Симуляция завершена. Получена награда за прохождение: «Слежение» (базовый уровень).

Слежение? Толком удивиться я даже не успел, потому что в голову начали загружаться знания: как раствориться в толпе; как считывать микро-жесты; как из обрывков разговоров и мимолетных взглядов собрать мозаику чужой жизни…

Минуточку… А ведь этот навык, по сути, то же самое, чем занималась моя симуляция, преследуя Иру? Господи, да я же там был самым настоящим сталкером!

Ну, система, ты даешь, капец. Превратила нездоровую одержимость в «полезный навык». Прямо как в том анекдоте: я не алкоголик, а дегустатор! Не халявщик, а партнер!

Однако с Ирой лучше быть осторожным, потому что Анна Викторовна не просто заботливая мать, а паучиха, раскинувшая сеть наблюдения вокруг дочери. Одно неосторожное движение… и мне хана.

Вспомнилась мягкая улыбка Анны Викторовны и стальной блеск в глазах… Я невольно поежился, ведь эта женщина не просто из криминального мира, она там кто-то вроде лидера.

И все же… Воспоминание, как я набрался смелости и признался Анне Викторовне в своих чувствах, а та не отвергла их с порога, заставило меня задуматься. Может, у этой Снежной королевы пламенное сердце одинокой вдовушки, ждущее, чтобы его растопили?

Так, стоп, Саня, с огнем играешь! Ты ведь не всерьез об этом думаешь? Это же мать твоей одноклассницы…

Симуляция завершена. Общая оценка: 0%.

Достижения: нет.

Комментарий: В этой симуляции у Вас была девушка и хороший друг, Ваша жизнь складывалась неплохо, но Вы решили закрутить роман с тем, с кем не следовало. К сожалению, Вы умерли менее чем через месяц. Вам не повезло, возможно, впредь стоит быть осторожнее!

Награда: 60 очков.

Я уставился на вердикт системы, чувствуя, как внутри разливается холодок. Ноль процентов. Абсолютный провал. Я-то думал, что двадцать процентов — это крах, а жизнь, вернее, симуляция, преподнесла сюрприз.

Да уж, эта версия меня не просто пробила дно, а прошла сквозь земную кору и добралась до мантии, мрачно усмехнулся я. Очевидно, что столь низкая оценка связана с преждевременным окончанием симуляции. Но этот факт только обострил главный вопрос: кто же та загадочная девушка-убийца? Неужели та симпатичная синеглазая соседка не шутила, и по городу действительно бродит серийная убийца, карающая «козлов»?

Мне стало не по себе. Если посмотреть со стороны, то мое поведение и впрямь тянуло на первое место в номинации «Самый большой козел года». Трахнуть одноклассницу, одновременно пытаясь закадрить Иру, да еще и заглядываться на ее мать — это уже не просто многозадачность, а какое-то извращенное кобелирование. Офигеть, какая «широкая душа»! Я почувствовал, как щеки начинают гореть от стыда.

Внезапно меня прошиб холодный пот. А что, если эта маньячка-убийца существует и в реальности? Ведь симуляция каким-то образом отражает настоящий мир.

Так, спокойно. Я сделал глубокий вдох. Паранойя до добра не доведет. Но… от пары дополнительных замков на двери хуже точно не будет. Как говорится, береженого бог бережет, а небереженого… конвой стережет.

Урок музыки закончился без меня — я услышал только звонок. В животе тянуло с середины второго урока, и к двери я пошел первым.

В дверях меня чуть не снесла Ира. Она входила с ланч-боксом наперевес, крышка съехала набок, и Ира ловила ее подбородком.

— Ой, прости, — машинально произнесла Ира, отступая на шаг.

— Ничего страшного. — Я отступил в сторону и зачем-то придержал ей дверь. — Приятного аппетита.

— Спасибо, — кивнула Ира и прошла мимо, оставив после себя легкий аромат цветов.

Дверь я держал еще пару секунд, уже пустую. В той версии недели я знал, чем она кормит кошек во дворе и в котором часу выходит из дома. В этой я не знал даже, что у нее в контейнере.

