Промежуточная зона

Мы неторопливо пробираемся к воде по узкой тропинке, петляющей вдоль травянистого склона. Ощущение такое, что специально для нас распахнулся портал в альтернативную реальность. На противоположной стороне Корнуолла бушует настоящий ураган: в новостях только и говорят, что о поваленных деревьях и кружащих в воздухе обломках. А тут почти полный штиль, на небе ни облачка, и море лежит спокойное, едва тронутое легкой рябью. Когда мы минуем последнее ограждение, перед нами открывается серая лента в полметра шириной: полоса громадных валунов, отделяющих сочную зелень побережья от изумительной бирюзовой глади. Каменистое пространство выглядит неуютным, пустынным и заброшенным – кажется, ни суше, ни морю нет до него дела. Но в этой сумеречной промежуточной зоне процветает интереснейшая экосистема, обладающая ярким своеобразием.

Места, где смыкаются океан и суша, часто не укладываются в однозначную схему. В них столько нюансов и прихотливых изломов, что нарисовать на карте четкую границу между двумя мирами попросту невозможно^[77]. Вдобавок ко всему эти границы еще и изменчивы. К примеру, зимой 2015 года на побережье корнуолльского городка Портлевен разыгрался невиданный шторм, который меньше чем за сутки полностью оголил местный пляж. Вскоре море выбросило песок назад, но успело напомнить жителям об эфемерности того, что они привыкли считать само собой разумеющимся. Окраины суши постоянно подвергаются самым разным воздействиям. Их терзают тяжелые океанские волны, с подмытых обрывов падают глыбы, осыпается глина… Во время отлива может палить летнее солнце, выжигающее и иссушающее все вокруг безжалостным зноем, а с началом прилива берег может уйти на несколько метров под воду, и тогда по нему с грохотом перекатывается увесистая галька, которую швыряют взад и вперед кипучие валы. К тому же соотношение морской и пресной воды все время меняется в зависимости от уровня дождей. Чтобы существовать в таких нестабильных условиях, требуется исключительная приспособляемость, и есть организмы, которые справляются с задачей поистине виртуозно: морские водоросли. По мнению Тима ван Беркеля, их уникальные свойства, обеспечивающие выживание в этой непростой «пограничной зоне», могут сослужить службу и людям – и помочь в решении многих проблем, которые мы плодим вокруг себя на суше.

Мы перелезаем через гряду валунов, проходим черту прилива, и я начинаю замечать на оголившихся камнях – пока еще влажных – темные спутанные клубки. Сейчас самый пик отлива, а значит, еще шесть часов назад море было на несколько метров выше. Перепрыгивая с камня на камень, Тим показывает мне отдельные скопления водорослей то тут, то там – я присматриваюсь, и невнятные войлочные клубки вдруг превращаются в пеструю мозаику красок и фактур. Вот гладкие лопасти могучих буро-коричневых ламинариевых водорослей, каждая размером с локоть. Вот пучки тонких багряных жгутиков, приютившихся в ложбинке по соседству с глянцевитыми пурпурными лентами. А вот маслянистые ярко-зеленые кустики, пытающиеся отвоевать жизненное пространство у расплющенных оливковых веточек. Еще попадаются кучерявые розоватые всполохи^[78]. И все это богатство произрастает прямо на голых камнях! Мы удаляемся от берега все дальше. Теперь нас окружают небольшие лужицы, и водоросли на глазах приобретают более сочные оттенки: океан демонстрирует нам свой подводный сад во всем его великолепии. «Здесь потрясающая природа. Над головой морские птицы, а вон прямо за теми большими скалами тюлени. Райское место», – говорит Тим.

