Солнце висело уже над самыми крышами, и наши тени уезжали по асфальту далеко вперед. Домой мы с Ирой шли не торопясь.

— Слушай, Сань, — Ира подкинула рюкзак выше на плече, — а правда, что ты подрабатываешь?

Я сделал лицо серьезнее, чем требовалось.

— Ага, хочу, чтобы родители не парились. — Я пнул мелкий камешек на дороге. — Батя всегда говорил, что труд сделал из обезьяны человека. Ну и деньги нужны…

Камешек ускакал под колесо припаркованной машины. Ира остановилась.

— Ничего себе… — сказала она, глядя на меня во все глаза. — Наши одноклассники только и думают о всякой ерунде, а ты уже работаешь, как взрослый!

— Да ладно тебе. — Я отмахнулся, но улыбку удержать не вышло. Приятно, когда тебя ценят. — Какой из меня взрослый? Так, прикидываюсь.

— Ой, да ты еще и скромняга, — сказала Ира и толкнула меня локтем в бок. Щеки у нее порозовели.

Я поймал себя на том, что иду прямее обычного.

Через два квартала я заметил, что подстроил шаг под ее: она делала два, пока я полтора. А еще через квартал выяснилось, что и дома у нас соседние. Удивилась, понятно, одна Ира. Я это знал из симуляции, но брови поднял вовремя:

— Да ладно! Мы соседи?

— Офигеть! — воскликнула Ира. — Вот это поворот!

— Ну дела… — Я даже головой покачал. Мне бы в театральный, с такими данными.

После этого Ира перестала держать прежнюю дистанцию. Пару раз наши плечи задели друг друга, и ни один из нас не отодвинулся.

Раз соседи — значит, и район общий. С этого я и зашел на разговор про убийства. Семья у нее такая, что подобные новости доходят до дома раньше, чем до телевизора. Вдруг что-нибудь да выболтает.

— Серийный убийца? — Ира сбилась с шага и оглянулась. — Да, слышала, что какой-то псих у нас в районе орудует. — Она помолчала, а потом взяла меня за рукав куртки. — Слушай, Сань, ты там поосторожнее, ладно? Этот урод может где угодно прятаться, реально стремный тип. Слышала, что его жертвы — только парни.

Рукав она так и не отпустила. Я вспомнил, чем закончилась последняя симуляция, и промолчал. Ира наклонилась ближе и понизила голос:

— Представляешь, — она нервно заправила прядь волос за ухо, — моя мачеха из-за этого даже навороченную сигнализацию поставила и каких-то крутых охранников наняла… Думаю, она даже за мной слежку устроила, когда я в школу хожу. Хотя на самом деле я в этом даже уверена, просто эти типы не палятся, — рассуждала Ира, оглядываясь на толпу позади нас, но не замечая никого подозрительного.

То есть Анна Викторовна не родная мать Иры, а мачеха?

— Она реально о тебе заботится, — искренне заметил я.

Сигнализация, охрана, камеры. Она выложила это за две минуты и даже с шага не сбилась. Я кивал и молчал о том, что видел ее дом изнутри раньше, чем она позвала в гости.

Тем не менее я по-настоящему завидовал семье Иры. Их особняк с навороченной системой безопасности и охранниками был для меня чем-то из разряда фантастики. Какой-то жалкий убийца точно не представлял угрозы для Анны Викторовны и ее падчерицы.

Моя дверь запиралась на один замок. В симуляторе этого замка хватило ровно на одну ночь: мое альтер эго убили прямо во сне, и обычные дверные замки совершенно не помогли. Был почти уверен, что это дело рук того самого серийного убийцы, поэтому решил тоже позаботиться о безопасности своего жилища.

Целую систему, как у Иры за забором, я бы все равно не потянул. А накладной замок на дверь и штыри на окна — уже что-то. Оставалось найти на это деньги.

За разговором мы дошли. Особняк стоял в глубине участка, за высоким забором и рощицей деревьев с почти пожелтевшей листвой, и среди окрестных хрущевок смотрелся как дворец, который забыли снести вместе с кварталом.

— Слушай, Ир, — полюбопытствовал я, прищурившись, — а чего ваш особняк прямо в центре города, еще и напротив обычной многоэтажки торчит? Разве такие хоромы не должны быть где-нибудь на Рублевке, подальше от простых смертных?

— Да это земля нашей семьи, типа наследство. — В голосе Иры прозвучала гордость. — Еще мой дед здесь жил, потом отец, теперь мы с братом…

Я считал окна по фасаду. Дошел до седьмого.

— А, так вы всей семьей тут обитаете.

— Нет, сейчас только я и мачеха. — Ира поправила лямку рюкзака, хотя та не сползала. — Отец и брат… их больше нет.