Дар предвидения, называется. Суперсила, которая работает только в прошлом.

В школьном кафе я впервые посмотрел на ценники, не считая в уме. На карте предшественника еще что-то оставалось — единственная польза от «Малины». Кстати, с «Малиной» надо что-то решать. Сделать им сайт? Или поезд уже ушел?

Я взял три блюда с компотом и сел у окна. Компот был теплый, и я все равно допил его до дна.

После обеда, уже в классе, меня опять зацепило несовпадение. Что-то тут шло не так, как я помнил. Программа плотнее? Взять тот же урок музыки — в моем одиннадцатом классе никакой музыки не было. Видимо, когда страна держит первое место в мире по развлечениям, это доползает и до расписания.

Дальше — контрольная по математике. Я выложил на парту две ручки вместо одной. Годовой опыт обучения лежал в голове нетронутым, и мне уже не терпелось его расчехлить.

Когда Виктор Андреевич раздал листы с заданиями, класс замолчал так, что стало слышно батарею. Сзади присвистнули:

— Ничего себе, вот это задачки… Это издевательство, Виктор Андреевич!

— Тихо! — строго произнес Виктор Андреевич. — У вас есть ровно час. Начинайте.

Первое задание я понял раньше, чем дочитал условие. В прошлой жизни эти значки были для меня забором из палочек, а сейчас складывались сами.

Так вот ты какое, чувство превосходства.

Ручка летала по бумаге с такой скоростью, что казалось, вот-вот задымится. Слева от меня перестали писать вообще.

— Саня, ты что, все ответы знаешь? — шепнул сосед по парте, косясь на мой лист.

Я накрыл задачу ладонью и улыбнулся так, чтобы он ничего из этой улыбки не вынес.

Задачи кончились раньше, чем я успел устать. Я откинулся на спинку стула. Кажется, МГУ теперь от меня не отвертится.

— Я закончил, можно сдать? — спросил я, направляясь к столу Виктора Андреевича и протягивая листок.

Учитель посмотрел на часы, потом на меня, явно не веря своим глазам.

— Воронцов, ты уверен? Прошло всего восемнадцать минут. Ты что, на спор решал? Или наугад?

— Абсолютно уверен, — кивнул я. — Просто сегодня вдохновение пришло. Может, это осень так действует?

Виктор Андреевич повел пальцем по первой строчке. Потом по второй. Очки съехали на кончик носа, и он их не поправил.

— Невероятно… — пробормотал учитель, просматривая работу. — Все верно… Да, Саша, можешь идти. И… — он на секунду замялся, — отличная работа.

До двери было шагов десять, и за все десять в классе никто не скрипнул стулом. Лямку рюкзака я поправил уже в коридоре — так, будто за спиной у меня была гитара.

— Как это вообще возможно? — донеслось до меня.

— Может, он втихаря готовился?

— Да ладно, Воронцов же всегда троечником был…

* * *

Ира остановила ручку на середине примера и обернулась. У Виктора Андреевича в руках был Сашин лист, исписанный до конца. У нее самой оставалась вторая страница целиком.

«Ого, неужели у нас есть настолько сильный математик?» — с любопытством подумала Ира.

«Саша Воронцов… не слышала этого имени раньше. То ли новичок, то ли раньше учился в другом классе и… ничем не выделялся».

* * *

В коридоре было пусто и очень светло. Я прошел его до конца и обратно: за каждой дверью скрипели ручки по бумаге, где-то диктовали даты, в младшем крыле хором читали стихотворение. Ни одного человека, на котором можно было бы заработать хоть одно очко.

Ладно. После уроков уборка, а на уборке народу полный класс.

— Саша? — вдруг раздался мелодичный женский голос за спиной.

Рада Сергеевна, английский, 11 «А». Каблуки я услышал на полсекунды позже, чем свое имя.

— Саша, это ты? — Она поправила выбившуюся прядь волос. — У вас же вроде контрольная сейчас. Ты что тут делаешь?

