Никогда не сравнивайте океанскую бездну с Луной!

Пока мы еще не распрощались с темой рельефа океанического дна, хочу воспользоваться случаем и поделиться мыслями о наболевшем. К немалой моей досаде в разговорах о глубоководном океане часто повторяется фраза, которая не только в корне неверна, но и вводит в серьезное – и откровенно опасное – заблуждение. Звучит она так: «О Луне (Марсе) мы знаем больше, чем о морских глубинах». Всякий раз, когда я ее слышу, меня коробит. В разных вариациях это превратное мнение тиражируется по меньшей мере с 1948 года^[74], и сегодня многие подхватывают его, ссылаясь на ограниченные возможности батиметрической съемки. Действительно, у нас имеются карты всей поверхности Луны с разрешением 100 метров^[75], тогда как большинство карт подводного рельефа имеют разрешение порядка 1 километра (правда, немало и таких участков океанического ложа, которые изучены гораздо более подробно). Поймите меня правильно, я и сама большая поклонница картографии. Но сопоставлять наши знания о Луне со знаниями об океане представляется мне абсолютно некорректным, и по очень простой причине: их вообще нельзя сравнивать. Океан – сложная динамичная система, подверженная постоянным метаморфозам. В нем собраны огромные массы воды, которые сами находятся в непрерывном движении и влияют на многие природные процессы. В нем кипит жизнь. Луна же – при всей ее важности – всего лишь скопление мертвого каменистого вещества. Вот уже несколько миллиардов лет ее тело почти не меняется. Со всей ответственностью берусь утверждать, что океанские недра мы изучили гораздо лучше, – просто потому, что там есть что изучать! Эдриан, Дебора и сотни других ученых десятилетиями собирают образцы материала, совершают погружения, по кирпичикам выстраивают картину наших знаний о глубоководной вселенной. И говорить, что об этом необъятном мире нам известно меньше, чем о безжизненной небесной скале, – абсурдно и оскорбительно. Оскорбительно как для океанологов, так и для самого океана, тем более что на Луне побывали (на момент написания этих строк) всего 12 человек, которые провели на ней в общей сложности меньше 85 часов, причем все высадки были осуществлены в течение короткого трехлетнего периода, да еще и полвека назад. Чем, собственно, опасно такое сравнение? Всем нам знакомы фотографии, сделанные в ходе полетов по программе «Аполлон»: на них отчетливо видно, что лунная поверхность… практически пустая. Эти снимки недаром принято использовать в строго определенном контексте: либо акцент делается на самих астронавтах с целью подчеркнуть достижения человечества, либо берутся кадры с Землей на заднем плане – и тогда подчеркивается уникальность нашей голубой планеты, затерянной в беспредельности космоса. Иначе говоря, сама Луна всегда служит только фоном и никогда не находится в центре внимания. Проводить аналогию между Луной и океанскими глубинами – значит допускать их родство. Подобное сближение предполагает, что океан тоже есть нечто омертвевшее, статичное, необитаемое, не более чем фоновая картинка. Но это не так! Если мы будем и дальше позволять себе такие параллели, то рискуем оборвать эмоциональную связь с океаном – утратить понимание того, что жидкая оболочка Земли представляет собой грандиозный, удивительный, вечно меняющийся организм, неразрывно связанный с нашей планетой. А потому предлагаю другой лозунг: «Океанская бездна неисчерпаемо богата и динамична, и мы пока еще в самом начале пути к ее познанию». Дальнейшие исследования морских глубин – более чем актуальная задача, ведь этот завораживающий, ни на что не похожий мир таит в себе еще множество загадок. Продолжать изучение Луны тоже, безусловно, необходимо^[76] – одно другого не исключает. Я лишь призываю относиться к океану с должным уважением и прекратить увлекаться безосновательными аналогиями.

Глубоководные бассейны гораздо лучше отражают подлинную сущность океана, чем более знакомые нам прибрежные области. Разумеется, отсюда не следует, что мелководные участки не имеют значения, – напротив. Но надо учитывать еще одно обстоятельство: сами материковые окраины играют не менее важную и поистине уникальную роль, ведь берег является не только горизонтом схождения водной поверхности и дна, но и местом встречи моря и суши. Прежде чем мы поговорим о том, как и почему пересекаются эти границы, попробуем разобраться, какова их природа и почему они оказывают столь значительное влияние на океан. Границы моря и суши

