Накилави относится к классу Зеркал – существ, способных имитировать человеческий облик, не захватывая при этом само тело. Несмотря на слабую, почти лошадиную шею, накилави обладают двойной мозговой функцией. Чтобы полностью остановить это создание, необходимо отсечь или уничтожить обе его головы.

Ксан осознал масштаб беды, как только увидел черное солнце. Город поглотила неестественная тьма, и он бы впал в панику, если бы не сталкивался с этим черным саваном прежде. Он знал механику этого заклинания и, что важнее, знал его автора. Манн был здесь.

Разрушенные дома застыли среди зимнего пейзажа, точно разбросанные игральные кости. Орден входил в город организованными группами, хотя у них не существовало классического боевого устава – их враг никогда не играл по правилам. В войнах с орками не бывало линий фронта или штабов; с момента первого столкновения и до последнего убитого монстра царил чистый хаос.

Сейчас Стражи держались вместе. Если удача будет на их стороне, они сохранят строй до появления первой серьезной угрозы. Если нет – орда разорвет их в клочья раньше. Идеальный план предполагал разделение на малые отряды для зачистки каждой улицы, пока город не будет свободен или пока последний боец не падет.

Но основная часть разрушений уже свершилась. Орден мобилизовался феноменально быстро – от сигнала об орде до прибытия прошло меньше двух часов, – но этого времени орканам хватило, чтобы стереть деревню с лица Земли. Большинство жителей были уже мертвы.

Стражи с трудом различали что-либо в темноте. Ужасающая мощь заклинания Манна лишала пространство между предметами света, разрушая световые волны по мере их распространения. Оно не только закрывало солнечный свет, но и ослабляло любой источник света, созданный человеком, так что единственным вариантом оставалось магическое освещение. Воздух вокруг Ксана был пропитан магией Манна, словно он оставил за собой невидимое облако, что еще больше усложняло задачу Стражей. Наложить магию на уже существующее поле было непросто, и это требовало больше усилий, чем обычное заклинание. Но если целью было разрушение, то это был гениальный ход. Ксан крикнул остальным, чтобы те держались вместе, а сам свернул с дороги. Он был одним из немногих избранных бойцов, у которых не было отряда. Он и еще несколько Старейшин сражались в одиночку, чтобы быстрее пробираться через заросли. Другие люди только мешали бы ему. Ксану не нужен был свет, чтобы видеть. Жизнь в тени иногда имеет свои преимущества. В городе, точнее в том, что от него осталось, царил хаос. Орканы прибывали целыми толпами, их были сотни. Они заполонили земли, как саранча, и нападали на все, что двигалось. Как и Ксан, они находили утешение во тьме.

В искусственных сумерках эхом отдавались крики. В основном это был торжествующий вой охотников, а не вопли их жертв. Уловив тень движения, Ксан метнулся во двор ближайшего дома и замер. На траве, ссутулившись, сидел краснокожий оркан. Он склонился над добычей с жадностью изголодавшегося бродяги и с хрустом вгрызался в длинную обглоданную кость. Его тупые, почти человеческие зубы с трудом перемалывали сустав. По бесформенному телу, распростертому у ног монстра, Ксан с ужасом узнал в этой «еде» человека.

Оркан не шелохнулся, когда Ксан подошел вплотную. У твари не было глаз – лишь алая, туго натянутая кожа, под которой белел костяк. В этом теле из костей и сухожилий не было органов: ни сердца, чтобы пронзить, ни легких, чтобы сбить дыхание. Чаще всего орканы были лишь марионетками, сшитыми «нитями мертвых», но этот пришел сам. Он просочился сквозь Завесу, облачившись в дешевую имитацию человеческой плоти.

Такие существа легко убивали неопытных ведьм. Достаточно секундного замешательства, неверного жеста или слабой искры заклинания – и ты труп. Без знания их анатомии схватка превращалась в смертный приговор.

Впрочем, один способ работал всегда.

Ксан коротко, с оттяжкой взмахнул топором. Он уже развернулся к дороге, когда голова твари только начала сползать в траву.

В тишине своей комнаты Ксан иногда ловил себя на странной мысли: то, что для других было смертным ужасом, для него стало болезненным утешением. Встреча с орканом для большинства – последний миг в жизни, но Ксану она приносила ледяную ясность. Сражаться было просто. Сражаться с орканами – еще проще.

В такие моменты он проваливался в те глубины сознания, куда не дотягивались ни паника, ни страх. Это была абсолютная отрешенность: разум затихал, уступая место инстинктам и безупречной мышечной памяти. Даже величайшие ведьмы гибли, если не могли обуздать собственный дар, но Ксан не полагался на капризную магию.

