По следам водорослей
Не стоит думать, что употребление в пищу водорослей – какая-то новая мода. В 1977 году в ходе раскопок, проводившихся американским антропологом Томом Диллехеем в археологической зоне Монте-Верде на юге Чили, были сделаны удивительные (и удивительно хорошо сохранившиеся) находки. Удалось обнаружить большие каменные очаги, остатки деревянных хижин, обрывки одежды, растения, куски мяса, каменные и деревянные орудия, ягоды, фрукты и шкуры животных. Ученые установили, что здесь находилось небольшое поселение древних людей. Отыскалось даже несколько отпечатков человеческой ступни. Словом, то был настоящий кладезь – редкостное везение для неизбалованных археологов, которые привыкли годами собирать по крупицам свидетельства об исчезнувших культурах, довольствуясь разрозненными фрагментами каких-нибудь камней или костей. Чем же объяснялась невообразимая сохранность? Все дело в протекающей поблизости реке. При подъеме уровня воды это место оказалось укрыто, как теплым одеялом, кислыми болотистыми почвами с пониженным содержанием кислорода. Такая влажная торфяная среда служит идеальным природным консервантом: бактерии в ней не разлагаются тысячелетиями. Органические следы пребывания древнего человека лежали в трясине нетронутыми, пока в один прекрасный день Диллехей не отыскал эти материальные остатки – неожиданный мостик в далекое прошлое. Радость открытия лишь слегка омрачал один странный факт, которому, впрочем, многие в то время не придали особого значения: согласно радиоуглеродным датировкам, возраст археологического памятника составлял около 14 800 лет, что не имело внятного объяснения. На тот момент считалось общепризнанным, что первые люди появились на Американском континенте как минимум на тысячу лет позже. Кто же эти первобытные поселенцы, построившие здесь свои деревянные хижины? В ходе дальнейших изысканий внимание ученых привлек необычный элемент повседневной жизни палеоиндейцев: девять видов водорослей. Однако, чтобы по-настоящему понять историческое значение водорослей, нам понадобится заглянуть в еще более глубокую древность.
Примерно 26 тысяч лет назад Земля выглядела по нынешним меркам не слишком гостеприимно. Четверть суши покрывали сплошные нетающие льды, а средняя температура на планете была на 6 °C ниже, чем сегодня. Вся территория современной Канады и значительная часть современных США покоились под непреодолимым ледниковым панцирем, сковывавшим пространство от Атлантики до Тихого океана. Белоснежная толща возникла за счет огромных масс океанической воды, которые под действием солнечных лучей испарились, а затем выпали на континенты в виде дождя и снега и наконец замерзли. Гидросфера из-за этого потеряла такое количество влаги, что уровень моря оказался приблизительно на 120 метров ниже современного. Тихий океан был полностью изолирован от Северного Ледовитого выступавшим над морской поверхностью участком суши, образовавшимся в тот период между Сибирью и Аляской. Все населявшие тогда планету люди проживали к западу от массивного Канадского ледникового барьера[82], а гигантские ленивцы, саблезубые кошки и шерстистые мамонты обитали по другую сторону – в Северной и Южной Америке. Но потом случилось потепление, и ледники стали отступать.
В результате таяния льдов «позаимствованная» влага вновь наполнила родные акватории. Кромка Тихого океана постепенно сдвигалась к северу, погребая под собой сухопутный перешеек из Сибири в Аляску. Морские организмы, тысячелетия назад изгнанные жестокой стужей на юг, устремились в новообразованные прибрежные отмели, и их закружила огромная карусель – Северо-Тихоокеанское течение, движущееся по часовой стрелке в направлении берегов Северной Америки. Эти прохладные, богатые питательными веществами мелководные просторы и лежащее под ними каменистое дно как нельзя лучше подходили именно для водорослей – уникальных организмов, которые при наличии нужных «ингредиентов» с готовностью выстраивают вокруг себя невероятно продуктивные и динамичные экосистемы.