Он нагибается, чтобы сорвать широкую пластину ламинарии. Я замечаю, что конец у нее неестественно ровный. «Эту недавно срезали, – объясняет Тим. – И она уже начала отрастать». Вот что занимает мысли моего проводника последние десять лет. В 2012 году он основал компанию Cornish Seaweed, которая специализируется на выращивании съедобных морских водорослей безопасными для экологии методами. Одна из самых поразительных особенностей водорослей – невероятная скорость роста. Например, ламинария сахаристая, она же морская капуста, при наличии благоприятных условий вырастает на 3 сантиметра в день. Уже несколько лет как плантация Тима остается практически на одном и том же месте, периодически перемещаясь вдоль короткого отрезка побережья, – и за все это время ни размер, ни здоровье альгофлоры не пострадали. Никакой дополнительной подкормки или пестицидов не требуется: океан сам отлично ухаживает за подводными грядками. Собирают водоросли вручную, обыкновенными ножницами. Срезают только часть веточек, а остальное оставляют, чтобы тело могло развиваться дальше. Урожай сушат, измельчают в хлопья и продают в качестве пищевого продукта. Но польза «морской травы» этим не исчерпывается. Столкнувшись с необходимостью выживать в суровой среде, эти организмы приобрели ряд ценных привычек, из которых и мы, люди, можем извлечь немалую пользу.

Морские водоросли – это так называемые макроводоросли. Иными словами, они имеют достаточно крупные размеры, видимые человеческим глазом. Цветковые растения, как известно, соленую воду не переносят и стараются держаться подальше от океана. Их экологическую нишу в прибрежных зонах благополучно заняли морские водоросли, к которым причисляют три слабо связанные между собой группы организмов: красные (багрянки), зеленые и бурые водоросли. Все они используют энергию солнечных лучей для осуществления фотосинтеза и извлекают из воды химические элементы, необходимые для роста биомассы, а кроме того, сами служат пищей и дают убежище многим морским обитателям. Корни им не нужны: все важные питательные вещества дает вода. Корнуолльский пляж подходит для водорослей идеально, ведь они зависят от привязки к твердому субстрату – с удовольствием прикрепляются к скалистым грунтам и валунам, а на песке селиться не могут. Закаленный характер водорослей поразителен. Во время прилива им приходится выдерживать мощный натиск волн, а во время отлива, когда берега покрывает иссушенная корка соли, – страдать от жажды. Уровень воды меняется четыре раза в сутки. Тим обращает мое внимание на то, что водоросли распределены по зонам: фукус пузырчатый облюбовал место на прибойных камнях у самого берега, фукус зубчатый вместе с пальмарией и нори растет чуть дальше, а химанталия удлиненная («морские спагетти») – еще ближе к морю, на отмелях, которые никогда полностью не обнажаются. Что касается живых организмов, обитающих на этой узкой литорали – так называют участок взморья между линиями прилива и отлива, – то их ареалы еще более тонко дифференцированы. Все зависит от количества поступающего света и кислорода и соответствующих видов водорослей.

Я двумя руками беру широкую бурую пластину и пробую осторожно потянуть в стороны. Она тянется. Тогда я усиливаю напряжение. Она растягивается еще больше. Ткань прочная и упругая, как резина, – рывки прибоя ей не страшны. Здоровые популяции таких водорослей имеют колоссальное значение для многих представителей морской фауны, и не только как источник корма: немаловажно, что плотные эластичные листы гасят энергию волн, создавая в прилегающих водных слоях благоприятные условия для укрытия разных существ. Гибкость и прочность ламинариевых водорослей связана с тем, что в состав их клеточных стенок входят альгинаты. Сегодня эти вещества, добываемые путем экстрагирования, находят применение в качестве пищевых загустителей. В красных водорослях содержатся два других растительных заменителя желатина: агар-агар^[79] и каррагинан, тоже используемые в производстве разнообразных кулинарных продуктов. Так что в каком-то смысле почти все мы едим водоросли ежедневно. Другое дело, что в Британии нет традиции употреблять их в пищу целиком (хотя в Уэльсе до сих пор популярно классическое блюдо laverbread, своеобразное пюре из багрянок), и компания Cornish Seaweed видит свою задачу в том, чтобы это изменить. Тим протягивает мне ветвистый красноватый кустик – кусочек осмундеи. Я кладу в рот и разжевываю. Похоже на какую-нибудь зелень с пикантной горчинкой, никакого «болотного» привкуса. Для салата – самое то. Не случайно во многих странах водоросли ценят как отменное кушанье и охотно культивируют.

