Долгое время бытовало мнение, что искусственно созданные ведьмы черпают силу напрямую из Завесы, что в корне отличает их от ведьм рожденных. В отличие от своих более именитых сородичей, им не нужны заклинания или сложные ритуалы, чтобы наладить связь с миром. Их способности – врожденные, и обусловлены они скорее малоизученной связью со смертью, чем чем-либо, относящимся к миру живых.

– Для большинства из вас это последнее занятие в этом классе.

Вик упорно смотрела в тетрадь, стараясь не встречаться взглядом с Натаниэлем. Он сам вызвался вести урок, заявив, что только он знает, как подготовить их к реальности. Странно, что Орден вообще позволил ему учить кого-то после скандала в Лимбо, но статус Старейшины, видимо, делал его неприкасаемым.

Почти все новички уже продвинулись на второй уровень, освоив манипуляцию предметами. Все, кроме Вик. Она так и не сдвинулась с точки. Та сила, что помогла ей открыть дверь Мередит – неважно, была она ее собственной или случайным даром, – сегодня утром просто испарилась.

– Ваше последнее задание как новичков – уничтожить предмет перед собой. – Голос Натаниэля звучал так же высокомерно и монотонно, как текст поношенного учебника. – Эти камни прочнее тех, на которых вы тренировались. Разрушив их сложную структуру, вы докажете, что готовы идти дальше.

Вик почти не слушала. В блокноте на пружине она фиксировала все, что еще помнила об Авалоне. Она начала вести дневник с первого дня, стремясь сохранить в памяти все важные моменты. Покидая замок, она не могла взять с собой ничего материального, только воспоминания, и меньше всего на свете хотела бы их потерять.

Она не пыталась записать вчерашний разговор с Ксаном – те обрывки фраз почти стерлись из памяти. Воспоминание зудело в голове, как оголенный провод: опасное, манящее, обещающее ожог. На вкус оно было как соленый пот, и это ей нравилось. Его брата убил леший. Он попросил ее уйти, и она не стала спорить. Вик проснулась с тяжестью в груди. Ее личный ящик Пандоры был до краев полон чувств, которые она тщетно пыталась запихать обратно.

– Можете начинать.

На столе перед Сарой с треском раскололся кусок окаменевшего дерева. Вик даже не подняла головы, лишь прикрыла лицо рукой, пока в сторону ее пальцев летели щепки.

– Ты просто сдаешься, да? – вздохнула Сара.

– Я не сдаюсь.

– Ты даже не пробуешь, – отрезала Сара. Она бесцеремонно забрала кусок вулканического камня со стола Вик и переложила его на свой блокнот. – Просто малюешь каракули.

Вик отодвинула неровный булыжник в сторону, открывая вид на криво нарисованного манананггала.

– А мне казалось, вышло неплохо.

– Вик, ну же. Что с тобой сегодня? – В классе стоял гул, ученики с трудом осваивали заклинания разрушения. Треск и грохот били по ушам, и у Вик разболелась голова. – Ты боишься? Мы с Мэй могли бы…

– Я не боюсь, – отрезала Вик. – Просто думаю.

– Знаешь, ты всегда можешь со мной поговорить, – мягко добавила Сара.

– Мисс Вуд, – раздался за спиной неприятный голос. Вик закатила глаза: к их столу подошел Натаниэль. Его взгляд скользнул с нетронутой глыбы, которую она должна была уничтожить, на рисунок в блокноте. – Вижу, у вас все еще ничего не получается.

– Ага. – Вик вызывающе улыбнулась ему.

– Старейшина Шепард будет разочарован. Похоже, он все-таки в вас ошибся.

Натаниэль наклонился, упершись рукой в стол и нависая над ней. Сара обеспокоенно взглянула на подругу, но та проигнорировала ее.

– Ты не передумала? Все еще хочешь остаться в замке? – Его голос стал тише, будто они обсуждали что-то личное и дружеское, а не тот факт, что пару дней назад он пытался ее убить.

– Вас это задевает? – спросила Вик. – Я покину замок, когда сама решу, и вы ничего с этим не сделаете.

