…Царствуй, потому что ты прекрасна.
Не удивительно ли – первые русские царицы из Дома Романовых: Евдокия Стрешнева, избранница царя Михаила Фёдоровича, Наталья Нарышкина, супруга царя Алексея Михайловича, и Евдокия Лопухина, жена Петра I, – были уроженками Калужской земли, давшей жизнь и Наталии Гончаровой?!
«Моя царица» – так полушутя, но восторженно называл в письмах поэт, а быть может, и в жизни свою красавицу-жену.
Самой же Наталии Николаевне не раз приходилось встречаться, разговаривать и даже дружить (если допустимо это понятие к венценосным особам) и с настоящими российскими царицами. Натали Гончаровой, не отягощённой ни богатством и знатностью рода, ни исторической славой предков, суждено было войти в высший аристократический свет Петербурга, быть представленной ко Двору. Могла ли о том мечтать скромная московская барышня, годы детства и юности которой прошли в сельской глуши фамильных усадеб? Да и мечтала ли?
Нет, Наталия Гончарова не стремилась к дружбе с сильными мира сего, не искала их покровительства, не плела замысловатых интриг. Так уж распорядилась её судьба. Став женой русского гения, она приняла как венец магическое имя Пушкина, и с той самой минуты перестала принадлежать лишь себе. Теперь и на неё, как и на знаменитого супруга, были направлены взоры тысяч людей – испытующие, восхищенные, завистливые, ревнивые. Отныне она рядом с Пушкиным, и ей даже «дарован» своеобразный титул – «поэтша».
Первое свадебное путешествие в мае 1831-го – и куда? В Царское Село! Пушкину хотелось поскорее увезти юную жену от московских матушек и тётушек, от их советов и наставлений, мечталось очутиться вдруг «в кругу милых воспоминаний».
И вновь стечение обстоятельств – царский Двор переезжает в загородную резиденцию из-за вспыхнувшей эпидемии холеры. «Двор приехал, и Царское Село закипело и превратилось в столицу», – констатировал поэт. И здесь, прогуливаясь с мужем по живописным царскосельским аллеям, юная красавица Пушкина встретится с российским самодержцем и его августейшей супругой – Александрой Фёдоровной. Но это будет и первая встреча поэта с императрицей, весьма значимая для него в будущем.
Наталия Николаевна Пушкина. 1843 г. Художник В.И. Гау
Как ни странно, но Александра Фёдоровна проявила больший интерес не к Пушкину, её поразила необычайная одухотворённость молодой супруги поэта.
Фрейлина Александра Россет запишет в своём дневнике:
«Императрица сказала о Natalie: “Она похожа на героиню романа, она красива и у нее детское лицо”».
Мать поэта, Надежда Осиповна, сообщит последние новости дочери Ольге:
«…Император и императрица встретили Наташу с Александром, они остановились поговорить с ними, и императрица сказала Наташе, что она очень рада с нею познакомиться и тысячу других милых и любезных вещей. И вот она теперь принуждена, совсем этого не желая, появиться при Дворе».
Сколько юных красавиц пришли бы в восторг от столь оглушительного успеха, – Наташа готова лишь подчиниться монаршей воле.
Дедушке, Афанасию Николаевичу, в Полотняный Завод летит её трогательное письмо: «Я не могу спокойно прогуливаться по саду, так как узнала от одной из фрейлин, что их величества желали узнать час, в который я гуляю, чтобы меня встретить. Поэтому я и выбираю самые уединённые места».
И вновь свидетельство Надежды Осиповны:
«Весь Двор от нее в восторге, императрица хочет, чтобы она к ней явилась, и назначит день, когда надо будет прийти. Это Наташе очень неприятно, но она должна будет подчиниться».
Императрица Александра Фёдоровна в гостиной Коттеджа в Александрии. 1830 г. Художник В.И. Гау
Аничков дворец. 1810-е гг. Художник В. Барт
Пройдет не так много времени, и робкая девочка станет первой красавицей Северной столицы. Придворный Петербург властно диктовал свои правила. Натали Пушкину вскоре стали приглашать на званые вечера, проходившие в небольшом интимном кругу в присутствии августейшей четы. Ей, отмеченной печатью божественной красоты, предназначалось стать «украшением» бальных торжеств.
Из письма Н.О. Пушкиной – дочери Ольги (март 1833):
«Появилась она (Натали) и на костюмированном бале, данном в залах Министерства уделов, она явилась в наряде жрицы Феба, так решил Александр, и одержала успех блистательный: император и императрица подошли к ней, похвалили её костюм, а Государь провозгласил её царицей бала».
