Под покровом ночи крупный морской караван вышел из главного порта империи — Остии. Дюжина тяжело гружённых барж и буксирующие их галеры, дюжина боевых унирем, две большие каракки и четыре галеаса — внушительная сила! Несмотря на ночь и погрузку в закрытой от посторонних части порта, выход такой сильной эскадры незамеченным не остался — идущие без огней корабли заметили несколько купеческих и рыбацких кораблей.

Эскадра миновала Геркулесовы столбы — пробитый рекой Тибр проход в скалах, вышла во Внутреннее море и двинулась вдоль Аравийского полуострова на юг.

Путь до Салмантики — столицы княжества Лузитания, что что располагалось в Южном пределе почти на краю Империи, занял десять суток. При том, что с погодой повезло, а ветер всё время был попутным, за что стоило сказать спасибо приданным имперским магам.

Была ещё глубокая ночь, в порт эскадра должна была прибыть не раньше полудня, как сообщил имперский адмирал, командующий флотилией.

Вяземский выбрался из небольшой каюты в кормовой надстройке баржи и обнаружил Эрин, опирающуюся на борт и задумчиво любующуюся звёздами.

— Чего не спишь? — поинтересовалась апостол, не отрываясь от своего занятия.

— Да вот — не сплю чего-то, — пожал плечами Сергей и пристроился рядом. — А сама-то чего?

— Да так — не сплю чего-то, — в тон ему с ехидцей ответила чёрная жрица. — Иди, дрыхни лучше. Мне, в отличие от обычных людей, сна нужно меньше. А ещё я умею спать впрок. Здорово, правда?

— Я тоже так говорю.

— Говорить и уметь — это разные вещи, знаешь.

— Главное если врёшь, то в своё вранье искренне верить.

— Но вечером потом не жалуйся, что хочешь спать — сочувствия не проявлю, ни-ни, — посулила Эрин и широко улыбнулась. — Спать ему не хочется… А может просто одному спать неуютно?

— Где ж я один-то, — проворчал майор. — Со мной целый взвод вообще-то.

Все машины отряда были погружены на баржи и накрыты от посторонних глаз, а вот экипажи имперцы изначально предложили расположить на приданных каракках. Там уже погрузили две когорты Второго легиона, но и для усиленной роты Вяземского место бы нашлось. Однако Сергей предпочёл на всякий случай людей остановить при технике — не из-за недоверия к имперцам (хотя и немножечко поэтому), а так, на всякий пожарный, что называется.

И хоть на транспортных баржах особых удобств не было, но военные, да ещё и хорошо подготовленные и снаряжённые — народ неприхотливый. Распределили дежурства, достали спальные мешки и завалились спать одной большой кучей, потому что хоть кругом было натуральное тропическое море, однако ночью всё же бывало и прохладно.

— И вообще, — продолжил разведчик. — Я, конечно, не против туристического вояжа по западу Империи… Но тебе же вроде бы требовалось Сухое нагорье, а не Драконьи горы?

— Сестрица Сарин, когда с Эйрой проконсультировалась, матушка ей указала, что она не очень корректно расшифровала письмена Древних, — объяснила Эрин. — Если говорить простыми словами, там не точные координаты были, а просто упоминания типа «горы на юге, рядом море».

— Слушай, если я правильно помню местную географию, это же буквально ну про любые местные горы можно сказать.

— Там ещё говорилось про активный вулкан, а ни в Красных, ни в Железных горах таких нет. На Сухом нагорье — тем более. Так что ближайшая точка — Драконьи горы, — апостол почесала кончик носа. — Хотя лично я была за Зелёные горы, но на юге Пацифиды за степями, что по ту сторону Гирканского моря. С тамошним царством — Ают-Тхая — имперцы торгуют, контакты имеются, но вряд ли бы пропустили наш отряд. Ну не завоевательную войну же им из-за этого объявлять!.. Не сейчас, по крайней мере.

Вяземский вздохнул.

— Не вздыхай. Чего такой кислый, а?