В его мутных глазах вспыхнул гнев.

– Вы не имеете права знать секреты этого места, – прошипел он.

Вик понимала: провоцировать его – плохая затея. Натаниэль был связующим звеном между Братством Арена Манна и Орденом, и сейчас, когда она чувствовала себя такой беспомощной, ей стоило промолчать. Но она не могла выносить его взгляд и то, как спокойно он ее оскорблял.

– Миссия Ордена веками заключалась в том, чтобы скрывать реальность от людей. Веками, мисс Вуд! – Он навис над ней еще ниже. – Вы хоть представляете, сколько усилий это потребовало? Моя семья предана этой цели с момента основания. И мы ни разу, слышите, ни разу не позволяли человеку так глубоко проникнуть в наш мир.

– Кто-то назвал бы это прогрессом, – ответила Вик, хотя сама в это не верила.

Она кожей почувствовала, как в классе воцарилась мертвая тишина. Остальные новобранцы замерли, прислушиваясь к каждому слову.

– Я пытался разобраться, – процедил он. – Но так и не понял, почему старейшина Шепард так носится с вашим… особым сортом посредственности.

Натаниэль смерил Вик взглядом с головы до ног, задержавшись на ее груди. В этом жесте не было любопытства, только желание унизить. Его взгляд действовал как яд, призванный заставить ее почувствовать себя ничтожной. Для него она была лишь инструментом, вещью, не достойной уважения, и он был уверен, что остальные разделяют его презрение.

– Похоже, у вас проблемы с другими членами Ордена, – холодно бросила Вик. – Вот с ними и разбирайтесь.

– Как ты смеешь…

Вик не дала ему договорить. Она отвела взгляд и сосредоточилась на камне. Когда-то, кажется, целую эпоху назад, эта материя была яростной, раскаленной и живой, уничтожая все на своем пути. Теперь перед ней лежал лишь холодный застывший осколок – черный и хрупкий там, где его когда-то изменили жар и давление. Она вдруг подумала: скучает ли камень по тем временам, когда был таким опасным?

Тишину прервал крик Сары. Девушка в ужасе отпрянула от стола, потому что прямо на глазах мертвый камень начал плавиться, превращаясь в вязкую, пышущую жаром магму.

Без лишних эффектов, без взрывов и разлетающихся осколков – камень просто начал таять. Его края осели, превращаясь в вязкую световую массу. Вик прищурилась от ударившего в лицо жара: булыжник возвращался в свое первозданное состояние, становясь жидким пламенем. Раскаленная магма с шипением прожгла дерево стола и хлынула на пол, заставляя даже древний камень под ногами дымиться.

Вик перевела взгляд на Натаниэля, который поспешно отпрянул, не скрывая охватившего его замешательства.

– Задание выполнено? – холодно бросила она.

Сара мертвой хваткой вцепилась в ее руку, оттаскивая подальше от расширяющейся дыры в полу. Натаниэль хранил молчание, лишь сверля ее потемневшим взглядом. В классе поднялся гул.

– Как ты это провернула? – прошептала Сара, когда они вышли в коридор.

Вик лишь неопределенно пожала плечами, все еще глядя на обугленный провал под столом. Она ведь просто смотрела на него. Она злилась на Натаниэля и неотрывно смотрела на камень – неужели этого было достаточно? Внезапно кожу на запястье обожгло, словно изнутри по венам потек огонь. Проходя мимо других учеников, Вик видела, как те вжимаются в стены, провожая ее испуганными взглядами.

– У нас есть пара часов до тренировки. Нужно найти Макса и выяснить, что вообще происходит.

– Я не пойду на тренировку, – отрезала Вик.

– Что?

Вик не рассказала Саре о встрече с Ксаном и не собиралась этого делать. Она не могла подобрать слов, чтобы объяснить, как этот разговор выпил из нее все силы, оставив внутри лишь гулкую пустоту. Это пугающее чувство было слишком новым; Вик снова и снова представляла, как пытается затолкнуть обратно в банку то, что уже вытекло наружу.