«Царица бала» – вольно или невольно, ей приходилось исполнять и эту неведомую ей прежде роль. И как важно замечание Надежды Осиповны по поводу наряда её невестки – «так решил Александр»!
Пушкин не мог бывать на подобных званых вечерах по дворцовому этикету, досадовал на жену, выговаривал ей, что и она не должна посещать балы, на которые не приглашён он.
Всё это завершилось, как известно, тем, что Пушкину был пожалован самый младший придворный чин, страшно его раздосадовавший. «Третьего дня я пожалован в камер-юнкеры (что довольно неприлично моим летам), – запишет в дневнике в первый день нового 1834 года поэт. – Но Двору хотелось, чтобы Н.Н. танцевала в Аничкове».
Монаршая воля – закон.
«Представлялась красавица Пушкина», – делает краткую запись на немецком императрица Александра Фёдоровна. И ставит в своём дневнике дату – 14 января 1834 года.
Об этом же неординарном событии сообщает и мать поэта: «Александр, к большому удовольствию жены, сделан камер-юнкером. Представление её ко Двору, в воскресенье 14-го числа увенчалось большим успехом. Она участвует на всех балах, только о ней и говорят… Натали всегда прекрасна, элегантна, везде празднуют её появление…»
Маскарады, балы, рауты – всё это было частью тогдашней петербургской жизни Наталии Николаевны, и светской обязанностью, и развлечением. Да, наконец, и просто радостью юной красавицы: весело кружиться в танце в великолепной, полной огней зале, слышать восторженный шёпот и изысканные комплименты, ловить на себе восхищенные взгляды…
И все же в душе своей она была всё той же девочкой, чистой, искренней, доверчивой, ни разу не преступившей правил, внушенных ей с детства.
Сам Пушкин радовался светским успехам жены, гордился ими. Правда, друзья расценивали его чувства по-иному. «В его любви будет много тщеславия», – ещё перед женитьбой поэта словно предрекал князь Вяземский.
Да, Натали Пушкина была замечена, – её небесной красотой восторгались не только в аристократических петербургских салонах, но и в дворцовых покоях. Жена поэта, танцевавшая на балу в Аничковом дворце, сообщает императрица Александра Фёдоровна своей приятельнице графине Софье Бобринской, казалась ей «прекрасной волшебницей в своём белом с чёрным платье».
Великосветский раут
Гербовый зал Зимнего дворца. 1834 г. Художник А.И. Ладюрнер
Надо отдать должное русской царице – нет в строках её послания ни тени женской ревности, ни зависти к чужой красоте. Видно, чиста была сердцем.
А вот строки письма Александры Фёдоровны графине Бобринской, написанные в тревожные январские дни 1837-го: «О Софи, какой конец этой печальной истории между Пушкиным и Дантесом. Один ранен, другой умирает… Мне сказали в полночь, я не могла заснуть до 3 часов, мне всё равно представлялась эта дуэль, две рыдающие сестры, одна – жена убийцы другого. Это ужасно, это самый страшный из современных романов. Пушкин вёл себя непростительно…»
Чуткой своей душой Александра Фёдоровна понимает страдания другой женщины, ей хорошо знакомой, сочувствует ей.
И вновь императрица пишет графине Софье Бобринской в ответ на её записку: «Этот только что угасший гений, трагический конец гения истинно русского… Эта молодая женщина возле гроба, как Ангел смерти, бледная, как мрамор, обвиняющая себя в этой кровавой кончине…»
Вероятно, это последнее, известное нам, письмо, где императрица упоминает о Наталии Пушкиной. Но встречи их ещё состоятся.
А в те скорбные дни вдова поэта отправит императору Николаю I полное сердечной благодарности послание: «Целуя отеческую Вашу руку, вся жизнь моя будет молитвою за Вас, за Государыню, другого моего Ангела, и за Ваших детей, в которых Всевышний посылает Вам все радости, Вас достойные».
Всезнающий московский почтовый директор Александр Булгаков адресует Льву Пушкину строки, имеющее прямое отношение к вдове брата: «Скажи ему (отцу), что все порядочные люди, начиная от царской фамилии, приемлют в ней живейшее участие, убеждены в её невинности…»
И первой защитницей чести Наталии Николаевны стала сама русская государыня.
Молодой вдове в её великом горе было ниспослано и утешение – беседы со священником Василием Бажановым. «Пушкина ещё слаба, но тише и спокойнее, – сообщает князь Пётр Вяземский. – Она говела, исповедовалась и причастилась и каждый день беседует со священником Бажановым, которого рекомендовал ей Жуковский. Эти беседы очень умирили её и, так сказать, смягчили её скорбь. Священник очень тронут расположением души ея и также убежден в непорочности её».