Создателем первого глобуса считается древнегреческий философ и педагог II века до н. э. Кратет Малльский. Чтобы уместить все известные сведения об Ойкумене, утверждал он, глобус должен иметь диаметр не менее 3 метров. Очевидно, уже тогда, 2000 лет назад, люди знали о земном шаре не так уж мало; что же говорить о дне сегодняшнем, когда мы располагаем куда более детальной информацией. Важнейшие из этих деталей касаются одновременно и важнейшей функции глобуса – отображения конфигурации тех самых линий, что разделяют планету на сушу и море. Географические открытия совершались во все исторические периоды, и это побуждало правителей и адмиралов платить огромные деньги за изготовление всё более точных и сложных сферических карт. Знание, как известно, сила – не говоря уже о том, что глобусы потрясающе красивы сами по себе. Достаточно зайти в какое-нибудь старинное поместье или музей, чтобы убедиться: на рубеже XIX–XX веков глобусы были неотъемлемой принадлежностью и учебного класса, и аристократической гостиной. Со временем очертания берегов на них все больше приближались к контурам, привычным нашему глазу. Однако вплоть до 1946 года составление карт строилось на косвенных данных. Пространственное расположение береговых линий определяли логическим путем, на основании положения Солнца и многочисленных топографических измерений. Таким образом создавались весьма точные карты, имевшие громадное практическое значение. Но только в 1946 году с американского полигона в штате Нью-Мексико была запущена ракета «Фау-2» с кинокамерой на борту. Несмотря на жесткую посадку, пленка осталась невредимой, будучи предусмотрительно упакована в защитный короб. Так впервые удалось запечатлеть Землю с достаточной высоты, позволяющей увидеть форму всей береговой линии. Правда, само по себе это мало кого впечатлило: существовавшие атласы всех устраивали, и вполне заслуженно. И все-таки полученные кадры обладали огромной ценностью, поскольку укрепили доверие к научному методу. Позже появились и первые спутниковые снимки. Береговые линии на них полностью совпали с картиной, нарисованной совместными усилиями многих поколений мореплавателей и картографов. Результаты кропотливого многовекового труда были проверены с поистине космической скоростью.

Твердо установленные очертания континентов давно уже стали общим местом. Хрестоматийные волнистые абрисы можно встретить повсюду: на школьных настенных картах, сервировочных салфетках, кружках, пляжных мячах, кухонных полотенцах – и на большом стеклянном шаре, который хранится у меня в ящике стола. От частого мелькания перед глазами эти силуэты превратились в нечто обыденное и самоочевидное, и мы толком на них не смотрим. А между тем многие их особенности, воспринимаемые нами как данность, оказывают решающее влияние на динамику океанической машины. Начать с того, что бо́льшая часть суши – примерно две трети – находится в Северном полушарии. Соответственно, поверхность Южного полушария состоит на 80 % из воды и на 20 % из суши. Если перевернуть глобус, мы увидим, что Южный океан (сплошное кольцо воды вокруг Антарктиды) является этакой распределительной коробкой Мирового океана, связывающей в единое целое Тихий, Индийский и Атлантический океаны. Взглянем теперь на Тихий океан. Жители западных стран не в состоянии в полной мере оценить его масштабы, ведь на большинстве наших стандартных карт он – к великому недовольству тихоокеанских народов – разделен на две части и пренебрежительно отодвинут к краям. В действительности же он огромен: его протяженность по экватору составляет треть всей окружности Земли! Если расположить нашу модель земного шара так, чтобы Тихий океан помещался в самом центре, то суши вы почти не увидите. Теперь давайте снова перевернем глобус и посмотрим сверху на Северное полушарие. Несложно заметить, что Северный Ледовитый океан со всех сторон окружен сушей, за исключением узкого выхода в Тихий океан (этим перешейком служит Берингов пролив) и более широкого – в Атлантику (пространство между Канадой и Норвегией). Общий принцип ясен: континенты представляют собой большие куски земной тверди, разделенные огромными водными пространствами. Последние лежат главным образом на океанической коре, что и обуславливает невероятные размеры глубоководных бассейнов. Правда, океан не везде дышит полной грудью: кое-где ему тесновато (в первую очередь у южной оконечности Южной Америки, в районе островов между Азией и Австралией и у выходов в Северный Ледовитый океан). Как именно расположены эти гигантские бассейны и как они сообщаются между собой – вот что диктует воде правила «дорожного движения» по лицу планеты и сдерживает волю океанической машины. Но что мы можем сказать о самих границах между морем и сушей? В нашей культуре их принято воспринимать как аккуратные контуры на карте, однако в действительности картина куда сложнее: береговая линия подчас оказывается нечеткой, подвижной и своенравной.