Представьте, что вы плывете в сверкающей зеленоватой синеве. В нескольких метрах над вами – спокойная океанская гладь. Вода не совсем прозрачная и на большое расстояние не просматривается, но это и не важно: вас со всех сторон обступают толстые канаты, растущие буквально через метр. Каждая такая вертикальная гирлянда свита из желтовато-бурых листьев шириной чуть больше ладони, отходящих от центральной ножки. Если попробовать отвести их в сторону, стебли покажутся очень мягкими и податливыми, но стоит убрать руку, и они вернутся в исходное положение. Так выглядит макроцистис – самая крупная из известных водорослей, относящаяся к группе ламинариевых. Места ее произрастания неизбежно вызовут у вас ассоциации с густой лесной чащей. Приподнимите голову, и вы увидите, как яркие солнечные лучи пробиваются сквозь просветы в «кроне» и золотят каждую веточку. Если же вы бросите взгляд вниз, то трудно будет удержаться от головокружения: прямые, как струны, стволы продолжаются в глубину до бесконечности, теряясь в бездонном мраке. Что касается легкой мутности воды, то она вызвана присутствием мельчайших биологических фракций, живых и омертвевших (личинок, оторванных водорослей, различных органических частиц). Среди зарослей снуют стайки рыбешек. Они энергично щиплют ртами развешанное в воде лакомство, соревнуясь с более крупными рыбами, крабами и моллюсками, нашедшими приют в этом фантастическом лесу. Бывает, забредет какая-нибудь солидная рыба вроде морского окуня, но, лишь только ее потревожат, мигом скроется с глаз, сердито махнув хвостом. Может случайно заплыть любопытный ко всему тюлень и начнет шнырять среди ламинариевых джунглей в поисках добычи. Макроцистисы – настоящие рекордсмены по скорости размножения: они растут примерно на 30 сантиметров[83] в день. Будучи надежно прикреплены к скалистому грунту и охватывая все слои водной толщи, они стойко сдерживают натиск стихии: амортизируют удары волн и течений, создавая огромное множество безопасных и сытных укрытий для сотен морских организмов. К числу последних относятся и другие типы водорослей, образующие аналог лесной подстилки, за счет чего на нижнем ярусе экосистемы наблюдается не меньшее, а то и большее биологическое разнообразие, чем на верхних. Водорослевый лес при условии его «здоровья» таит в себе поистине неисчерпаемые природные сокровища.
Между гигантами подводного растительного мира и деревьями есть одна принципиальная разница. На суше полноценно сформированный лес может прожить тысячу лет, причем каждое дерево проводит весь свой долгий век – от сеянца до ветхого пня – в одной точке. У водорослей более гибкий подход. Отдельные экземпляры живут до десяти лет, но обычно меньше. Ламинариевая роща редко оказывается долговечна: случись особо свирепый шторм, и она погибнет – правда, не забудет оставить задел для будущих поколений, что позволит сообществу быстро возродиться с нуля на соседнем участке. Другими словами, в определенных районах океана могут существовать устойчивые зоны водорослевых лесов, но конкретное их расположение будет год от года меняться. Как сами ламинариевые, так и животные, которые находят в них приют и пищу, сравнительно легко перемещаются с места на место. Едва миновал пик ледникового периода и северная часть Тихого океана вернулась под власть водной стихии, как водоросли дружно потянулись сюда вместе с сопутствующими богатствами морской флоры и фауны.