Свидетельство поистине бесценное! Но, к несчастью, не расслышанное в хоре голосов родных, друзей, приятелей, недругов поэта, судивших Наталию Пушкину или пытавшихся её оправдать.
За честь её вступилась и княгиня Вера Вяземская: «В защиту жены я только напомню вам то, что сказал отец Бажанов, который видел её каждый день после катастрофы… её тёте: “Для меня мучение оставить её наедине с очищающим чувством собственной вины, потому что в моих глазах – она ангел чистоты”».
Ныне имя протопресвитера и доктора богословия, члена Святейшего Синода Василия Бажанова известно лишь историкам русской Церкви. А когда-то слово его было весомым: ему внимали российские монархи, помазанники Божии!
Многие годы он был духовником царской фамилии, ему исповедовались императоры Николай I и Александр II, их наследники, императрицы Александра Фёдоровна и Мария Александровна. Сколько же дворцовых тайн унес с собой в могилу Василий Бажанов! И никогда не узнать, сколь много его отеческих советов и наставлений, воспринятых российскими самодержцами, претворились в строки царских указов, направленных на смягчение нравов и сердец, любовь и терпимость к ближним.
Судьба вознесла сына сельского дьячка на головокружительную высоту. Кто бы мог помыслить: мальчику, явившемуся на свет в марте 1800 года в простой избе в одном из дальних сёл Алексинского уезда Тульской губернии, будут внимать русские государи!
«Как мы благословляли судьбу за эту нашу веру отцов, как мы любили нашего духовника о. Бажанова! – восклицала великая княжна Ольга Николаевна. – Терпимый в своей религиозности и совершенно беспристрастный, он учил нас истории Церкви. Благодаря ему мы научились понимать, что русский характер и русская Церковь неразъемлемое существо. Когда мы стали взрослыми, о. Бажанов приходил как прежде… к нам, но вместо урока были разговоры, сердечные и задушевные».
Да и сам Николай I отзывался о своём духовнике весьма уважительно: «Это честный и вместе с тем добрый человек».
Ему предстояла тяжкая миссия – исповедовать умирающего Николая I, быть свидетелем последних земных часов русского царя. Исторические минуты незримого скрещения двух судеб: умирающего властелина могущественной империи и его духовного отца из бедного тульского села.
Фрейлина Мария Фредерикс вспоминала о тех скорбных минутах:
«Он (Государь) исповедуется, так чудна его исповедь, что духовник рыдает…»
Протопресвитеру Бажанову выпала историческая честь провозгласить в Зимнем дворце присягу на верность и сыну почившего монарха, новому российскому императору Александру II. И так уж случилось, что последнюю исповедь Государя, накануне взрыва на Екатерининской набережной, принял его духовник Бажанов…
Неисповедимы пути людские: судьба определила Василию Фёдоровичу постичь некую сокровенную тайну, связанную с гибелью поэта, услышав исповедь его вдовы, найти слова, возвратившие к жизни её, мать семейства, и, быть может, спасти от полного сиротства детей Пушкина.
Необычный и требующий глубокого осмысления факт: духовное родство с царской семьей произошло у Наталии Николаевны намного ранее, чем родство кровное!
Именно протопресвитеру Василию Бажанову ещё при жизни своей духовной дочери суждено было связать её незримыми узами с царской династией. И только после кончины Наталии Николаевны супружеские союзы её внуков навсегда соединят фамилии Пушкиных и Романовых.
После своего двухлетнего затворничества в Полотняном Заводе, родовом калужском имении, Наталия Пушкина вернулась в Петербург. Жизнь, хоть и печальная для неё, продолжалась, и надо было всерьёз думать об образовании детей, особенно мальчиков.
Нина Доля, гувернантка в семье Гончаровых, пишет Екатерине Дантес о случайной встрече её сестры с государыней: «Императрица была очень ласкова с Натали, пожелала посмотреть всех её детей, с которыми говорила. Это был канун Нового года».
А вот и сама Наталия Николаевна сообщает брату Дмитрию: «Недавно я представлялась императрице. Она была так добра, что изъявила желание меня увидеть, и я была там утром, на частной аудиенции. Я нашла императрицу среди своей семьи, окружённую детьми, все они удивительно красивы».
