В умах людей орканы веками принимали самые разные обличья. Они становились героями мифов и религиозными демонами, их принимали за плод больного рассудка, неизвестный науке вид или же полностью отвергали саму возможность их существования. Многие видели в них кару небесную за нарушение моральных догм. Однако летописи Ордена Ахерона рисуют иную картину. Эти существа, как следует из их имени, порождены Оркусом – изнанкой бытия, миром мертвых. Проникая в наш мир, орканы приносят лишь хаос. Они – кровожадные хищники, ведомые первобытной жаждой насилия. В земном мире они нашли то, чего им так не хватало в пустоте: бесконечный запас плоти и боли.

Вик открыла дверь, впустив в апартаменты струю холодного и затхлого воздуха, и поняла, что Генри все еще не вернулся. Она проигнорировала приглашение Сары на ужин: аппетит исчез, вытесненный неприятным ощущением после произошедшего на Арене. В неярком свете камина на столе белела записка, оставленная Максом поверх стопки книг. Его размашистый почерк гласил:

«Рекомендуемая литература».

Домашнее задание.

С тех пор как в середине десятого класса Вик бросила школу, книги стали ее единственной опорой. Раньше, когда учеба была скучной обязанностью и отнимала по несколько часов в день, она принимала поток информации как должное. Но оказавшись вне школьных стен, Вик превратила самообразование в щит, заменяя им формальные аттестаты. Стоило ей столкнуться с чем-то пугающим или неясным, она засиживалась до глубокой ночи, лихорадочно заполняя пробелы в знаниях. Чтение превратилось в ее спасательный круг – единственный способ притвориться перед окружающими, что она ничем от них не отличается.

Вик почувствовала азартный трепет и быстро перебрала стопку. Первыми шли увесистые тома, явно служившие учебными пособиями Ордена: «История Ордена Ахерона» Уильяма Раскина и «Теории трансмогрификации» Терренса Верна. Как и все в этом месте, книги в кожаных переплетах отчаянно мимикрировали под древность, но Вик не обманули потертые обложки. Жесткость свежих корешков и безупречная прошивка выдавали недавнюю печать. И этот диссонанс рождал липкое чувство, будто окружающий мир был лишь искусно сконструированной ложью.

Остальные книги в стопке оказались тоньше. Лаконичные архивы трех разных Старейшин, собранные за три, на первый взгляд, случайных года. Вик попыталась понять, по какому принципу Макс выбирал книги с бесконечных полок, но потом, сгребя книги под мышку, просто перебралась в кресло у камина. В свете пламени Вик открыла первый том, стараясь унять нарастающую тревогу. Она жадно вслушивалась в тяжелую тишину замка, ожидая любого звука, который возвестил бы о возвращении брата.

После встряски на Арене Вик часами мерила замок шагами, пытаясь унять дрожь. А позже Сара подтвердила ее подозрения. Большинство учеников действительно вступало в Орден лишь после колледжа, как и говорила Мэй. Значит, Генри стал исключением.

Пока Вик пыталась сосредоточиться на тексте, вопросы в ее голове множились, мешая словам на бумаге складываться в смыслы.

Еще неделю назад они жили как тени, боясь лишний раз привлечь к себе внимание. Почти десять лет Вик строила их жизнь на фундаменте из паранойи, страшась того дня, когда ведьмы придут и заберут брата. Она до последнего надеялась, что это место – лишь страшный миф. И вот теперь Генри с пугающей легкостью отбросил все прежние опасения, доверившись матери, Ордену и самому процессу обучения. От того, как стремительно изменились его взгляды, Вик становилось не по себе.

Вдруг в полумраке апартаментов сухо щелкнул замок. Дверь открылась, и Генри заметно вздрогнул, обнаружив Вик, неподвижно сидящую в кресле у камина.

– Вик! Ты напугала меня… Черт, что у тебя с лицом?

– Подралась.

– О боже.

– Все в порядке, – попыталась заверить его Вик, но Генри принялся мерить гостиную шагами.

– Поверить не могу, что ты уже ввязалась в потасовку. Сначала стычка с профессором, а теперь драка? Мы здесь всего день!