– Мне пора, – бросила она, высвобождая руку, и быстро зашагала прочь по коридору, оставив Сару одну смотреть ей в спину.

Несколько снежинок коснулись ее ресниц, заставив вздрогнуть. Вик сидела на резной мраморной скамье под старым вязом, чьи голые ветви сиротливо клонились к земле, будто ища укрытия от наступающих холодов. Она спрятала ладони под колени, кутаясь в одолженное пальто, и окинула взглядом пустой двор. Заиндевевшие окна замка следили за ней со всех сторон, а сквозь плотные облака пытались пробиться бледные, негреющие лучи солнца.

На свежем снегу чернела лишь цепочка ее собственных следов. Вик вышла сюда за покоем, надеясь, что холод прояснит мысли, а стены замка перестанут давить, давая ей возможность просто подумать. Но тишина не принесла ответов. Вопросы все так же роились в голове, не оставляя ее в покое.

Как бы она ни отрицала это раньше, Вик отчаянно хотела стать своей. Хотела сидеть за одним столом с Сарой и Мэй, не чувствуя себя лишним элементом в отточенном механизме их дружбы. Ей хотелось, чтобы Ксан видел в ней не только хрупкий объект, нуждающийся в защите, но и нечто большее. Она мечтала быть женщиной, способной следовать за своими желаниями, не чувствуя на ногах путы страха, который тянет ее на дно. Вик просто хотела быть сильной – такой же, как остальные. Найти, наконец, свой дом и почувствовать: она там, где должна быть.

Но каждый раз, когда эта сила давала о себе знать, Вик в ужасе отступала. Она не чувствовала ее своей – это была чужеродная стихия, давно вышедшая из-под контроля. Покой в замке оставался недостижимой мечтой. Вик лишь открывала двери, в которые не решалась войти, и множила вопросы, на которые не находила ответов.

– Здесь холодно.

Вик обернулась. По ступеням во двор спускался Макс. На нем был серый костюм и темное пальто, руки он прятал в карманах. Снежинки путались в его волосах, и в этом белом мареве он казался моложе и мягче, чем обычно.

– Как рука? – спросил он.

Вик вытянула левую руку, разминая кисть. Знал ли Макс о том, что сделал для нее Ксан? Знал ли хоть кто-нибудь?

– Не жалуюсь, – коротко ответила она.

Макс смахнул изморозь со скамьи и сел рядом.

– Не могу представить свою мать в этих стенах, – произнесла Вик, глядя на дрожащие на ветру голые ветви вяза.

– А я не могу представить ее где-то еще, – отозвался Макс. – Однажды весной мы просидели под этим самым деревом целый день. Мередит все время ворчала, что за нами следят, и это ее ужасно злило.

– Почему?

– Шел девяносто третий, и мы были первым набором, куда включили созданных ведьм. Нас пришло четверо, но посвящение прошел только я. – Макс покачал головой, погружаясь в прошлое. – В тот год всем пришлось несладко, привыкали к новым порядкам.

– С тобой обходились жестоко, – предположила Вик.

Она понимала: ее собственные трудности в Ордене – лишь бледная тень того, через что прошли первые созданные ведьмы. У него не было поддержки влиятельного старейшины, и он мог рассчитывать только на себя. Макс нахмурился, словно старые воспоминания отозвались тупой болью, но ответил сдержанно:

– Перемены редко бывают безболезненными.

– Не думаю, что мама спускала бы кому-то попытки выставить ее в дурном свете, – с улыбкой заметила Вик. – Она буквально закипала, если чувствовала хоть каплю неуважения.

– О да, – подтвердил Макс. – Как-то раз она поймала на себе слишком много косых взглядов и показала Старейшине средний палец. – Он указал на арочное окно третьего этажа. – Нас троих вызвали на ковер. С нами тогда был и Арен Манн.

Вик попыталась представить Арена рядом с матерью и Максом в этом заснеженном дворе, но картинка не складывалась.

– Как вы вообще сошлись? – спросила она.

Макс вздохнул.