Современная область распространения водорослевых лесов вокруг Тихого океана и древнейшие приморские стоянки эпохи палеолита
Судя по всему[84], с потеплением и вступлением планеты в послеледниковую эпоху вдоль северного побережья Тихого океана образовались обширные площади водорослевых лесов – дугообразный пояс, простиравшийся на 9000 километров от Японии через Аляску и далее на юг до самой Калифорнии. Едва ли случайно, что значительная часть водорослей, распространенных сегодня в Калифорнии, встречается и в Японии. Вся экосистема, вероятно, была сравнительно однородной. Оказавшиеся на побережье люди – при условии, что они привыкли добывать себе пищу из моря (собирать водоросли, улиток, моллюсков и крабов, ловить рыбу, охотиться на тюленей), – по-видимому, достаточно быстро расселились вдоль протяженной береговой линии. Пусковым сигналом к этому движению послужило уменьшение площади ледников. Едва мощная белая шапка, покрывавшая территорию нынешней Канады, дала слабину и выпустила из своих оков тонкую береговую кромку, отпала необходимость ждать, когда растает центральный проход[85] между ледниковыми щитами. На основании этих соображений ученые сегодня предполагают, что первая волна миграции в Америку произошла именно таким путем: палеоиндейцы перебрались на континент по льду, а затем – не позднее 16 тысяч лет назад – продолжили двигаться на юг вдоль тихоокеанского побережья. Другими словами, люди перемещались вслед за своей кормилицей – экосистемой, и особая роль тут, вполне возможно, принадлежала именно водорослевым лесам[86]. Древний человек был существом сухопутным, но его выживание зависело от пищи, которую давал океан.
Стоянку Монте-Верде, впрочем, трудно назвать в полном смысле слова приморской: в ту пору, когда ее покинули последние жители, она располагалась в 90 километрах от океана. Очевидно, обитатели деревни вели активный обмен с охотниками-собирателями из прибрежных районов, то есть у них существовала довольно сложная система накопления и распределения ресурсов. Похоже, они прекрасно владели как пищевыми, так и медицинскими способами употребления водорослей. Недаром водоросли на территории поселения обнаружились буквально всюду: какие-то были втоптаны в пол или рассыпаны возле очагов, другие прилипли к каменным орудиям. Но и следов сухопутных растений археологи нашли немало, поэтому нельзя с уверенностью сказать, каково было соотношение даров земли и моря в рационе жителей. Так или иначе, не вызывает сомнений, что эти доисторические люди были хорошо знакомы с океаном. Применявшиеся ими водоросли до сих пор используются местными индейцами в медицинских целях. Трудно спорить с тем, что человечество прочно привязано к суше, но невозможно отрицать и другое: прибрежные воды кормили и продолжают кормить людей на протяжении сотен поколений.
До последних десятилетий XX века первым народом, попавшим в Америку, было принято считать представителей археологической культуры Кловис, которые проникли на континент примерно 13 тысяч лет назад. Их путь на юг лежал по свободному ото льда проходу, образовавшемуся вдоль склонов Скалистых гор, на стыке двух ледниковых щитов. Согласно анализу ДНК, эти переселенцы являются прямыми предками 80 % индейцев, проживающих сегодня на территории Северной и Южной Америки. Однако датировки Монте-Верде и других палеолитических стоянок побудили ученых пересмотреть привычную схему заселения Нового Света. Все указывает на то, что первые люди просочились мимо ледового барьера как минимум на тысячу лет раньше и, вероятно, двигались именно вдоль побережья, то есть были тесно связаны с океаном. Правда, отыскать в этой истории все «концы» едва ли когда-нибудь удастся: со времен Монте-Верде уровень моря успел заметно повыситься, и потенциальные археологические свидетельства ушли глубоко под воду. Итак, профиль берегов постоянно меняется в зависимости от колебаний уровня моря. «Плавающая» переходная зона между сушей и морем претерпевает влияние самых разных сил – благотворных и разрушительных, исходящих сразу с обеих сторон. Существуют, впрочем, и другие, более непосредственные каналы сообщения между этими двумя мирами, ведь подвижные линии контакта жидкой и сухой среды не всегда являются сплошными. Часто они прорезаны коридорами, которые служат переправой через не менее важный раздел: между пресной и соленой водой.