Вик лишь отмахнулась. Ему давно следовало привыкнуть к ее виду. За годы спаррингов синяки стали ее второй кожей.

– Это так нелепо, – продолжал Генри, не скрывая раздражения. – Я из кожи вон лезу, чтобы произвести хорошее впечатление, а моя старшая сестра затевает драки на каждом шагу.

– С чего ты взял, что драку затеяла я? – спросила Вик.

Генри одарил ее красноречивым взглядом, но его молчание говорило яснее слов. Мол, если где-то вспыхивает конфликт, можно не сомневаться – его сестра успела подстрекнуть к нему обе стороны.

– Справедливо, – признала Вик, меняя тон на ледяной. – Но нам нужно поговорить.

Генри вопросительно вскинул брови и опустился на дальний край дивана, словно пытаясь отгородиться от нее.

– Судя по всему, в Ордене не принято начинать обучение в восемнадцать, – отчеканила Вик. – Большинство дожидаются окончания колледжа.

Лицо Генри потемнело, и он нахмурился.

– Тот Старейшина, Натаниэль… он намекнул, что ты в курсе причин такого спешного приезда. – Вик впилась взглядом в брата, пытаясь поймать малейшую тень лжи. – Это выглядит подозрительно, Генри.

Брат сосредоточенно поджал губы, храня тяжелое молчание.

– Ты говорил с ним? – надавила она. – После того визита в квартиру? Или с кем-то еще из Ордена за моей спиной?

Вик боялась своих вопросов. Неужели Генри сговорился с ними за ее спиной? Неужели все это время, пока она выстраивала баррикады их безопасности, он по кирпичику разбирал их изнутри?

– Конечно, нет! – воскликнул Генри, и в его голосе прозвучала искренняя обида. – Этот тип напугал меня до смерти. Ты же слышала его. Он говорил так, будто у меня вообще нет выбора.

– Знаю. – Вик тяжело вздохнула, осознавая, что ситуация заходит в тупик. – Хотела бы я понять, что здесь, черт возьми, происходит.

– А что, если, – начал Генри, нервно поджав губы, – это как-то связано с мамой?

Вик замерла. Это был тот самый поворот, которого она боялась больше всего.

– Мама всегда твердила, что меня ждет великое будущее, – продолжал он. – Ты же слышала. Она называла меня избранным, говорила, что я смогу то, что не под силу никому другому.

Вик смотрела на него, и в груди росло тяжелое чувство. Одна ее часть хотела верить Мередит. Их мать всегда боготворила Генри, видела в его доброте и открытости нечто сверхъестественное. Но другая часть, более жесткая и трезвая, видела лишь слепую материнскую любовь. Для Вик Генри был чудесным, но он был просто человеком. Никаких доказательств его «исключительности» она так и не нашла.

– Может быть, – осторожно произнес Генри, – я действительно здесь нужен.

– Для чего? – Ее голос прозвучал как выстрел.

Генри заерзал на диване, не зная, куда деть руки.

– Вечером я ужинал со старшими новобранцами. Теми, кто здесь уже не первую неделю.

– И? – подтолкнула его Вик.

– Они говорят… точнее, они уверены, что Орден готовится к чему-то страшному.

– К чему именно?

– К войне, Вик. К настоящей войне.

По спине Вик пробежал ледяной холод. Если Орден стоит на пороге войны, то Генри окажется в самом центре удара.

– Не знаю, стоит ли этому верить. – Генри попытался выдавить беззаботную улыбку, но она вышла фальшивой. – Пока это лишь слухи. Никто не знает правды.

– Генри, если надвигается беда, мы должны уйти. Сейчас же.

Наступила долгая, тяжелая пауза.

– Я не хочу уходить, – наконец выдохнул он.

– Но ты не обязан оставаться! – Вик резко встала, ощущая, как внутри все бурлит от возмущения. – Если Натаниэль солгал, если все это – манипуляция, ты можешь подождать. Вернешься через четыре года, после колледжа, как нормальный человек. Неужели ты не понимаешь? У тебя еще есть шанс на обычную жизнь! Все еще можно исправить!