Взгляд сам пошел снизу вверх — юбка-карандаш, строгая до последнего шва. Поднимал я его чуть медленнее, чем следовало, и на всякий случай сделал очень серьезное лицо.

— Да, Рада Сергеевна. Я уже закончил и отпросился в туалет.

— Ничего себе! — воскликнула она. — Знаешь, Саш, не стоит спешить. Ты лучше перепроверь все как следует, ладно? Ведь сегодняшняя контрольная очень важна, да и задания там, по правде говоря, сложнее, чем обычно.

— Понял, — кивнул я. — Спасибо за совет, Рада Сергеевна.

— Вот и ладушки. Ну, давай возвращайся в класс, а то звонок уже скоро.

— Хорошо, спасибо, что напомнили.

— Да ладно тебе, не за что, — улыбнулась она.

Дойдя до двери класса, я все-таки оглянулся. Рада Сергеевна стояла на том же месте и улыбалась мне вслед.

Ровно в 15:30 пронзительная трель школьного звонка пронзила тишину. Собрав все тетради, учитель, потирая уставшие глаза, дал задание на уборку класса и поспешно удалился.

Обычно нас отпускали в три, но из-за контрольной весь класс просидел лишние полчаса. Батя в той жизни рассказывал, что дежурные вдвоем мыли полы и парты на весь класс, а тут убирались всем составом. Ну, правильно, вместе веселее и быстрее.

— Раньше начнем, быстрее закончим, — сказал я, первым взял тряпку и пошел к доске.

Предшественник, судя по удивленным лицам вокруг, в подобном раньше замечен не был.

— Кто бы мог подумать, что Воронцов такой душка! — восхищенно прошептала очкастая Рита своей подруге, поправляя очки на переносице. — А я-то думала, этот красавчик никогда и пальцем не пошевелит, чтобы помочь. Че с ним сегодня вообще?

— Может, у него просто хорошее настроение? — предположила Катя, накручивая локон на палец. — Или влюбился, кто знает…

— Спасибо, Саш! — благодарно улыбнулась Алина, когда я помог ей передвинуть тяжелый стул. Ее щеки слегка покраснели.

— Да ладно, чего там, — отмахнулся я с сияющей улыбкой. — Мы же одноклассники, должны помогать друг другу.

Левон у окна третий раз тер одно и то же стекло и в мою сторону не смотрел вообще.

Тряпка ходила по доске сама собой. Интересно, доска идет за общение или отдельным пунктом?

Уборку закончили в начале пятого.

— Пока, Сань! До завтра! — махнула рукой Рита, выходя из класса.

— Э-э, Саня, — кивнул Левон, лениво закидывая рюкзак на плечо. — Слушай, нет желания сходить сегодня куда-нибудь? У меня есть пара идей, где можно хорошо отдохнуть.

Подмигнув, армянин качнул головой в сторону девчонок. Я «вспомнил», что у отца Левона свой ресторан, причем неплохой. Похоже, парень был бы не против использовать мою внезапно возросшую популярность, чтобы самому замутить с кем-то из одноклассниц.

Подумав, я покачал головой:

— В другой раз, Левон. Завал дел сегодня, брат.

— Как знаешь, — пожал плечами он, разочарованно цокнув языком.

— Пока-пока, Са-аш, — певуче попрощалась Катя, задержав взгляд на мне чуть дольше обычного и кокетливо покачав бедрами.

Взгляд у меня уехал следом сам, без разрешения.

Я вышел из класса. Пойти домой или перекусить где-нибудь? Готовил я, прямо скажем, не очень, но это могло принести очки. А вот поход в ресторан я еще не пробовал — интересно, можно ли получить очки за дорогую еду? В конце концов, качественное питание — тоже часть хорошей жизни.

За воротами школы я свернул в сторону своей многоэтажки. Район был сытый: из шаурмичной тянуло мясом и уксусом, из пекарни — корицей, дальше по улице светилась вывеска с крабом. Я шел и прикидывал, сколько осталось на карте и во что это конвертируется в очках.

— Саша! — окликнули меня сзади.