Восьмое я считать не стал.

— Блин. Прости, я не знал. — Уши загорелись мгновенно, как всегда не вовремя.

— Да ничего, это уже в прошлом, — сказала Ира. Улыбка получилась у нее не с первого раза.

Надо было что-то говорить, и я сказал первое, что нашлось:

— Слушай, если что, я всегда готов помочь. Ну, там, с уроками или еще с чем.

Ира посмотрела на меня так, будто я предложил вынести за нее мусор. Но улыбнулась.

У моего подъезда мы встали. Она глянула на ворота, потом себе под ноги, потом опять на меня — и ничего не сказала. Ждать, пока она решится, я почему-то не стал.

— Ну, давай, до завтра.

— Ага, до завтра, Сань. — Она пошла к воротам, но у самой калитки обернулась и махнула еще раз.

Дорогу от школы я обычно пролетал не задумываясь. Сегодня она растянулась часа на полтора.

Ира скрылась за воротами, и я пошел к своему подъезду. Из двух лампочек над дверью горела одна, козырек тянул через асфальт длинную кривую тень.

Дверь открылась изнутри. Двое в форме договаривали что-то вполголоса, один придерживал дверь плечом, потому что руки были заняты папкой. Вот, значит, о чем говорила синеглазая.

— Добрый вечер! — Я шагнул наперерез. — Что-то случилось? Преступление расследуете?

— Да, а что? — Полицейский оглядел меня сверху вниз и задержался на рюкзаке.

Лезть к ним было глупо. Но в симуляции меня душили женские пальцы, и это перевешивало.

— Я слышал, мужик с восьмого был тот еще ходок. Может, его какая-нибудь брошенка порешила?

— Ты откуда такое взял, пацан? — Он шагнул ко мне, и я заметил, что на воротнике у него не хватает пуговицы. — Не верь всякой ерунде. Расследование — наша работа, сами разберемся. Учись давай и не лезь, куда не просят! — Он махнул рукой в сторону подъезда. — Топай домой!

Я и потопал. Следствие ведут знатоки, а ты иди уроки делай.

Отошел шагов на десять, и в спину прилетело:

— Эх, если б не связь с серийником, закрыли бы как суицид, и дело с концом.

— Ни улик, ни зацепок. Такую хрень расследовать себе дороже.

— Да уж, опять домой до полуночи не вернусь. Жена уже даже разговаривать отказывается, не то что…

Понятно. Замки я буду ставить сам.

— Надо же, сосед. — Шепот пришел прямо в ухо, теплый. — Смотрю, ты прям заинтересовался расследованием. Неужто сам замешан?

Я подскочил и обернулся. Соседка. Та самая, синеглазая, в сумерках лицо у нее было совсем белое.

Кулаки разжались не сразу. Ногти оставили на ладони четыре белые полоски. Голос был другой, а интонация — та же, что перед «Пора баиньки».

— Ты чего подкрадываешься? — Вышло громче, чем я хотел. — Так и до инфаркта довести можно!

— Ой-ой, да ладно тебе. — Она откинула волосы и прикрыла рот ладошкой. — Не дергайся ты так. Неужто думаешь, что ты следующий на очереди? Ну, я бы такому не удивилась. — Она пошла вокруг меня, разглядывая, как ценник на витрине. — Ты ведь, Воронцов, из тех, кто девчонок динамит, а потом новеньких клеит?

— Да ты чего? — Я сунул руки в карманы, чтобы они перестали дергаться. — Обычный школьник, все мысли про учебу. Мне и не с кем, если честно. Слушай, а откуда ты мою фамилию знаешь?

— У тебя на почтовом ящике написано. — Она закатила глаза. — Или ты думаешь, я неграмотная? Воронцов А. С. — это же ты? А даже если А. С. не ты, фамилия все равно та же. Даже если квартиру снимаешь, домоуправление пишет фактического жильца. — Она покрутила пальцем в воздухе. — Как-то так.

Точно. Таблички с фамилиями и инициалами. Я проходил мимо них сто раз и ни разу не прочитал.

— И с чего ты взяла, что я из… таких?

— Смазливый красавчик. — Она оглядела меня еще раз, теперь снизу вверх. — Каким еще ты можешь быть?

Возразить было нечем, и от этого стало только хуже.

— Э-э… Слушай. — Я глянул на часы, хотя время меня в тот момент волновало меньше всего. — Мне еще домашку делать, сегодня навалили по самое не хочу. Пойду я.

Лифт как раз подъехал, и я юркнул внутрь. В щель между дверями было видно, как она склонила голову набок и улыбается.