– Но я не хочу ничего исправлять, Вик, – отрезал он, и его голос был пугающе твердым. – И не хочу возвращаться.

– Но почему? Ты ведь даже школу не окончил! – в отчаянии выдохнула Вик. – Ты хоть на секунду задумывался, чего мне стоила твоя учеба?

Она годами выжигала себя дотла, лишь бы его жизнь была легче ее собственной. Вгрызалась в каждую лишнюю смену, стирала руки в кровь, чтобы он мог заниматься спортом. Не спала ночами, помогая ему готовиться к урокам, на которые сама никогда не ходила. И теперь он был готов швырнуть все это ей в лицо.

– Чушь собачья, – огрызнулся Генри. – В масштабах мира это вообще не важно. Ты что, хочешь, чтобы я до конца дней прозябал на какой-нибудь грошовой работе?

Он пренебрежительно отмахнулся, словно проблемы реальной жизни не касались тех, кому посчастливилось стать частью Ордена.

– Придя сюда, мы будто пролезли без очереди, – заявил он с горящими глазами. – Орден подчиняет себе саму реальность, мы можем делать все, что пожелаем! Выходцы из Ордена становятся президентами, сенаторами, великими людьми…

– Угу, и спорю на что угодно, каждый из них сначала получил чертов диплом, – отрезала она, не сводя с него тяжелого взгляда.

– Я бы просто зря тратил время за партой, протирая штаны на уроках математики! – выкрикнул он. – А здесь я на своем месте и действительно могу на что-то повлиять. Я чувствую, что рожден для этой роли!

Вик смотрела на него, раздавленная и ошеломленная тем, какой оборот принял их разговор. Генри был непоколебим. Он говорил с фанатичной убежденностью подростка, который уже вообразил себя центром мироздания, и никакая логика не смогла бы пробить эту броню.

– И что делать мне? – тихо спросила Вик. – Пока ты «играешь свою роль»? Где в этой твоей великой судьбе место для меня?

Если ее место больше не рядом с братом, то где оно вообще?

– Мне нужно пройтись, – бросила Вик. Генри смотрел на нее со смесью жалости и пугающей неуверенности, и этот взгляд был невыносим.

Она резко распахнула дверь и шагнула в темный зев коридора. Плевать на время, плевать на предупреждения о том, что ночью бродить по замку опасно.

– Вик, подожди!.. – донеслось в спину, но дверь за ней уже захлопнулась.

Гнев и растерянность выжигали ее изнутри. Вик металась по каменным лабиринтам, задыхаясь от тошнотворного чувства беспомощности. Как все могло так быстро рухнуть? Брат был ее единственной константой, смыслом ее жизни, а теперь он ускользал, растворяясь в чужих амбициях. Вик задыхалась в этой изоляции, от вечного «все в порядке», которым он отгораживался от ее тревоги.

Что она на самом деле делает в этом замке? Неужели она здесь лишь для того, чтобы вечно быть тенью Генри? Или, сама того не ведая, она искала здесь нечто иное? Шанс наконец сбросить опостылевшие доспехи, заявить о собственных желаниях и впервые в жизни стать самой собой, а не играть роль вечного, бессменного щита.

Вик едва осознавала реальность сквозь пелену бушующей ярости, которая гнала ее вперед. Ноги сами привели ее в восьмиугольную оружейную, где в полумраке холодно поблескивала сталь. Убегая, она оставила свой украденный кинжал в апартаментах и теперь почти физически ощущала его отсутствие. Пальцы непроизвольно сжимались, желая коснуться чего-то смертоносного. Потребность в схватке пульсировала в жилах так остро, как никогда за последние годы.

Сначала Вик сняла со стойки короткий меч и с силой рассекла им воздух. А затем подняла клинок над головой, оценивая его идеальный баланс, и снова нанесла удар, представляя перед собой воображаемого противника. Разворот на пятке, стремительный выпад… и вдруг краем глаза она заметила, как в углу что-то шевельнулось. Вик инстинктивно развернула острие в сторону движения. В памяти мгновенно всплыла тень, которую она видела прошлой ночью. Та самая разумная, текучая тьма, ползущая к замку.