В большой игре, масштабы которой он только предчувствовал, риск был слишком велик. Пока была возможность, он выбирал осязаемую сталь. Он призывал оружие, доверяя своим земным талантам и верному топору больше, чем любым заклинаниям.

Исцеление Вик выпило его досуха. Такого опустошения Ксан не знал со времен своего ученичества. Целительство всегда считалось неоправданным риском, чистым безумием, и каждый довод рассудка кричал ему об этом. Он понимал, насколько это опрометчиво и глупо, но не смог отвернуться.

Когда она посмотрела на него этими огромными, полными боли глазами, Ксана захлестнула вина. Магия была единственным способом унять давящую тяжесть в груди, но даже она не принесла покоя. Оставив ее в кабинете Макса, он чувствовал себя последним ничтожеством.

Сейчас ему требовалась предельная осторожность. Он балансировал на грани истощения и не имел права на еще одну ошибку. Нужно было собраться, выкинуть образ Вик из головы. Она в безопасности, она обещала уйти. Вокруг лишь мертвецы и холодный расчет, и только это сейчас имело значение.

Трупы свешивались из окон застывших машин – последняя, отчаянная попытка к бегству. Рядом фонарный столб впечатался в кузов разбитого седана; лобовое стекло превратилось в крошево, залитое густой кровью. Человеческие останки, разбросанные по ближайшей лужайке, окрасили снег в грязно-розовый цвет.

Ксан не видел выживших – только орканов. Возможно, кто-то успел укрыться в подвалах, проявив редкую предусмотрительность, но бойня явно была молниеносной. Стоило солнцу скрыться, как спустя считаные минуты город наводнили твари. Ксан и не предполагал, что их может собраться столько в одном месте. Шансов у маленького городка практически не было.

Город был слишком разрозненным, и Ксан понимал: орканам потребуется время, чтобы прочесать все дома на окраинах. Те, кто успел затаиться в подвалах на периферии, имели призрачный шанс переждать бойню. Однако пока твари кишели повсюду, любая попытка спасения была бессмысленной.

К счастью для немногих выживших, Стражи с их слепящими прожекторами и плотным строем представлялись орканам куда более заманчивой целью. Если эти существа действительно были призваны и только что прорвались сквозь Завесу, как и подозревал Ксан, ими будет двигать инстинктивная ненависть. Непривычный, болезненный свет притягивал их ярость – они стремились уничтожить источник того, что причиняло им физическую боль. В этой первобытной злобе лишь единицы из них догадаются отступить.

Ксан рванул к окраине, туда, где цепочка домов обрывалась перед самой стеной леса. Его план был прост: зайти в тыл основной стае орканов. Он подал сигнал ближайшим отрядам, призывая их к маневру – если удастся зажать тварей в тиски между двумя линиями бойцов, большая часть зверей окажется в ловушке.

Он с ходу перемахнул через сетчатую ограду пустого двора. Металл жалобно заскрипел и задрожал под его весом, и в ту же секунду из темноты отделилась грузная фигура.

Драугр.

Ксан поморщился: не самая приятная встреча. От существа несло невыносимым смрадом разложения. Будь Ксан в лучшей форме, он почуял бы эту вонь еще на подходе к улице, но сейчас истощение притупило чувства. Если бы ветер дул в его сторону, тварь не смогла бы застать его врасплох.

Прорываясь сквозь Завесу, драугры вдыхали подобие жизни в разлагающиеся человеческие трупы. Никто не знал, как эти твари выглядят в своем родном потустороннем мире и есть ли у них там вообще плоть, но даже на фоне прочих орканов этот экземпляр был омерзителен.

Без прямого света его кожа не отливала привычным восковым блеском, который обычно придавал драуграм мыльный пятнистый вид. Из гнилых глазниц на Ксана уставились крошечные, как бусины, глаза, в которых читалась чисто животная, сосредоточенная злоба хищника. Плоть вокруг рта и ушей существа давно истлела, обнажив зубы, потемневшие и похожие на косточки гнилой вишни. Осевшие десны открывали корни, из-за чего обычные человеческие резцы казались неестественно длинными и острыми.

Череп трупа был расколот над правым виском, словно переспелая дыня – след тяжелой, мгновенной травмы. Похоже на последствия ДТП, которые в последнее время стали обычным делом. Драугры питали необъяснимую слабость именно к таким телам – тем, чья жизнь оборвалась внезапно и жестоко.

Руки твари безжизненно болтались вдоль туловища – казалось, драугр еще не вполне освоился в новом теле. Вонь ударила Ксана в лицо с тошнотворной силой, и лишь минутная готовность спасла его от спазма в горле.

