговаривали, что сын, рожденный от русской княгини, будет наречен наследником. И будто бы сама Светлейшая княгиня готовится к скорой своей коронации, и уже отдано распоряжение – изготовить для будущей императрицы вензель.
Никогда ещё такая волна ненависти и обид не разделяла этих двух женщин в их соперничестве за трон. В конце февраля 1881-го начался Великий пост, и Мария Фёдоровна, нарушив каноны, предписывавшие испросить прощения у близких и дружески обняться, лишь сухо пожала княгине Юрьевской руку. Александр II (супруга тут же поведала ему о неподобающем поведении цесаревны) пришёл в ярость и со всей строгостью отчитал свою своенравную невестку.
…Уникальный случай в истории православной страны – царь, Божий помазанник, одновременно имел две жены: законную – императрицу Марию Александровну и непризнанную – княжну Екатерину Долгорукову.
Клубок невероятных жизненных коллизий с вплетениями из государственных тайн, любовных признаний, светского злословия, придворных интриг, лести и зависти распутала всемогущая смерть. Она и дописала последнюю страницу закрученного по всем канонам жанра любовного остросюжетного романа.
Всё изменилось в один день, все волнения и надежды разом разрешил взрыв на Екатерининском канале, мощным эхом отозвавшийся по всей России, – на жизнь Государя было совершено покушение, последнее из шести.
Буквально накануне трагедии Александр II исповедовался у своего духовника протоиерея Василия Бажанова. Счастье, как того и боялся Александр, длилось недолго…
Свершилось великое злодеяние – в Петербурге в царский экипаж была брошена бомба. И когда Государь вышел из кареты, чтобы ободрить раненых, под ноги ему полетела еще одна бомба… Истекающего кровью императора по его воле доставили в Зимний дворец. «Там умереть хочу», – чуть слышно прошептал он.
Из воспоминаний великого князя Александра Михайловича:
«Княгиня Юрьевская вбежала полуодетая. Говорили, какой-то чрезмерно усердный страж пытался задержать её при входе. Она упала навзничь на тело царя, покрывая его руки поцелуями и крича: “Саша! Саша!” Это было невыносимо. Великие княгини разразились рыданиями».
Оправившись от удара и проявив редкое самообладание, Екатерина Михайловна ухаживала за умирающим мужем: давала ему дышать кислород, растирала виски эфиром, помогала хирургам перевязывать его раздробленные ноги…
Царственный мученик страдал недолго, он умер в тот же день – 1 марта 1881 года. Но что пришлось испытать его супруге!
Из мемуаров великого князя Александра Михайловича:
«Лейб-хирург, слушавший пульс царя, кивнул головой и опустил окровавленную руку.
– Государь Император скончался! – громко промолвил он. Княгиня Юрьевская вскрикнула и упала как подкошенная на пол. Её розовый с белым рисунком пеньюар был весь пропитан кровью. ‹…›
Из комнаты почившего вынесли бесчувственную княгиню Юрьевскую в её покои».
Какое мистическое стечение обстоятельств – именно в этот день император обещал своей «дорогой Катрин» вернуться раньше, чтобы вместе с ней отправиться на прогулку в Летний сад. Туда, где впервые грянул пистолетный выстрел. Словно грозное предупреждение…
Неожиданная смерть Александра помешала исполнению его тайной мечты – наследовать трон должен был Георгий, сын его и (наконец-то!) не немецкой принцессы, а княжны русской крови. Но все монархические и жизненные планы смешал роковой взрыв на набережной Екатерининского канала. Каким непостижимым образом имя любимой российского самодержца соединилось с местом его гибели!
Тот день стал единственным, когда горе примирило соперниц, и они, забыв былые обиды, обе, обнявшись, рыдали в осиротевшем дворце.
…Через годы Марии Фёдоровне предстоит испытать те же душевные страдания, что и её морганатической свекрови. Но, в отличие от Светлейшей княгини, ей будет дарована горькая отрада проститься с умирающим супругом, слышать его последние слова: «Чувствую конец, будь спокойна, я совершенно спокоен».
Но спокойствия в её убитой горем душе не было…
Всего через неделю после похорон Александра III, 14 ноября 1894 года, в день рождения императрицы, в Большой церкви Зимнего дворца молодой император Николай II венчался со своей избранницей великой княгиней Александрой Фёдоровной.