Приготовившись к настоящему бою, она крепче перехватила рукоять, но вдруг узнала замерший в тени силуэт и опустила клинок. Главный Страж прислонился к противоположной стене, безмолвно наблюдая за ней из темноты.

– Ты напугал меня до смерти, – выдохнула Вик, а затем вернула меч на стойку, стараясь игнорировать мелкую дрожь в пальцах.

– Ты умеешь им пользоваться. – Это не было вопросом.

– Да.

Вик скрестила руки на груди, пытаясь защититься от его изучающего взгляда. В густом полумраке его мощный силуэт казался высеченным из самого обсидиана, а глаза светились в сумраке, словно у зверя, вышедшего на ночную охоту.

«Человеческие глаза не светятся в темноте», – твердил ей рассудок, но серебристо-лазурные точки в глубине его зрачков говорили об обратном.

– Откуда? – почти шепотом спросил Ксан.

Его голос отозвался вибрацией прямо в ее груди, заставив сердце биться чаще.

– Даже не помню, – призналась Вик. После разговора с Генри в ней проснулось что-то дикое, первобытное, и страх перед великаном испарился. – После смерти матери я освоила все, что могло убивать.

Она не призналась лишь в том, что ее тяга к оружию была рождена из чистого, первобытного страха. Вик слишком хорошо помнила преследующие ее шаги и влажные шлепки чего-то невидимого во тьме.

– К чему столько тренировок, если не собиралась пускать оружие в ход?

– Мне это нравилось, – она лишь пожала плечами.

Ксан долго молчал, и Вик кожей чувствовала тяжесть его взгляда.

– Ты расстроена, – наконец произнес он.

Его проницательность жалила больнее меча, и закатив глаза, Вик почувствовала, как к щекам прилила кровь. Но она знала – он заметил это даже в темноте.

– Поссорилась с братом.

– И пришла сюда выпустить пар?

– Может, в окружении оружия я просто чувствую себя дома, – бросила она, и в этой шутке правды было больше, чем ей хотелось бы.

Ксан бесшумно вышел из тени, его черный тренировочный костюм сливался с ночным мраком. Вик инстинктивно отпрянула, но тут же заставила себя замереть: она не позволит страху взять верх. Он остановился в считаных сантиметрах. Его близость была осязаемой, тяжелой. Вик сделала судорожный вдох, пытаясь унять сердце, которое, казалось, грохотало на всю оружейную, и осознала, что не может отвести глаз от его массивной шеи и рельефа мышц, проступавших сквозь ткань. Глубокий вдох, и его аромат ударил в горло, словно сжавшийся кулак: смесь пота, мыла и чего-то запредельного, чему у Вик не было названия.

Ксан потянулся за ее спину и снял со стойки такой же короткий меч.

– Иди за мной, – бросил он, уже отворачиваясь.

Вик тряхнула головой, приходя в себя.

Что с ней, черт возьми, происходит? Неужели она действительно вдыхала его запах, как завороженная?

– Возьми клинок, – Ксан кивнул на ряд мечей. – Он тебе понадобится.

«Сосредоточься», – мысленно приказала себе Вик. Перед ней стоял опасный могущественный человек, и он сам потребовал, чтобы она взяла в руки оружие.

С мечом наперевес она последовала за Ксаном через узкий дверной проем и короткий коридор в пустую залу. Он не стал включать свет; лишь бледное лунное сияние проникало сквозь высокие окна, выхватывая из темноты тренировочный мат в центре комнаты. Знакомый вид спортзала заставил тревогу Вик немного утихнуть.

– А теперь я хочу, чтобы ты кое-что сделала, – начал Ксан, когда она соизволила обернуться.

Ее взгляд невольно скользнул вниз, к его талии, подчеркнутой черной тканью форменных брюк.

– Черт, я вовсе не об этом, – прорычал он, заметив ее мимолетный интерес, и Вик с трудом подавила ухмылку. – Я хочу, чтобы ты напала на меня.

Вик опешила, ее рот невольно приоткрылся.

– Но это настоящие мечи, – напомнила она, указывая на заточенную сталь.