Водоросли не всегда могут защититься от бушующего прибоя, а потому особое значение для их выживания имеет способность к быстрой регенерации. Собственно, за счет этого людям и удается добывать ценную биомассу, не истощая ресурс: сборщики, как сказано, берут только часть водоросли, и она легко отрастает от места среза. Благодаря такой скорости развития организмы интенсивно усваивают углерод и создают в своем теле концентрацию питательных веществ и минералов, извлеченных из морской воды. Всем, например, известно, что водоросли богаты йодом^[80] – элементом, который в изобилии присутствует в океане, но мало распространен на суше. Единственный минус употребления в пищу большого количества водорослей, как признаёт и сам Тим, заключается в риске передозировки йода, что может вызвать проблемы со здоровьем. Впрочем, большинству из нас это не грозит, а вот немного восполнить дефицит точно не помешает. Йод – незаменимый микроэлемент, и крайне важно, чтобы в нашем рационе его было достаточно. Продукты, выпускаемые под брендом Cornish Seaweed, в этом смысле идеальны. Их хорошо добавлять в супы, салаты, выпечку, карри. Они отлично сочетаются с более привычными для нас ингредиентами. В целом же спектр применения водорослей необычайно широк: они служат прекрасным удобрением, используются в производстве съедобной упаковки, косметики, кормов для скота^[81] и во многих других сферах. Пока мы с Тимом бродим по отмели, нам попадаются все новые виды водорослей, а заодно и разнообразная морская живность, которая пасется на этих соленых пастбищах. Тим с воодушевлением рассказывает об огромном потенциале водорослей с точки зрения приготовления кулинарных приправ, получения сырья и питательных веществ, поддержания водных экосистем. Мы сходимся на том, что водорослям, пожалуй, повезло: многим они кажутся неприятно-склизкими и блеклыми, иначе бы их давно истребили. Возможно, в будущем люди сумеют лучше уяснить связь водорослей с морем и сушей. Тогда есть шанс, что мы научимся добывать и культивировать их в гораздо бо́льших масштабах, а главное – делать это методами, основанными на гармоничном содружестве с природой, а не на ее завоевании. Литоральный пояс – очень своеобразная среда с непростыми условиями. И очевидно, потенциал водорослей, настоящих чемпионов выживания, мы недооцениваем как раз потому, что не до конца понимаем огромное экологическое значение само́й этой промежуточной зоны.

Вообще говоря, зыбкая переходная полоса между сушей и морем может принимать множество обличий. Мы, британцы, сразу представляем себе наши типичные песчаные пляжи, защищенные высокими скалами или грядами камней, покрытых водорослями. Но ведь на земном шаре встречается куда большее разнообразие прибрежных экосистем: солёные марши, мангровые болота, приморские луга… Любой подобный участок – своего рода «серая» зона, которая одновременно относится и к материку, и к водной среде и населена уникальными по выносливости организмами, целиком не принадлежащими ни к одному из двух миров. Все эти пограничные районы обеспечивают условия для развития многих биологических видов и все чаще рассматриваются экологами как мощный инструмент в борьбе с изменением климата. Может казаться, что океан где-то далеко, но он успешно совершает набеги на сушу, создавая замечательно богатые, самоценные экосистемы. Помимо всего прочего, береговая зона выступает и своеобразным буфером между человеком и водной стихией. Это еще не открытый океан, но наша главная с ним смычка. Побережье правильнее всего сравнить с коридором в другое измерение – воротами, которые открывают нам путь в неведомую вселенную, но сами по себе выглядят знакомо и не отпугивают.