— Думаешь, стоило оставлять Шари в Столице? — спросил Вяземский. — Вон, как в неё эти стервятники вцепились-то…

— То-то что вцепились. Как её было выдернуть? — пожала плечами Эрин. — Светлым явно не по нутру, что какой-то, по их меркам, несмышлёный ребёнок почти моментально взял и создал третью силу. Да ещё и кучу Тёмных под себя подмял. Они явно думают, что в одиночку такое не провернуть, и за ней кто-то стоит… Ну то есть Федерация.

— И они не очень-то и неправы так-то…

— Вот пусть товарищ Министр и отдувается. Я так посмотрела — с Высших семь потов сойдёт, если они его попытаются сожрать… А ты переживаешь!

— Конечно, я переживаю! — Вяземский даже чуть возмутился. — Шари же мне всё-таки хоть и приёмная, но дочь. Так что это ты что-то больно спокойная.

— Я просто в неё верю, — пожала плечами апостол. — Девочка молода, но зубаста. И мне скорее Высших жаль, если они к ней не с тем подойдут.

— Ты слишком оптимистична, — поморщился Сергей. — Шари всё-таки ещё и двадцати нет, а её в банку с пауками бросают…

— Она и так в этих банках с перерывом на выходные сидит. Думаешь, если бы она была слабачкой, Тёмные её бы не раскусили моментально?

— А они её не раскусили? — усомнился разведчик. — Как по мне, они там только Тиамат и боятся. И только дело времени, когда они сообразят, что Шари ещё очень юна и наивна.

— Тёмные всё же не настолько безумные, как это принято считать, и на одном только страхе у них всё не держится. А что молода… Вот как будто ты не знаешь, что иногда как раз стоит опасаться молодых. Которые ещё ничего не боятся, не действуют как надо и не знают, чего делать вовсе не принято.

— Старый враг лучше молодого отморозка? — скептически хмыкнул майор. — Ну может быть, может быть…

— И вообще. Мы с тобой, может, уже скоро бабкой и дедом станем…

Вяземского аж перекосило.

— Не нравится тебе зятёк, да? — ехидно поинтересовалась Эрин.

— А должен? Он в два раза старше Шари, Тёмный, скользкий и…

— И он тебе не нравится, — ухмылка девушки стала ещё шире.

— Да, — признался Сергей.

— Эт нормально. Зятья часто родителям жены не нравятся.

— Не у всех в зятьях такие головорезы.

— Вполне обычный житель этого мира, связанный с войной. А на фоне прочих Тёмных, так и вовсе, считай, душка.

— Это если ему верить, что он ни в чём таком не замаран.

— Не замаран, — серьёзно произнесла Эрин. — Я про него вообще-то даже у Тиамат про него спросила. И правда тот ещё скользкий тип — будучи Тёмным, умудрился не ввязаться ни в одно кровавое дело.

— И всё равно он мне не нравится, — мрачно произнёс Вяземский.

— Всё, хорош дуться, как мышь на крупу. С папы моего пример бери — вот ему ты вполне нравишься.

— Это… радует.

— А ещё подумай, какой бы муж Шари тебе понравился и при этом понравился бы ей самой. Какой-нибудь славный паренёк мирной профессии? Для Шари-то? Сам себе веришь? Наша дочь избрала для себя не самый простой путь, и на этом пути ей скорее пригодится не мягкая подушечка, а лишний клинок.

— И всё-таки… — майор, вместе с Эрин смотревший в ночную темноту неба и моря, неожиданно осёкся и моргнул.

Пристальнее вгляделся в темноту.

— Ты чего? — спросила его апостол.

— Ты же в темноте видишь? Вот там ничего нет?

Чёрная жрица посмотрела в ту сторону, куда указывал Сергей, слегка прищурилась.

— Ого, — удивилась девушка. — Ты как их увидел вообще?

— Кого — их? Мне просто какое-то движение почудилось. Так что там?

— Корабли, — ответила Эрин с некоторым удивлением. — Много. Очень много.

— Имперцы?

— Насколько знаю — нет. Южане. Не Южный Предел, а вольные царства, что за ним.

— Это угроза? — насторожился Вяземский. — Может, опять Тёмные кого-то на войну подбили?

— Не знаю… Может быть.