Из дневника великого князя Константина Константиновича:
«Больно было глядеть на бедную Императрицу. В простом, крытом белым крепом вырезном платье, она казалась еще бледнее и тоньше обыкновенного, точно жертва, ведомая на закланье…»
Отныне и до скончания дней Марии Фёдоровны печальный титул вдовствующей императрицы станет её достоянием.
Вдове убитого императора Светлейшей княгине Юрьевской не суждено было стать государыней Екатериной Третьей. Да и в России, своем отечестве, она была уже лишней.
Сломленная горем молодая женщина не могла противостоять царской семье, могущественному клану Романовых. И прежде всего соперничать с Марией Фёдоровной, законной императрицей.
Правда, по велению Александра III за Светлейшей княгиней сохранялись её апартаменты в Зимнем дворце и позже – дарованный ей малый Мраморный дворец в Петербурге, дачи в Царском Селе и Петергофе, поместья в Крыму. Она обеспечивалась рентой из государственной казны – сто тысяч рублей в год (по тем временам – сумма значительная, позднее увеличенная вдвое); дочери Ольга и Екатерина имели право на царское приданое, а Георгий – на достойное для сына императора образование.
Светлейшая княгиня в траурном одеянии покидала Россию. С собой она захватила дорогие её сердцу реликвии – ученические тетрадки Александра с лекциями Жуковского, рубашку венценосного супруга с пятнами засохшей крови, его Евангелие и карманные часы с оставшейся от удара по мостовой вмятиной (цепочку от часов – печальное украшение – она всегда носила поверх платья). Взяла со стола в императорском кабинете перо с застывшей капелькой чернил на конце. (Утром своего последнего дня император работал над новой российской конституцией, долженствующей стать мирной преобразовательной силой в России.) И ещё Екатерина Михайловна захватила с собой почти три тысячи писем, адресованных ей Александром и вдохновлённых его великой любовью.
Мгновенья жизни дорогие
Давно прошли, давно их нет!
Что делать ей в пустыне мира?
Вид Ниццы. 1900-е гг. Открытка
Путь Екатерины Юрьевской лежал во Францию, в Париж, а затем в Ниццу. Так неожиданно город на Лазурном Берегу стал перекрёстком судеб Светлейшей княгини и молодой русской императрицы!
Ницца, где некогда датской принцессе предстояло пережить самые скорбные часы, Ницца, одарившая её надеждой новой жизни, стала прибежищем для её былой соперницы!
Верно, им предстояли печальные встречи и в этом благословенном земном уголке, императрица Мария Фёдоровна приезжала сюда не раз, ведь под её августейшим покровительством возводился величественный православный храм.
Свято-Николаевский собор в Ницце. 2002 г. Фотография
Мысль о строительстве нового храма в Ницце (старая церковь во имя Св. Александры и Св. Николая уже не вмещала многочисленных русских прихожан) возникла у неё в 1896 году, когда она совершила вояж на Французскую Ривьеру вместе с сыновьями Георгием и Михаилом и дочерью Ольгой. Минуло более трёх десятилетий с того дня, как здесь, в Ницце, умер её жених, – Свято-Николаевский собор должен был стать данью памяти и любви русской императрицы.
Сын Николай II горячо поддержал желание матери, и Мария Фёдоровна приступила к осуществлению давнего духовного обета. Создан был строительный комитет, одобрен проект собора, великолепного образца храмовой русской архитектуры, и место его возведения, – парк «Бермон», принадлежавший лично Николаю II и великодушно подаренный им будущему храму.
12 апреля 1903 года, в годовщину смерти наследника, в основании храма заложили первый камень. И лишь в декабре 1912-го, в преддверии трёхсотлетнего юбилея Дома Романовых, был отслужен торжественный молебен, и Свято-Николаевский собор предстал во всей своей празднично-величественной красе.