Ира Воробьева догоняла меня трусцой, придерживая рюкзак рукой. Челка прилипла ко лбу.

— О, привет, Ир. Ты домой? — спросил я, стараясь скрыть удивление в голосе.

— Ага, а ты? — спросила Ира, пытаясь восстановить дыхание, слегка наклонившись и уперев руки в колени.

— Да, я тоже. Рядом живу.

Ни про особняк за воротами, ни про людей, которые наверняка ходят за ней на расстоянии квартала, я не сказал ни слова. Не положено мне было про это знать.

— Ты живешь где-то рядом? — удивилась Ира, и в ее глазах мелькнул огонек любопытства.

Дальше мы пошли рядом. После уборки класса разговор шел сам, без пауз, которые нужно чем-то затыкать.

Обсудили погоду, обсудили сегодняшний день. На светофоре Ира помолчала дольше, чем нужно, и наконец решилась:

— Слушай, Сань, — сказала Ира, закусив нижнюю губу. — У меня тут такая загвоздка с алгеброй…

— Показывай. — Отказывать я не собирался: за такое наверняка капают очки.

— Да вот, с этой задачкой… — Ира нервно достала из рюкзака сегодняшнюю контрольную работу и указала на одно из заданий. — Я вроде решила, но что-то сомневаюсь. Хотела у Виктора Андреевича спросить, но он уже свалил. Типа спешил куда-то.

— Дай-ка гляну. — Листок я взял за уголок, чтобы не задеть ее пальцы.

Условие, потом ее решение. Ход был верный ровно до третьей строчки.

— Если ты так решала, то это не совсем верно. — Я потер подбородок. — Но ты близко, реально близко, нужно только немного по-другому подойти.

Я разобрал задачу дважды: сначала как решал бы Виктор Андреевич, потом — как быстрее. График пришлось чертить пальцем в воздухе. Ира следила за пальцем, а не за листком.

— Ничего себе, Сань! — сказала она, даже слегка стукнув меня по плечу. — Спасибо огромное! — Ее щеки слегка порозовели. — Ты так понятно все объяснил! Блин, извини, что загрузила.

Дальше рюкзак она несла на одном плече — том, что ближе ко мне.

— Слушай, Сань, а чем ты обычно на выходных занимаешься? Я всегда думала, что ты вообще учебой не паришься, а тут такое… Получается, дома зубришь?

— На выходных? — Я сделал вид, что вспоминаю. — Не, не учусь. Я обычно подрабатываю, иногда волонтерю.

Врать не пришлось: именно так я и собирался жить. Чем больше вокруг разных людей, тем больше очков. Ира на этих словах сбилась с шага и посмотрела на меня так, будто я признался, что подрабатываю космонавтом.

* * *

Ира шла и никак не могла свести концы. Фамилии Воронцова не было в списках лучших учеников школы ни разу. Ни в этом году, ни в прошлом.

«Может… раньше он просто старался не выделяться? — Эта мысль вспыхнула в сознании Иры. — Точно! Должно быть, так и есть!»

В книгах, которые она читала, такие люди попадались: гений нарочно пишет на четверку, чтобы его оставили в покое. Читать про это было интересно, верить — нет. А теперь один такой шел рядом, держал руки в карманах и рассказывал, что подрабатывает.

Ее собственные пятерки стоили ей выходных и праздников. На пробных ЕГЭ она вытянула больше восьмидесяти баллов из ста по каждому предмету, и это был потолок. Девяносто она даже не рассматривала. А такие, как Саша, получают сто просто потому, что больше в тесте нет.

Ира покосилась на него, а тот разглядывал вывеску пекарни и думал явно не о ЕГЭ.

Рядом с ним она вдруг почувствовала себя маленькой и незначительной. И все-таки он держался просто и помогал без просьб, и от этого делалось как-то тепло на душе. Может, гении, все-таки, не какие-то недосягаемые существа, а самые обычные люди, просто с необычными способностями?

Кивнув сама себе, Ира решила, что обязательно попробует с ним подружиться.