Когда монстр бросился в атаку, Ксан встретил его жестким выпадом. Деревянный кол в правой руке вошел точно под челюсть, в мягкую плоть шеи, кратчайший путь к основанию черепа. Драугры оставались активными до тех пор, пока их мозг не отделялся от позвоночного столба. Ксану доводилось видеть, как обрубок головы с одной лишь приросшей рукой продолжал слепо рыскать в поисках плоти. Только полное сожжение ставило точку в их бесконечной охоте.

Существо рухнуло, содрогнувшись в последней конвульсии, когда острие пронзило нервный центр. Не теряя ни секунды, Ксан раздавил пальцами тонкий стеклянный флакон и, невнятно бросив слова заклинания, высыпал содержимое на останки. Труп тут же вспыхнул яростным пламенем, а Ксан, не оборачиваясь на жар, уже скрылся в тени.

Перемахнув через очередную ограду, Ксан вышел к городской площади. Основная масса орканов осталась позади, хотя многие твари наверняка все еще рыскали по окраинам, затаившись в жилых домах. Стражам требовалось выманить их на открытое пространство: чем быстрее закончится зачистка, тем выше шансы найти живых.

– Макс! – крикнул Ксан, уверенный, что его голос достигнет цели.

Прищурившись, он разглядел среди Стражей фигуру Старейшины. Тот отбивался сразу от двух призраков, даже не потрудившись сменить привычный костюм и темное пальто на боевое снаряжение. В руках он сжимал тяжелую трость собственной конструкции, пренебрегая стандартным оружием Ордена. В отличие от Ксана Макс не боялся истощения и в бою полагался исключительно на магию, потенциал которой, казалось, не имел границ.

– Нам нужен свет! – проревел Ксан. – Созывай их сюда, нужно вытащить остальных из нор!

Макс коротко кивнул, зная, что Ксан поймает этот жест даже в суматохе боя. В ту же секунду к Ксану метнулся призрак. Воин пригнулся, мысленно проклиная необходимость тратить остатки сил: эти твари, сотканные из чистой энергии, не имели плоти, и обычная сталь была против них бессильна.

Пока Ксан, скрыв руку в тени, тянулся к магическому артефакту, Макс нанес свой удар. Из центра строя Стражей ударил ослепительный луч. Поток света взмыл в зенит и там раскрылся, точно гигантский огненный цветок, заливая руины города мертвенно-белым сиянием.

Макс удерживал этот маяк всего несколько секунд, но этого хватило: вспышку увидели на километры вокруг. Для орканов это был не просто свет, а яростный призыв к атаке. Теперь они слетятся на это зарево, как обезумевшие насекомые на огонь, – прямо в расставленную ловушку.

Ксан мертвой хваткой вцепился в шею призрака окутанным тьмой кулаком, подавляя его магическую волю. Он мог искалечить сущность, заставить ее потерять призрачную форму, но для окончательного уничтожения существовал лишь один путь – и он требовал непомерной платы.

Белфир.

Годы назад Ксан, как и многие другие охотники, нанес этот символ на свою кожу для мгновенного призыва. Со стороны это казалось почти обыденным: короткий укол ножом, капля крови, нарушающая начертанную линию, и вспыхивало пламя. Но за этой простотой скрывалось изнурительное ментальное напряжение. Ксан до боли стиснул зубы, удерживая даже этот крошечный огонек.

Пламя жадно перекинулось на призрака, а затем и на сухую траву. Свет есть свет: Стражи были достаточно благоразумны, чтобы не приближаться к магическому огню, но орканы, ослепленные яростью, бросались прямо в пекло. Их истошные крики огласили ночь, пока тела превращались в пепел.

До эпицентра схватки оставалось всего несколько домов. Ксан, не тратя времени на созерцание дела своих рук, стремительно направился в самую гущу боя.

Ксан не понимал логики Манна. Почему удар пришелся именно сюда? Этот городок был слишком мал, слишком незначителен. Орден без труда спишет его гибель на трагическую случайность или локальный прорыв, и уже через пару недель мир забудет о руинах.

Насколько Ксан мог судить, в этих улицах не было ничего примечательного. Тем не менее Манн готовил это нападение месяцами. Братство методично собирало орканов, копило их ярость для одного массового удара. Ксан ждал атаки на стратегические узлы, объекты инфраструктуры или великие культурные центры – он лично разрабатывал планы обороны для крупнейших мегаполисов.

Зачем Манну тратить колоссальные ресурсы на это захолустье? Какой скрытый смысл таился в этом уединении? Ксан чувствовал, что упускает какую-то ключевую деталь, которая переворачивала всю картину боя.