Ксан лишь вскинул бровь, словно этот факт не стоил и упоминания.

– С острыми клинками не тренируются, – с нарастающим раздражением отрезала Вик. – Это безумие.

– Не бойся, ты меня не ранишь, – бросил он с такой ледяной уверенностью, что Вик нахмурилась.

– Я беспокоюсь не за тебя, – парировала она. – А за то, что ты используешь это как предлог, чтобы разрубить меня на куски.

Тем не менее она поудобнее перехватила рукоять и приняла боевую стойку. Уголки губ Ксана приподнялись в хищной ухмылке.

– Для этого, Вик, мне не нужно оружие.

Вик глухо выругалась и бросилась в атаку. Нырок, лязг металла, опасный свист у самого позвоночника. Ксан работал как отлаженный механизм, едва не лишив ее оружия в первой же связке. Вик ушла кувырком, развернулась и тут же атаковала в корпус, но наткнулась на глухую стену его защиты. Ксан даже не запыхался. Она заставляла себя не смотреть на сверкающее лезвие, которое так и манило взгляд. Это была ловушка. Вик знала: сталь – лишь исполнитель. Нужно смотреть в его глаза. Только там, в глубине потемневших зрачков Ксана, его планы рождались на мгновение раньше, чем металлический блеск успевал стать угрозой.

Оказывается, Ксан читал ее так же легко, как и она его. Их взгляды намертво сцепились в этом яростном, смертельном танце, и мир вокруг перестал существовать. Его глаза под нахмуренными бровями казались осколками грозового неба, затянутого тучами. Холодные, мерцающие, пугающе проницательные. И чем дольше Вик всматривалась в это лазурное пламя, тем отчетливее чувствовала, как внутри все затихает. Напряжение, копившееся днями, испарялось с каждым звоном стали, с каждым рывком. Ее разум замолчал, уступая место чистому ликованию инстинктов. Она двигалась в унисон с ним, почти не осознавая своих действий, и это беспамятство приносило ей долгожданное, почти болезненное облегчение

Ксан был намного крупнее любого, с кем ей доводилось драться. Вик приходилось прилагать титанические усилия, чтобы сосредоточиться и не думать о его размерах.

«Борьба – это как секс, – пронеслось у нее в голове. – Все дело в мышцах и первобытном чутье. И Ксан в этом мастер».

– Где ты этому научилась? – выдохнул Ксан, едва успев отразить ее выпад в плечо.

– В разных местах, – бросила Вик, уже целясь ему в поясницу. – Почему ты не нападаешь? – выдохнула Вик, нанося резкий удар слева. Она заметила, что с этой стороны его реакция запаздывает на ничтожную долю секунды, и била туда снова и снова. Ксан хладнокровно отразил выпад, продолжая выжидать с пугающим спокойствием. – Ты уже проделывал этот трюк с Мэттьюсом, – бросила она, не разрывая дистанции. – Я знаю, что твоя защита почти безупречна, так что не надейся меня запугать. Играй по-честному, Ксан!

С каждым резким движением Вик чувствовала странную легкость. Ей больше не нужно было следить за его телом, она читала все в его серо-голубых глазах, которые становились все более сосредоточенными и темными от напряжения. Когда он не ответил, она пошла в наступление.

– Интересно, это проблема с контролем? – Она позволила себе дерзкую ухмылку. – Ты такой скованный, Ксан. Весь в броне, потому что боишься сорваться?

В ее голосе звучала настойчивая провокация. Вик знала, что его никто не смел дразнить, и это только подстегивало ее. Она снова рванула вперед, взвинчивая темп, но в следующее мгновение сталь звякнула о пол. Ксан выбил меч из ее рук одним сокрушительным движением.

– Думаю, я бы хотела увидеть, как ты сломаешься, – выдохнула Вик, поднимая оружие. Его ответная улыбка была больше похожа на оскал зверя, почуявшего кровь. В следующее мгновение Ксан бросился в атаку, и Вик едва успела отскочить, развернувшись на пятке в стремительном пируэте.

«Наконец-то!»