Не слишком определённый ответ. Но разведчику хватило и его.

Вскоре он уже по рации связывался с другими кораблями эскадры. Ещё при выходе в море майор хоть и отверг возможность размещения всего личного состава на имперских кораблях, но посадил несколько пар связистов — на флагманский галеас и арьергардный корабль заместителя командующего, а также на каракки, несущие десант из легионеров. Конечно, была проблема с тем, чтобы держать связь все десять с лишним суток похода по самой банальной причине — батареи штатных армейских раций разряжались примерно за сутки, а для их подзарядки требовалась специальная станция. А выдавать каждому по десятку запасных батарей…

Благо что перед походом отряд снабдили по высшему разряду, включая новенькие рации «моторолла». Да, не штатные армейские, зато качественные и главное — с возможностью подзарядки от обычных павербанков. А что с шифрованием у них было не очень… Так не от кого на Светлояре шифроваться — не знают тут ни радиосвязи, ни тем паче методов её перехвата.

В общем, спустя буквально четверть часа вся эскадра была оповещена о том, что на горизонте появились неизвестные корабли.

Срочно разбуженный адмирал Секст Помпей Гемин к информации от союзников отнёсся серьёзно, к тому же и корабельные маги подтвердили, что с юго-запада наперерез эскадре и правда идут неизвестные корабли. Было очевидно, что при текущих скоростях и курсах утром маршруты двух эскадр пересекутся и что это принесёт никто точно не знал.

У имперцев было дюжина боевых унирем — галер с одним рядом вёсел, похожие не на античные корабли, а скорее на боевые гребные суда времён Средневековья и Нового Времени. На каждой имелось по две баллисты в носу на поворотных платформах, шесть «скорпионов» по бортам, надводный таран-шпирон для абордажа и полсотни бойцов морской пехоты. Кроме того, на каждом униреме имелся штатный маг, способный как поражать противника в бою, так и защищать свой корабль.

Ещё имелась дюжина галер-буксиров. Хоть они и принадлежали военному флоту, вооружены были куда скромнее — одна баллиста, пара скорпионов и десяток стрелков вместо абордажной команды. Магов по штату им в экипаже не полагалось.

Пара парусных каракк — во всяком случае внешне они походили именно на каракки. Крупные парусные корабли с развитыми надстройками на юте и баке, используемые в первую очередь для транспортировки войск. Хотя как боевые корабли они были вполне прилично вооружены — по две баллисты в носу и одной на корме, десяток скорпионов по бортам и две большие марсовые площадки, каждая из которых могла спокойно вместить пяток стрелков. И, разумеется, по штатному магу в экипаже, а при транспортировке войск, как сейчас, к ним добавлялись и легионные чародеи, обычно по одному на когорту.

Ну и главной силой были четыре галеаса — больших трёхмачтовых парусно-гребных корабля. Дюжина баллист, полдюжины «скорпионов», две сотни бойцов абордажной команды, по два боевых мага — пусть в современном для Нового Рима морском бою галеасы не отличались манёвренностью, зато обладали серьёзной огневой мощью и в сражении выполняли роль крепостей и артиллерийских батарей.

Адмирал Гемин не особо боялся сражения, вполне справедливо считая, что с имеющимися силами он может справиться практически с любым противником. Так что не стал пробовать оторваться от неизвестных, да к тому же это вряд ли было возможным, а потратил время до рассвета на возможную подготовку к сражению.

Большая часть транспортных барж вместе с буксирами отошла в сторону берега, их прикрыла пара каракк, а с внешней стороны свои позиции заняли галеасы и униремы. Ну и заодно одна из барж, которой в случае чего отводилась главная роль, ведь на ней были закреплены два «тайфуна-вдв» с 30-миллиметровыми автоматическими пушками.

Формально имперский адмирал не подчинялся федералам, как было верно и обратное. Но услышав, что у людей в зелёном имеется магическая «длинная рука», способная уверенно достать противника на дистанцию в милю, в позу вставать не стал. Если есть у приданных союзников такое чародейство — хорошо, не придётся рисковать кораблями и людьми, а не получится у них… Ну хотя бы попробовать-то всё равно стоило.

