Столовая была большая, светлая, с длинными столами и скамейками. Пахло щами и хлебом. За раздачей стояла полная женщина в белом фартуке, разливала суп по тарелкам. Дети сидели рядами, ели молча, изредка перешептывались.

Туманский прошел вдоль столов, оглядывая лица. Дети смотрели на него с любопытством. Но вряд ли они знали, кто он и с какой целью сюда приехал. Может, новый воспитатель. Или чей-то папа.

Шевчук провел Максима и Валю на кухню. Там было жарко, пар валил из кастрюль, повариха месила тесто на большом столе.

— Людмила Ивановна, заведующая столовой, по совместительству — шеф-повар, — представил директор.

Женщина вытерла руки о фартук, посмотрела на гостей оценивающе.

— Про мальчишек спрашивать будете?

— Да, — сказал Туманский. — То, что они не пришли на ужин, — это обычное дело?

— Бывает. Иногда кто-то задержится, опоздает. Но чтоб трое сразу не пришли — редкость.

— Вы сообщили кому-нибудь?

Повариха помедлила.

— Нет. Подумала, вожатые сами разберутся.

Туманский посмотрел на Шевчука. Тот отвел глаза.

— Значит, до вечерней проверки никто не знал, что дети пропали?

Шевчук поправил очки.

— Ну… в общем, да. Мы подумали, что они где-то играют.

Туманский промолчал. Валя стояла у двери, смотрела на Шевчука. Он нервничал и без конца снимал очки, протирал их платком и надевал снова.

* * *

Клуб располагался ближе к воротам. Внутри едко пахло краской и клеем. В одной комнате стояли этюдники, в другой — верстак с инструментами, в третьей — столы с авиамоделями.

Туманский ходил по комнатам медленно, останавливался у верстака, поднимал стружку с пола, трогал незаконченную модель самолета, крутил ее в руках, ставил обратно не на то место. Смотрел, кто из руководителей поправит. Никто не поправил. Подходил к окну, вглядывался в лес за территорией, потом резко оборачивался и задавал вопрос — не тому, кто говорил, а тому, кто молчал. Валя стояла у двери, наблюдала за его работой. Он двигался по помещению, будто собирал невидимые нити, связывающие предметы с людьми, людей с событиями. Иногда замирал посреди фразы собеседника, поднимал руку — подождите — и шел к столу, где лежали детские рисунки, перебирал их, находил нужный, показывал руководителю кружка: а это чья работа? И когда тот называл фамилию, Туманский качал головой, будто что-то не сходилось, хотя не объяснял, что именно. Все руководители кружков отвечали одинаково: конфликтов не было, мальчики были дружелюбные, ничего подозрительного не замечали.