О знаменитой красавице Пушкиной вспомнили при Дворе, уединённая жизнь вдовы поэта была нарушена: Натали вновь стала появляться на балах и маскарадах. Один из них, в Аничковом дворце, стал особенно памятным. Для костюмированного бала тётушка Екатерина Загряжская подарила своей любимице облачение библейской Ревекки. Натали была необыкновенно хороша в фиолетовом бархатном кафтане, палевых шароварах и в лёгкой белой накидке, обрамлявшей лицо и ниспадавшей на плечи. По своему обыкновению скромная красавица выбрала самый дальний уголок бальной залы, но была замечена.
«Смотрите и восхищайтесь!» – с этими словами Николай I подвел Натали к супруге, императрице Александре Фёдоровне.
«Да, прекрасна, в самом деле, прекрасна! – приветливо кивнула ей государыня. – Ваше изображение таким должно бы было перейти потомству».
По отзывам подданных, Александра Фёдоровна любила, чтобы окружавшие её были нарядны, красивы, счастливы, и «останавливала свой взгляд с удивлением и с наивным восхищением на красивом новом туалете».
Императрица, испросив разрешение у госпожи Пушкиной, тотчас же повелела придворному живописцу Владимиру Гау запечатлеть её прекрасные черты.
Из письма Н.Н. Пушкиной брату Дмитрию Гончарову (март 1843):
«Этой зимой императорская фамилия оказала мне честь и часто вспоминала обо мне, поэтому я стала больше выезжать. Внимание, которое они соблаговолили проявить ко мне, вызвало у меня чувство живой благодарности. Императрица даже оказала мне честь и попросила у меня портрет для своего альбома. Сейчас художник Гау, присланный для этой цели Её Величеством, пишет мой портрет».
Старинная акварель, которую и сама Наталия Николаевна считала лучшим из всех своих изображений, давно и, видимо, безвозвратно утрачена. Никто и никогда её более не видел. Судьба личного альбома государыни Александры Фёдоровны, хранившегося после её кончины в архивах Аничкова дворца, неизвестна. И чудесный портрет Натали остался лишь в воспоминаниях…
Александре Романовой и Наталии Пушкиной будет дарована ещё одна знаменательная встреча.
Наталия Николаевна преподнесет вдовствующей императрице посмертное собрание сочинений поэта. (В феврале 1855-го вышли в свет «Сочинения Пушкина» в шести томах, последний, седьмой, том был напечатан спустя два года.) Издание это увидело свет благодаря страстному желанию и неустанным хлопотам Наталии Николаевны.
О чем они – вдова поэта и вдовствующая императрица – говорили меж собою? Сколько времени длилась та высочайшая аудиенция в петергофском Коттедже? Можно лишь безошибочно предположить, что Наталия Николаевна весьма сочувственно отзывалась о недавней кончине императора – она благоговела перед памятью Николая I, не оставившего своим попечением её осиротевшую семью после гибели Пушкина, в самое горькое для неё время.
Из воспоминаний Александры Араповой:
«Отец приехал из Зимнего дворца и при мне сообщил ей скорбную весть. Побледневшее лицо словно окаменело под наплывом горя. Неутешно оплакивала она Царя-Благодетеля, собирая, как драгоценные реликвии, всё, что относилось к нему. В её заветной шкатулке хранятся у меня по сейчас два его автографа, цветы с гроба, поношенный темляк и платок с его вензелем.
Тёплое участие, сошедшее на неё с высоты Престола в самую ужасную минуту её жизни, неизменная доброта и поддержка, проявляемая ей и детям, создали в благодарном сердце тот благоговейный культ, который теплился в ней до последней минуты и ярко вспыхивал, как только доводилось произнести имя усопшего царя».
Дорожила Наталия Николаевна и бриллиантовым фермуаром, подаренным ей Николаем I ко дню свадьбы с Ланским, – её портрет с царской брошью на голубой бархотке и в венке из алых роз украсил юбилейный альбом лейб-гвардии Конного полка.
…А тогда, в Петергофе, вдовствующая государыня, по словам Наталии Николаевны, приняла её подарок «весьма благосклонно – сделав замечание, что давно уже ожидала его»!
«При мне перелистывала книги, повторяя наизусть известные Ей стихотворения… Заседание моё было весьма долгое – Ей и Принцессе (принцесса Луиза, сестра Александры Фёдоровны. – Л. Ч.) должна была передать во всех подробностях известные мне события о жизни Пушкина», – сообщит о своем визите Наталия Николаевна издателю Павлу Анненкову.
Таким неожиданным и почти мистическим завершением стала та давняя первая встреча в Царскосельском парке юной Натали Пушкиной с Её Величеством государыней Александрой Фёдоровной. Августейшей поклонницей русского гения.