Оптика ночного виденья дала уже более точную картинку, чем просто абстрактное «много неизвестных кораблей».

Не менее трёх десятков разнокалиберных гребных судов: одно- и двухмачтовые, с парусами прямыми и косыми, а у кого-то, кажется, даже были вёсла в два ряда — сущий анахронизм по меркам Светлояра.

Имперские моряки в показанных им силуэтах уверенно опознали корабли едва ли не из всех окрестных стран — в основном городов-государств Хиспаны. Причём на торговые корабли все они походили весьма слабо… Точнее, вообще не походили — это явно была боевая эскадра.

Примерно к восьми часам утра по местному времени дистанция между двумя флотилиями сократилась до пары километров, и стало понятно, что боя не избежать. Хиспанцы снимали паруса, а на некоторых кораблях и мачты убирали, идя на вёслах и явно готовясь к бою. Имперцы же медлили, хотя новоримский адмирал и слегка беспокоился. Гемин, конечно, был уверен в выучке своих людей, способных быстро приготовиться к сражению и перестроиться из походного порядка в боевой, да и маги у него наверняка были куда сильнее хиспанских…

Впрочем, беспокоился адмирал совершенно зря.

Просто экипажи пушечных бронемашин не хотели зря тратить снаряды. Море, качка, пусть даже и на большой барже она была не так ощутима, а погода была вполне спокойной. Пусть даже и есть стабилизатор стрельбы, но к чему рисковать?

Сначала короткую пристрелочную очередь на три снаряда дал один броневик, сразу же дав накрытие по одной из галер, а следующей очередью уже снарядов на десять прошёлся по ней от носа до кормы. Следом цикл пристрелки и стрельбы повторил второй «тайфун», хотя ему для этого потребовалось дать две пристрелочные очереди.

Попадания произвели ужасающий эффект.

В ленты были заряжены осколочно-фугасные-зажигательные и бронебойные снаряды, так что первые подожгли хиспанские корабли, а вторые — прошили их почти насквозь, убив и покалечив немало экипажа, пусть даже в основном и пострадали гребцы.

Однако повреждённые галеры продолжили движение, а пожары на них попытались тушить.

Командиры машин одновременно прикинули, что такими темпами они всего пару кораблей потопят, а потом у них боекомплект к автопушке закончится и позору не оберёшься. Гордо заявили от лица армии РФ, что сейчас быстренько и с дистанции всех в щепки покрошим, а слова с делом-то и разошлись.

Что именно тут можно сделать первым сообразил командир второй, менее точной в стрельбе машины, и от души долбанул из спаренного пулемёта.

Закреплённый на жёсткой стабилизированной платформе ПКТМ пусть и не выдал снайперской точности, но поток пуль знатно изрешетил галеру. А учитывая, что в ленту были заряжены и трассирующие патроны, корабль начал гореть куда активнее.

Пример оказался хорош, так что оба броневика начали действовать именно по такой схеме. Тройка пристрелочных из пушки, десяток снарядов по цели, очередь из пулемёта и огонь по следующему кораблю.

Полторы сотни снарядов кончились до обидного быстро — федералы только во вкус вошли, подпалив десяток галер. Впрочем, хиспанцы явно после такого атаковать передумали, особенно те, кто ещё не попал под раздачу — на кораблях снова начали подымать мачты, ставить паруса и отворачивать в сторону.

Два наименее пострадавших корабля из авангарда смогли потушить пожары и тоже начали отступать, ещё пара галер столкнулись между собой и теперь горели одним громадным костром, пока выжившие члены экипажа прыгали в воду в попытке спастись. При этом рабов-гребцов никто и не подумал освобождать от цепей, так что те горели заживо вместе с идущими на дно галерами.

К оставшейся полудюжине кораблей, что сейчас, объятые пламенем, дрейфовали без управления, двинулась шестёрка имперских унирем — добить, а заодно подобрать каких-нибудь пленных.

И адмиралу Гемину, и майору Вяземскому, и уж тем более двенадцатому апостолу Эрин было ну очень уж интересно — что вообще произошло, пока они полторы недели были в море.