А святыней православного собора стала икона Николая Чудотворца. Этот образ принадлежал больному Николаю Александровичу и во время тяжких страданий царевича находился у его изголовья. Позже икона была водружена над входом в часовню, возведенную на месте царской виллы. Но солнце, дождь и морской ветер сделали своё дело – за долгие годы святой лик превратился в одно тёмное неразличимое пятно. Икону сняли с часовни и перенесли в новый храм, развернув образ к алтарю. И через двадцать лет свершилось чудо – краски посветлели, и лик святителя вновь проявился. Научных объяснений тому нет…
Лазурный Берег. Ницца. 2002 г. Фотография автора
Прихожанкой храма, возведенного заботами вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны, станет и Светлейшая княгиня Юрьевская. В его сокровищницу она передаст дорогие её сердцу фамильные реликвии, безмолвные свидетели давней трагедии. Долгие годы они будут покоиться в крипте – церковном подземелье. Каким далеким эхом отзовется взрыв на заснеженной петербургской набережной в солнечной Ницце!
В Ницце Екатерина Михайловна отметит и юбилей самого главного деяния в жизни её любимого супруга, нареченного Царём-Освободителем, – пятидесятилетие отмены крепостного права в России.
Ранее ещё одно торжество прошло на роскошной вилле Светлейшей княгини – свадьба старшей дочери Ольги.
Княгиня Юрьевская, как и всякая мать, готовилась к столь знаменательному событию. Екатерине Михайловне вовсе не хотелось быть забытой Романовыми, своими царственными родственниками. Кто, как не она, мать, должна позаботиться о будущем дочери, её положении в обществе? Ведь её дочери и сын приходились единокровными сёстрами и братом императору Александру III. Прошлое для княгини было не столь далёким, помнились обиды, нанесённые ей как любовнице императора и матери его незаконнорожденных детей.
В своё время и она принесла невыносимые душевные страдания императрице Марии Александровне. Из-за неё произошел разлад в августейшей семье. Из-за неё рыдала ночами в своей опочивальне великая княгиня Мария Фёдоровна. Но и княжна за любовь к Александру заплатила непомерно высокую цену. Да и кто возьмет на себя смелость судить любовь, великую любовь, презревшую все земные законы и запреты?
Из Ниццы княгиня Юрьевская пишет письмо императору Николаю II с просьбой быть посажёным отцом на свадьбе дочери. Она полна надежды, что ей не будет отказано. Ведь молодой Государь Николай II, Ники, как его звали близкие, – почти ровесник её детям. При жизни Александра II они вместе отдыхали в Ливадийском дворце, в Крыму. Так что и детские воспоминания должны были связывать наследников погибшего императора.
Но благим мечтаниям Екатерины Михайловны не суждено было сбыться. Впрочем, как и прочесть эти строки, адресованные в Ниццу.
Из письма Николая II брату, великому князю Георгию Александровичу (декабрь 1895 г.):
«Чрезвычайно скучно близкое соседство княгини Юрьевской; она, наверное, употребит все усилия для того, чтобы привлечь тебя в её общество… Прошлою весною у меня было с ней столкновение, к счастью, на бумаге, по поводу свадьбы старшей дочери, у которой я должен был быть посажёным отцом. Мамá при этой мысли была в отчаянии, а я весьма вежливо и хладнокровно той отказал, за что она была в сильной обиде!»
Как характерны строки императора о пришедшей в отчаяние (!) его дорогой Мамá – даже от одной мысли о его возможном согласии!
Прошлое ещё так близко, и былая соперница, даже из далёкой Франции, всё ещё наносит душевные обиды Марии Фёдоровне.
Исторические параллели порой выравнивают, сглаживают горестные и счастливые события. Спустя ровно тридцать лет после кончины цесаревича Николая его единокровная сестра Ольга, дочь императора Александра II, обвенчалась с графом Георгом фон Меренбергом, внуком русского гения Александра Пушкина.
Как причудливо вела судьба к встрече Светлейшую княжну Ольгу Юрьевскую и графа Георга Меренберга! Сколько должно было произойти событий – и великих, мирового масштаба, и обыденных, семейных, чтобы настал для них этот счастливый день!
Двенадцатого мая 1895 года под сводами православного храма во имя Св. Александры и Св. Николая, что на улице Лоншан в Ницце, свершилось великое таинство – молодых нарекли супругами. В храме, иконостас коего был преподнесен в дар императрицей Александрой Фёдоровной, августейшей бабушкой невесты, а великолепные бронзовые канделябры – её отцом-императором.
Так неожиданно южный французский город станет перекрёстком судеб наследников великого поэта и российского самодержца.
…Николай II в Ниццу так и не приехал, и свадебные торжества, что прошли на вилле Светлейшей княгини, состоялись без его высочайшего участия.