Чистая обжигающая энергия забурлила в ее жилах. Она видела, как в его глазах гаснет расчет и разгорается чистый азарт. Вик знала: сейчас начнется настоящая бойня, и это будет стоить любого риска.

Ритм боя стал безумным. Они сталкивались снова и снова, оглашая своды зала яростным лязгом стали. Ксан стиснул зубы, его дыхание стало тяжелым и рваным, кожа блестела от пота, а Вик подстраивалась под его темп, ловя каждое движение его широких плеч. Пытаясь удержаться за холодный расчет в этом раскаленном пекле, она начала считать его вдохи, а парировав очередной удар, дерзко, почти вызывающе ухмыльнулась. Он ответил тем же, словно признавая ее равной. Но тут… ложный выпад влево, молниеносный росчерк клинка в воздухе… и там, где только что стоял Ксан, оказалась лишь пустота. Вик на секунду запрокинула голову, заходясь в торжествующем смехе, но в этот миг ледяная острая сталь коснулась ее горла.

Вик окаменела, ее меч со звоном ударился о пол, оставив ее безоружной. Ксан стоял на расстоянии вытянутой руки, его грудь тяжело вздымалась, а острие клинка замерло точно у ее яремной вены. Один дюйм, одно неверное движение, и сталь прошьет нежную кожу. Если он нажмет чуть сильнее… Вик судорожно сглотнула, чувствуя, как по спине течет холодный пот.

Не смея моргнуть, Вик не отрывала взгляда от его лица. Ксан же застыл, превратившись в изваяние. Он изучал ее с той самой вежливой беспощадностью, от которой в жилах стыла кровь. Казалось, он действительно прикидывал, не станет ли перерезанная яремная вена самым изящным решением проблемы – избавлением от дерзкой помехи, посмевшей нарушить покой его личной цитадели.

Наконец он убрал оружие от ее шеи и небрежно бросил меч на землю. Вик с трудом перевела дыхание.

– Ты лучше, чем я ожидал. – Его голос, хриплый и низкий, заставил ее вздрогнуть.

Воздух в зале мгновенно стал плотным, вибрируя от невидимых разрядов. Вик не понимала, от кого исходит этот опасный ток – от него, от нее самой или пламя вспыхнуло где-то посередине. Она видела лишь его застывшее, словно вылитое из обсидиана тело и слышала его хриплое, тяжелое и рваное после боя дыхание. В этот миг они перестали быть Стражем и чужачкой, дерущимися в пустой комнате. Остались только мужчина и женщина, которых свела вместе темнота.

На мгновение Вик захлестнула уверенность: это не морок и не игра воображения. Воздух между ними гудел от того самого напряжения, которое невозможно сыграть, и Ксан тонул в нем вместе с ней. Когда она медленно, неосознанно облизнула пересохшие губы, его взгляд, потемневший и хищный, мгновенно проследил за этим движением.

– Я знал твою мать, – произнес Ксан, и чары мгновенно рассеялись. – Хотя и не слишком близко, – признался он. – Она была моим наставником, когда я только прибыл сюда, десять лет назад. К тому времени Мередит уже была Стражем-Рейнджером и появлялась в замке лишь изредка. Она была одной из лучших, кого когда-либо видела эта крепость.

– Что с ней случилось? – Голос Вик превратился в едва различимый шепот.

– По официальной версии, она погибла на охоте.

– Но ты настроен скептически, – отрезала она, не сводя с него глаз.

Ксан медленно кивнул, продолжая изучать ее лицо.

– Ходят слухи, что перед смертью она вела двойную игру. Пыталась внедриться в группировку, конкурирующую с Орденом.

– Не знала, что у Ордена есть конкуренты, – бросила Вик.

– Та группа, – его голос стал еще суровее, – куда хуже нас. Им плевать на человеческие жертвы в отличие от Ордена. И они полны решимости поставить нас на колени.

– Будет война, – прошептала Вик, вспомнив мрачное предупреждение Генри. Новобранцы уже чувствовали это удушающее напряжение в воздухе.

Ксан подтвердил ее догадку коротким кивком, не разрывая зрительного контакта.

– Что могу сделать я? – спросила Вик, но Ксан лишь в замешательстве нахмурился.