В кабинке я прислонился к стенке. Она знала мою фамилию, знала про мужика с восьмого этажа и знала, во сколько я прихожу домой. Почтовый ящик объяснял только первое.

Дома я стянул кроссовки, не развязывая, и швырнул рюкзак на диван. В животе урчало так, что было слышно в коридоре. В холодильнике меня ждали бутылка пепси и полка, вытертая до блеска.

Надо закупиться, а то дойду до язвы. Кола зашипела на всю квартиру, первый глоток обжег горло холодом.

Я плюхнулся на диван и открыл интернет-магазин. Замки, накладки, штыри на окна — в корзину полетело все подряд.

— Лучше перестраховаться, чем потом локти кусать, — пробормотал я себе под нос, подтверждая заказ.

Телефон я отложил и подошел к окну. Внизу светился дом напротив, дальше тянулись фонари, а за ними Москва уходила в оранжевое зарево до самого горизонта. Убийца сидел где-то там. Как он вообще попадает в квартиры? Через окно, как вор-форточник из 90-х?

Мужика с восьмого порезали на куски. Я посмотрел на свои руки. Световой меч бы сейчас не помешал.

Хотя стоп. В реальности я пока никого не динамил и Казановой стать не успел. Значит, и в список к этому психопату попадать вроде бы не за что. Убийцу из симуляции это соображение, впрочем, не остановило.

Вот тебе и приключения, попаданец хренов. Второсортный ужастик с НТВ, и я в главной роли.

Я подергал обе оконные ручки, потом сходил и подергал дверь. Легче не стало, а в животе заурчало.

Так, пора бы научиться готовить что-нибудь кроме яичницы. Это должно принести больше очков. Хотя… если найти девушку, которая умеет готовить, это тоже можно считать улучшением качества жизни, верно?

Рецепт нашелся на первом попавшемся сайте. Через полчаса окно на кухне было открыто настежь, полотенце лежало поверх сковородки, а над плитой темнело пятно. Кулинарного гения из меня не вышло.

Съел я это стоя, запивая остатками колы. Часы показывали 19:50.

Потом я лежал и листал ленту. Когда телефон второй раз упал мне на лицо, я перестал сопротивляться.

Мне снилась Анна Викторовна. Не в халате — в чем-то кружевном и коротком, и во сне я почему-то точно знал, что под этим ничего нет.

Она спускалась по той же лестнице, что и в симуляции, только босиком, и ступеньки под ней не скрипели. Остановилась через две от пола, чтобы смотреть сверху вниз. Пахло от нее теми же духами, что тогда в гостиной. Уголок губ дрогнул — та самая улыбка, то ли приглашение, то ли предупреждение. Во сне я решил, что приглашение, и шагнул на первую ступеньку.

Я потянулся к ее запястью, и ступенька ушла из-под ноги.

Молодое тело поверило сну раньше, чем проснулась голова. Одеяло валялось на полу, подушка была мокрая, а прямо перед глазами висел светящийся текст.

— Мать вашу, пять утра! Нельзя перенести это хотя бы на семь? — крикнул я, глядя в потолок.

Успокоившись, бросил взгляд на текст перед собой и побрел в ванную.

Подсчет качества жизни за вчерашний день…

Я стоял перед зеркалом, остервенело чистя зубы и вслушиваясь в системное оповещение.

Панель никуда не делась бы и до полудня. Но вот он я — пять утра, щетка во рту, как у пацана, которому обещали игрушку «завтра».

Панель была оформлена в нежно-розовых тонах.

Вы продемонстрировали отличные результаты в школе, +10 очков.

Вы завели друзей в школе, +3 очка.

Вы насладились вкусным обедом в столовой, +1 очко.

Вы общались с девушкой высокого качества и подружились с ней, получив полезные социальные связи, +10 очков.

Паста попала не туда, и я закашлялся прямо в раковину. «Девушка высокого качества»? Кто вообще так классифицирует девушек⁈ И о ком речь, об Ире?

Вы помогли…

Всего за вчерашний день получено очков: 31.

Ежедневный бонус в 10 очков начислен.

Текущий уровень симуляции: 1.

Временной коридор симулятора: один год.

Опыт: 2/10.

Очки судьбы: 106.

Тридцать одно. Я сплюнул пасту и перечитал строчку еще раз. Нет, все-таки не показалось.

Судя по данным, больше всего очков принесли отличные результаты в школе и дружба с девушкой «высокого качества». Хм, интересно, что система подразумевает под высоким качеством? Может, это как-то связано с социальным статусом или внешностью?

Закончив с утренними процедурами, я плюхнулся на диван. Видя, что очков достаточно для начала симуляции, я решил не тянуть и приступить немедленно.