Жаль. Ведь там могла произойти встреча Николая II с дочерью Пушкина, пред коим Государь благоговел, – Наталией Александровной. Графиня Наталия фон Меренберг, приехавшая из Висбадена, присутствовала и на пышном венчании в храме, и на свадебном обеде у Екатерины Юрьевской, своей сватьи.
А великолепная вилла «Георг», названная Светлейшей княгиней в честь сына-первенца, так и не взошедшего на российский престол, и по сей день стоит на бульваре de Bouchage, в центре аристократической Ниццы.
В Ницце отойдет в мир иной Светлейшая княгиня Юрьевская. Княгиня покоится на русском кладбище Кокад…
Екатерина Юрьевская тихо почила в Ницце, пережив все войны и чудовищные революции, захлестнувшие Россию, гибель близких к трону высоких особ, крах Российской империи и расстрел царской семьи. И не миновать бы подобной печальной участи ни самой княгине, ни её детям, в жилах которых текла кровь Романовых, если бы задолго до всех потрясений не приняла она спасительное решение – покинуть страну, где первой жертвой фанатизма пал её возлюбленный супруг.
И как ни парадоксально, но взрыв на Екатерининской набережной, унесший жизнь императора Александра II, оказался спасительным для его жены и детей. Словно собственной смертью Государь уберег их от гибельной участи, «смертию смерть поправ».
Вдовствующей императрице также было даровано чудесное спасение. Но цена его оказалась непомерно высокой – двое сыновей и пятеро внуков Марии Фёдоровны, принесенных в жертву революционному Молоху. До конца дней она упорно отказывалась верить в гибель сына, последнего русского императора Николая II, и всей его семьи…
В апреле 1919-го британский дредноут «Мальборо», на борту которого находилась вдовствующая императрица с дочерью Ксенией и её супругом великим князем Александром Михайловичем, великими князьями Петром Николаевичем и Николаем Николаевичем, их семьями, отшвартовался от крымских берегов и взял курс на Босфор. И далее, минуя Константинополь, на Мальту. Несколько недель августейшее семейство пользовалось радушием и гостеприимством мальтийских властей (в феврале 1998-го в президентском дворце Святого Антония была освящена русская часовня, где молилась безутешная императрица), а затем вновь продолжило свой путь по Средиземному морю, мимо прекрасных берегов Французской Ривьеры, мимо Ниццы…
В последний раз пути двух великих вдов – русской императрицы и Светлейшей княгини – оказались максимально сближенными. Но никогда уже в земной жизни не довелось им встретиться. Разве лишь в беспокойных старческих снах…
Давным-давно на корабле датская принцесса Дагмар прибыла в Россию, морем же, на корабле, и покидала её. Как оказалось, навсегда.
Она вернулась из России, где прожила более полувека и где всё напоминало страшную сказку, – страну словно раздирали злые волшебные силы, – и на копенгагенской пристани старый Андерсен не встречал свою милую принцессу.
Императрица Мария Фёдоровна скончалась в октябре 1928 года на вилле Видёре под Копенгагеном, пережив на несколько лет свою ровесницу Светлейшую княгиню Екатерину Юрьевскую. И была похоронена в Роскилле, в Кафедральном соборе, усыпальнице датских королей.
Из мемуаров великого князя Александра Михайловича:
«В последний раз за годы земного странствия и впервые после революции оказалась она во главе той процессии, что следует за всеми монархами, пока те способны раздавать награды и жаловать чины. В день своей смерти вдовствующая императрица Всероссийская вдруг вернула себе то, что утратила в день отречения сына – центральное место на сцене. И пусть ближайшие её родственники были изгнанниками без гроша за душой, за гробом её шло чуть не полсотни коронованных особ, и столько посланников и чрезвычайных послов набилось в Копенгагенский кафедральный собор, что впору было развязывать ещё одну мировую войну».
…В сентябре 2006 года прах императрицы был доставлен морем в Санкт-Петербург и с подобающими почестями погребен в Петропавловском соборе, где давно покоится её венценосный супруг.
Усыпальница на русском кладбище Кокад, на одном из холмов Ниццы, и саркофаг в Петропавловском соборе – последние вехи надежд, странствий, разочарований и великой любви, что сполна одарила судьба двух царственных соперниц.
И между ними, как в самом начале пути, вновь пролегли тысячи земных километров и сотни морских миль.