– Я рассказываю тебе это не для того, чтобы просить о помощи, – отчеканил он. – Я прошу тебя уйти. Убирайся отсюда, Вик.

Вик горько усмехнулась.

– Если ты думаешь, что я брошу брата и просто уйду, то очень заблуждаешься.

Мимолетный проблеск человечности исчез так же быстро, как и появился. Суровая складка между бровей снова превратила его лицо в непроницаемую маску.

– Макс вбил себе в голову безумную идею, – начал Ксан. – Он верит, что магии можно научиться. Что существует третий путь помимо «рожденных» или «созданных», как нас всегда учили.

– И какое отношение это имеет ко мне? – спросила Вик, хотя внутри все сжалось от догадки.

– Макс считает, что именно ты сможешь освоить наш язык. Что, посещая занятия и находясь в этих стенах, ты станешь одной из нас. Искусственной ведьмой.

В груди Вик шевельнулось забытое, почти болезненное чувство. Настолько чуждое ее истерзанному страхом миру, что оно отозвалось резким уколом под ребрами. Надежда.

– Доказав свою теорию, Макс использует твой триумф, чтобы выбить почву из-под ног консерваторов, – продолжал Ксан. – Он выставит тебя перед Советом, чтобы заставить Орден смягчить правила.

– Ты с ним не согласен?

– Неважно, прав он или нет, – отрезал Ксан. – Он строит планы, но забывает, что Орден не прощает еретиков. Макс обещает тебе безопасность, которую не может гарантировать.

– Почему?

– Подумай сама. Никто не может гарантировать жизнь тому, кто стал символом раскола.

– А что, если я откажусь уходить? – Вик выпрямилась, принимая вызов.

Ксан отвел взгляд и долго смотрел в пол. А когда снова заговорил, в его голосе слышалось глухое ворчание, почти смирение перед неизбежным.

– Раз уж ты не уходишь, – произнес он после долгой паузы, – у меня найдется для тебя работа.

Вик иронично вскинула брови.

– Быстро же ты сменил гнев на милость.

Вик невольно улыбнулась, и Ксан тут же нахмурился, поспешно натягивая маску сурового командира.

– Боевым навыкам моих Стражей не помешает серьезная встряска.

– И ты хочешь, чтобы я им «помогла»? – уточнила Вик, опешив от такого предложения.

На лице Ксана промелькнула едва заметная тень улыбки.

– Им чертовски не понравится проигрывать девчонке со стороны. Полагаю, многие из них сочтут это… отличным мотивирующим фактором.

Вик не смогла сдержаться и рассмеялась. Азарт захлестнул ее, вытесняя остатки усталости.

– То есть ты хочешь, чтобы я заставила их драться по-настоящему? – Ксан пожал плечами, словно оправдываясь перед самим собой.

– Бывали у меня идеи и похуже.

Вик прищурилась, изучая его лицо, но ответ был предрешен. Она бы согласилась на что угодно, лишь бы снова скрестить с ним клинки. Только это казалось ей настоящим в стенах Ахерона.

– Идет, – выдохнула она, скрепляя их договор.

– При одном условии, – оборвал ее Ксан. – Главный здесь я. И когда я скажу: «Прыгай»…

– Я прыгну так высоко, как только смогу, – закончила за него Вик.

Ксан коротко кивнул. Судя по выражению его лица, он уже начинал жалеть о том, что впустил эту «проблему» в свои ряды.

– Завтра, – отрезал он, делая шаг назад. – Сара тебя приведет.

Он кивнул на меч, брошенный на маты:

– Убери это, прежде чем идти спать.

– Есть, капитан, – с дерзкой улыбкой отозвалась Вик.

Ксан лишь обреченно качнул головой и скрылся в темноте, оставив ее одну в пустом зале. Когда Вик подняла меч, ее грудь все еще пылала, а мышцы гудели от приятного напряжения. Пусть вдалеке грохочет война, пусть у Макса есть безумный план наделить ее магией, а Генри намертво вцепился в свое решение остаться. Теперь это не имело значения. У Вик появилась своя цель. Своя работа.