Пожалуйста, выберите личность для этой симуляции.

Вариант 1: «Усердие и старание». Усердие! Усердие! Старание! Старание!

Вариант 2: «Нет торговли без обмана». В мире бизнеса без хитрости денег не заработаешь.

Вариант 3: «Широкая душа». Какая разница, давай сначала повеселимся.

Вариант 4: «Свобода выбора». Полная свобода действий.

На этот раз в списке появились два новых типа личности, добавилось описание.

Так, «Усердие и старание» — это прям как из советского учебника. Наверняка про учебу. Но год — это ж не пятилетка, толку-то? Ну, получу я еще пару очков к интеллекту, и что? Для МГУ и так мозгов хватает, нечего на это время тратить.

А вот «Нет торговли без обмана» звучало многообещающе, как название какого-нибудь бестселлера по бизнесу. С таким подходом можно и клубные долги отдать, и на что-то еще заработать!

«Широкая душа»… Этот путь я уже проходил. Да уж, оторвался я тогда по полной. Но сейчас не до гулянок, надо финансовый вопрос решать. К тому же полученный навык слежения — это уже чересчур. Не хватало еще уголовку схлопотать за сталкерство.

Последний вариант, «Свобода выбора». Эх, вот бы сейчас все послать и зажить на полную катушку. Однако, вспомнив о своем долговом кризисе, я с тяжелым вздохом отогнал и эту мысль.

Ладно, сначала бабки, потом все остальное. Разберусь с клубом, а потом уж оторвусь так, что мама не горюй!

Вы выбрали «Нет торговли без обмана». Симуляция начнется с этой личностью.

Сегодня вторник. Вы проснулись, когда выспались, и отправились в школу.

На уроке Вы чувствуете, что понимаете все задачи, которые объясняет учитель математики. Вам кажется, что Вы ничему новому не учитесь, поэтому начинаете отвлекаться.

Виктор Андреевич монотонно бубнил что-то про интегралы, а я чувствовал, как мой мозг буквально засыпает от скуки. Господи, неужели я когда-то находил это сложным? Мой взгляд блуждал по классу, останавливаясь то на кружащих за окном осенних листьях, то на затылках одноклассников.

На втором уроке, английском, Вы неожиданно становитесь внимательным. Вы с интересом рассматриваете ноги Рады Сергеевны и замечаете, что сегодня на ней телесные чулки.

После урока Ира Воробьева подходит к Вам и просит помощи с задачей по математике. Вы внимательно объясняете ей решение, размышляя про себя о том, что семья Иры очень богата и хорошие отношения с ней могут пригодиться в будущем.

Звонок я услышал уже на полпути к двери. Дойти не успел.

— Сань, погоди! Можно тебя на секундочку?

Ира стояла между рядами, прижав тетрадь к груди. Золотистые локоны, голубые глаза, все на месте. Только считал я в этот раз не их, а метры за забором ее особняка.

Так-так, папина принцесса просит о помощи. Это может быть интересно.

— Ну, допустим, — с легкой усмешкой ответил я. — Что стряслось?

Тетрадь она отдала не сразу — сначала нашла нужную страницу и загнула уголок.

— Тут это… задачка по матеше. Я вообще не втыкаю. Не мог бы ты объяснить?

В условии было три строчки. Ответ я увидел раньше, чем дочитал.

— Ага, вижу. Ну, тема и правда не из легких. Давай разберем.

Ира слушала, подперев щеку, и переспросила два раза. После каждого моего ответа она улыбалась так, будто я не пример решал, а показывал фокус.

Воробьевы — это ж местная мафия, считай. Если с Иркой подружусь, глядишь, и семейка ее поможет с долгами разобраться…

— Спасибо огромное, Сань! — воскликнула Ира, когда мы закончили. — Ты просто супер! Слушай, а может, ты бы мне иногда помогал? Ну, типа репетитора?

— Да не вопрос. — Я вернул ей тетрадь. — Обращайся, если что.

В обеденный перерыв к Вам подходит девушка. Она утверждает, что это она оставила любовное письмо в Вашем шкафчике.

Я как раз собирался отправиться в столовую, когда путь мне преградила незнакомая девушка. Ее щеки пылали, а глаза были опущены в пол.

— Привет, — тихо сказала она. — Можно с тобой поговорить?

Мои брови поднялись.

— Ну, давай. Чего тебе?

Девушка вдохнула так, что плечи поднялись, и выпалила:

— Это я… это я то письмо в твой шкафчик подкинула.

Письмо. То самое, из шкафчика.

Я с ног до головы изучил девчонку, прикидывая стоимость ее одежды, и решил дать ситуации развиться, чтобы понять, можно ли что-то вытащить из этой девочки.