В апреле 1841 года в Северной Пальмире широко праздновали свадьбу наследника Александра с великой княгиней Марией Александровной, в недавнем прошлом, до принятия православия, немецкой принцессой Максимилианой-Вильгельминой-Августой-Софией-Марией.
Вероятно, тогда, на одном из праздничных придворных маскарадов, вдова поэта впервые встретилась с будущей государыней. Косвенное подтверждение тому – акварель 1841 года, где модный тогда художник Владимир Гау запечатлел вдову поэта. Портрет необычен: Наталия Николаевна в наряде с восточными, «ориентальными», мотивами, явно предназначенном для костюмированного бала, представлена рядом с отрешённо-задумчивым арапчонком, неуловимо напоминающим отрока-поэта и облачённым в расшитый золотом кафтан, похожий на камер-юнкерский мундир. Скорей всего подобный заказ придворному живописцу мог сделать лишь император.
Наталия Николаевна Пушкина. 1841 г. Художник В.И. Гау
Многое изменится в России через пятнадцать лет. Закончится царствование Николая I с его смертью, и Александре Фёдоровне до конца дней предстоит носить титул вдовствующей императрицы. На русский престол взойдет император Александр II, а супругу Марию Александровну провозгласят императрицей. Коронационные торжества состоятся в 1856-м, 26 августа, в праздничный Натальин день.
Да и в жизни самой Наталии Пушкиной произойдут большие перемены: она вторично выйдет замуж, и в новом союзе появятся на свет еще три её дочери, крёстным отцом старшей из них станет сам Николай I.
Свидетельств о встречах Наталии Николаевны с императрицей Марией Александровной в конце 1850-х нет, но она, конечно же, могла видеться с государыней и на дворцовых приемах, и на церковных службах. Ведь второй супруг Наталии Николаевны, генерал, командир лейб-гвардии Конногвардейского полка Пётр Петрович Ланской, был близок ко Двору и пользовался доверием Александра II, как прежде – его августейшего отца.
Пройдет несколько лет, и по настоянию врачей Наталия Ланская отправится лечиться за границу. И на Французской Ривьере будет неоднократно видеться с императрицей.
Из воспоминаний Е.Н. Бибиковой:
«Наталия Николаевна в Ницце часто бывала у больной императрицы Марии Александровны, которая её очень любила».
Вне сомнений, лишь по зову сердца Наталия Николаевна навещала больную государыню, будучи и сама подвержена недугу.
Каждое слово из мемуаров Елизаветы Бибиковой, внучки Наталии Николаевны, поистине драгоценно. Сама она не могла быть свидетельницей тех встреч, так как родилась много позже и бабушку в живых уже не застала, но, вероятно, слышала о том от матери Елизаветы Петровны, урожденной Ланской, либо от тётушки Александры. В той поездке Наталию Николаевну сопровождала её семнадцатилетняя дочь Азя. И, возможно, вместе с матерью юная Александрина бывала на вилле «Пейон» в Ницце, резиденции больной государыни.
По словам самой Наталии Николаевны, «втираться в интимные придворные круги» вызывало в ней отвращение. Независимость – не как понятие, а как состояние души – была для неё не менее важной, чем в своё время для поэта. Следовательно, Наталия Николаевна не жертвовала ею, поддерживая дружеские отношения с императрицей. Но что же их связывало? Что питало их дружбу? Схожесть характеров, отношение к жизни, общие интересы?
«Из всей императорской фамилии, – утверждал князь Кропоткин, – без сомнения, наиболее симпатичной была императрица Мария Александровна. Она отличалась искренностью, и когда говорила что-либо приятное кому, то чувствовала так».
Искренность была присуща и Наталии Николаевне. Эта черта характера, вкупе с добротой и милосердием, словно наложила отпечаток на внешность обеих женщин. Не случайно Наталию Пушкину сравнивали с мадоннами кисти великого Рафаэля, а в чертах Марии Александровны находили сходство с Пресвятой Девой, как её писал Дюрер.
И государыня, и вдова поэта отличались глубокой религиозностью. И духовный отец у них был один – протопресвитер Василий Бажанов. Обеим его духовным дочерям предстояло познать и великие радости, и великие скорби.
…Когда в Ницце Наталия Николаевна навещала больную императрицу, в России уже подрастала Катенька Долгорукова, – княжне шел шестнадцатый год. И совсем немного оставалось до того часа, когда обворожительная княжна «с глазами газели» станет невенчанной женой российского самодержца.
Грядущий 1863-й год станет последним в жизни Наталии Пушкиной-Ланской. И ей так и не доведется узнать, какое неожиданное продолжение будет иметь страстный роман императора Александра II. И не только для августейшей фамилии. Но и для внуков – её и Пушкина.