– Мы учились вместе, но Манн и я всегда были… особенными.

– Влиятельными?

– Изгоями, – отрезал он. – Арен приехал с Юга, из бедной семьи без всяких связей, и у него был жуткий акцент. – Макс тихо усмехнулся. – Выглядел как деревенщина, который по ошибке забрел в замок.

Это описание совершенно не вязалось с тем утонченным монстром, который вырывал Вик из снов и убивал невинных ради своих целей.

– Но Мередит любили все, – продолжил Макс, погружаясь в прошлое. – Она была из богатой семьи, с безупречными манерами и совершенно необузданным нравом. Магия, как и все остальное, давалась ей играючи. Я никогда не мог понять, как у нее это получается.

– Она никогда не рассказывала, какой была ее жизнь до нас с Генри, – произнесла Вик. Все, что ей было известно до приезда сюда: Мередит была единственным ребенком, ее родители рано умерли, а о прошлом она вспоминать не любила. – Но став старше, я начала догадываться, что она выросла в достатке. В том, как она держалась, было что-то… мама всегда вела себя как…

– Словно королевская особа? – подсказал Макс.

Вик кивнула:

– Она делала что хотела, а остальные просто подстраивались. И мы тоже.

– Мне в ней это нравилось, – отозвался Макс. – Мы стали друзьями только потому, что она так решила. Не думаю, что нам с Ареном вообще приходило в голову это оспаривать. Слово Мередит было законом.

Макс тряхнул головой, словно сбрасывая нахлынувшие образы и возвращаясь в настоящее.

– В те времена Орден казался могущественнее, чем сейчас, но на деле он был хрупок. Мы не замечали трещин в фундаменте, пока они не поползли по всем стенам, пока Арен не сбежал и все не пошло прахом.

Он улыбнулся – почти смущенно, словно извиняясь за минутную слабость.

Вик хотела спросить: «Как?» Как все в итоге развалилось? Как он мог дружить с Ареном и не замечать гнили в его душе? Как это могло случиться с теми тремя улыбающимися людьми на старой фотографии? Ей хотелось кричать, требовать ответов.

– Почему ты все еще здесь? – вместо этого спросила она. – Твои друзья ушли, а к тебе здесь относятся как к какому-то изгою.

Макс негромко рассмеялся.

– Было бы огромной ошибкой пережить все, что выпало на мою долю, и не использовать этот опыт, чтобы сделать жизнь тех, кто придет после меня, хоть немного лучше.

– Значит, ты веришь, что Орден способен исправиться, – подытожила Вик.

Он заставил бы их измениться, если бы до этого дошло. Именно это он делал с ней, не так ли? Доказывал Ордену, что они ошибаются, показывал путь к другой жизни. Уйти проще всего. Смыть с себя грязь и найти покой в другом месте – это легко. Но, нравится это или нет, у Ордена есть власть. А власть – это единственный инструмент, способный менять мир.

Макс легонько толкнул ее плечом.

– Кстати, поздравляю. Я слышал, что произошло сегодня утром. Добро пожаловать на второй уровень.

– Я все сделала неправильно, – глухо отозвалась Вик.

– Но ты справилась. И справляешься блестяще, как я и предсказывал.

Прошло полдня с тех пор, как Вик призналась Ксану, кто на самом деле скрывается за повязкой на ее запястье. Если бы Ксан хотел донести Максу, что она разгуливает по замку без охраны в таких обстоятельствах, он бы уже это сделал. Его молчание лишь подтверждало серьезность их ночного уговора: Ксан боялся за нее и был готов лгать Максу, лишь бы она была в безопасности. Вик понимала – она обязана сдержать слово.

У нее был шанс прямо сейчас признаться Максу во всем. Показать метку на коже – неоспоримое доказательство того, что она здесь чужая. Клеймо магии, которую она не могла ни осознать, ни приручить. Вик собственноручно впустила врага в Авалон, и Макс имел право знать об этом. Он заслуживал услышать, что она – вовсе не тот триумф, о котором он мечтал. Но Вик не нашла в себе сил разочаровать его. Она не могла разрушить иллюзию, будто действительно заслужила это место.

– Почему Мередит ушла? – спросила она, не поднимая глаз. – Если замок был для нее так важен, почему я выросла за тысячи миль отсюда?

– Разве это не очевидно? Она сделала это ради тебя. Мередит чувствовала, что здесь ты в опасности.

Вик невольно вспомнила брата Ксана – того, кому не посчастливилось оказаться на пути Ордена. Выжил бы он, если бы его не втянули в эту игру?

– Ты ведь родилась в замке, – добавил Макс.

Вик резко вскинула голову, поймав его взгляд.

– Ты прожила здесь первые несколько месяцев, пока Мередит не забрала тебя и не исчезла.

– Я… я не знала об этом, – прошептала она.

– Для Мередит Орден был важнее всего на свете. До того момента, пока не появилась ты.

Вик упрямо покачала головой:

– Но она вернулась. Она бросила меня и вернулась сюда. – Макс осторожно положил руку ей на плечо. Вик обернулась к нему, и в ее глазах заблестели слезы.

– Теперь она мертва, Генри где-то там, а я осталась совсем одна. И все из-за того, что она не смогла оставить этот замок. Она не смогла выбрать меня, она выбрала Авалон.

– Я многого не понимал в твоей матери, но в одном уверен точно: она любила тебя, – мягко сказал Макс. – Я знаю это так же твердо, как собственное имя.

– Недостаточно сильно, – выдохнула Вик, и слезы все-таки хлынули из глаз. – Она любила меня недостаточно сильно, чтобы просто остаться рядом.

Макс притянул Вик к себе. Она с готовностью прижалась щекой к его тяжелому пальто, позволяя ему обнять себя, пока рыдания сотрясали все тело. В горле пересохло, дыхание перехватывало. Казалось, из нее вырываются два десятилетия накопленного смятения и горя. Какое-то время они стояли в тишине, нарушаемой лишь свистом ветра и редкими всхлипами Вик, которые постепенно стихли, когда она наконец решилась открыться.

Вик выпрямилась и вытерла слезы.

– Как бы я хотела, чтобы ты был прав, Макс, – произнесла она. – Больше всего на свете я хочу научиться этому. Если она бросила меня ради этого места и этой силы… может быть, овладей я магией, то стала бы той, к кому ей захотелось бы вернуться?

– Конечно, хотела бы, – мягко ответил Макс. – А как иначе?

– Я думала, что найду здесь хоть что-то. Какую-то связь с ней. Или чувство сопричастности, которого мне так не хватало все время, пока ее не было рядом.

Макс в ответ лишь крепче сжал ее плечо, разделяя эту тяжелую минуту молчания.

– Но это не работает, – отрезала Вик.

В памяти всплыли слова Ксана и тот неприкрытый страх на его лице. Его просьба была до боли простой: спасайся, уходи.

– И мне страшно.

Вик расправила плечи и шмыгнула носом, решительно заталкивая эмоции поглубже.

– Для чего бы я тебе ни понадобилась, Генри справится с этим не хуже, – добавила она. – Он сильный и преданный делу. У них с мамой всегда была особая связь – он сможет тебе помочь. – Вик поймала на себе мрачный взгляд Макса. – В любом случае, это должен был быть он. Мередит говорила, что выбрали его. Он сделает все, что потребуется.

Макс кивнул. Должно быть, он понял: Вик все для себя решила.

– Пока я здесь, в Авалоне для тебя всегда найдется место, – произнес он.

Он на мгновение замолчал, затем поднялся и стряхнул снег с пальто.

– Ты знаешь, где меня найти.

Вик не решилась заговорить, лишь благодарно кивнула. Он в последний раз коснулся ее плеча, развернулся и скрылся из виду.

Вик знала: она сюда больше не вернется. Если она уйдет, то навсегда. Молния не бьет в одно и то же место дважды – мысль возникла сама собой, будто нашептанная кем-то чужим. Вик отмахнулась от нее, как и от странного чувства, что за ней наблюдают, хотя во дворе не было ни души.