Любое пространство обладает собственной магией, кристаллизовавшейся веками. То, что непосильно для отдельной ведьмы, становится реальностью благодаря мощи древнего места. Так, цитадель Ордена в замке Авалон остается одной из немногих точек на карте мира, где маги могут свободно перемещаться в эфире, черпая ресурс в самой структуре замка.

Вик пришла в себя от резкого удара – она распласталась на холодном полу. Сознание возвращалось неохотно, во рту стоял привкус меди, а в голове пульсировала тупая боль. Несмотря на ледяной воздух, по телу разливалось странное лихорадочное тепло. Она попыталась свернуться калачиком и снова провалиться в небытие, но тишину разрезал голос, который она надеялась больше никогда не слышать.

– Приятно, что ты заглянула на огонек. – Голос Арена Манна доносился словно из-под толщи воды.

Вик глухо застонала. Только не это. Только не сейчас.

– Брось, все не так уж плохо. Ты пролетела всего пару футов. – В его тоне слышалась издевательская заботливость.

Чьи-то руки бесцеремонно подхватили ее под мышки и рывком подняли с пола. Вик была слишком слаба и дезориентирована, чтобы сопротивляться. Арен прислонил ее к чему-то холодному, ребристому и бугристому.

– Где я?.. – пробормотала она, хотя ответ пришел сам собой, стоило ей с трудом разомкнуть веки.

Она узнала это место мгновенно. Зал Собраний глубоко под фундаментом Авалона. Те же сводчатые пещерные стены, те же резные ступени, уходящие в темноту. Они стояли на возвышении – там, где обычно восседали Старейшины. Вик нащупала позади себя опору и поняла, что прислонилась к массивной скульптуре в глубине сцены. Прямо слева от ее плеча зияла чья-то каменная разинутая пасть.

Без толпы ведьм в черных мантиях, без рева ритуального костра и этого липкого, животного напряжения зал казался вымершим, мертвым… но от этого ни капли не более гостеприимным.

– Прошу простить за столь бесцеремонный прием. – В голосе Арена сквозила ядовитая вежливость. – Кажется, тебя накачали убойной дозой успокоительного. В любой другой ситуации, полагаю, у тебя хватило бы реакции удержаться на ногах.

Наглый намек на то, что это она виновата в собственном падении, привел Вик в ярость. Она метнула в него испепеляющий взгляд, бессильно откинув голову на каменную скульптуру за спиной – шея просто отказывалась держать вес.

– Чего тебе нужно? – прохрипела она.

– Опять этот тон… Я лишь хотел убедиться, что ты цела. До меня дошли слухи о прескверном инциденте в замке. О человеке, который столкнулся нос к носу с манананггалом… – Он медленно окинул взглядом ее избитое, перепачканное кровью тело. – И с треском проиграл.

– Кто тебе наплел? – Вик с трудом сфокусировала зрение. С момента нападения не прошло и часа. – Не могу поверить… Орден настолько жалок, что даже не в состоянии защитить стены собственного замка от бродячих тварей.

Арен хмыкнул, и в этом звуке послышалось торжество. Он подошел ближе, и Вик увидела, что его глаза в этой полутьме светятся тем же голодным светом, что и глаза существа в квартире Мередит.

Вик прищурилась, и в голове всплыли обрывки разговора с Максом. Поразительно: он выдал ей самую страшную правду именно тогда, когда она корчилась от боли и проваливалась в беспамятство. Сара называла его гением, но, судя по всему, с человеческим сочувствием у него были серьезные проблемы.

С колоссальным трудом, цепляясь одной рукой за холодный камень статуи, Вик поднялась на ноги. Шатаясь, она демонстративно повернулась к Арену спиной.

– Я не собираюсь с тобой разговаривать, – выдохнула она.

– Это еще почему? – Арен лениво обошел ее, снова оказываясь лицом к лицу.

– Мне больно.

– О, дело не в этом. – Он усмехнулся, видя ее насквозь.

– Ладно. Ты мне не нравишься.

– Так-то лучше. Ты все еще дуешься из-за того, что я тебя якобы толкнул? Мы оба знаем, что это ложь.

Вик собрала остатки сил и посмотрела ему прямо в глаза.

– Макс сказал мне, что ты убил мою мать.

В ярко-голубых глазах Арена на мгновение вспыхнуло подлинное удивление, и он непроизвольно отступил на шаг.

– И это… все, что он соизволил тебе сказать? – Его голос стал опасно тихим.

– Он сказал, что ты прикончил ее, когда узнал, что она шпионила за тобой для Ордена.

Глаза Арена снова полыхнули холодным огнем, в них заплескалась ярость, направленная куда-то мимо Вик.

– Мередит никогда и ни за кем не шпионила, – отрезал он, и в его голосе зазвучал металл. – Уж это я могу тебе гарантировать.

– Ты уходишь от темы, – отрезала Вик, стараясь не поплыть от его пугающей близости.

Арен наклонился еще ниже, заставляя ее смотреть прямо в его ледяные глаза.

– И как бы ты отреагировала? – спросил он, понизив голос до вкрадчивого шепота. – Если бы я признался, что поймал Мередит на шпионаже и прикончил ее, просто чтобы проучить Орден? Что бы ты сделала?

– Это правда?

– Сначала ответь на вопрос. Потом я тебе все скажу.

В его взгляде, так близко от ее собственного, плясало что-то по-настоящему опасное. Вик чувствовала, как мысли вязнут: лекарство, вколотое врачом, растекалось по сознанию липкой патокой, замедляя все – от пульса до способности соображать.

– Я не знаю, – наконец выдавила она. – Я даже не могу помешать тебе выдергивать меня из сна и заставлять выслушивать твои бредни. Откуда мне знать, как ты отреагируешь, если я обвиню тебя в убийстве?

– Ты уже это сделала, Виктория.

– Я только передала тебе слова Макса.

Арен отстранился и небрежно прислонился к каменной статуе, скрестив руки на груди. Он долго и внимательно изучал ее лицо, прежде чем заговорить:

– Меня ранит твое предположение, будто я «заставляю» тебя со мной общаться. Я восхитительный собеседник, спроси у любого. И, к твоему сведению… я не убивал Мередит Вуд.

– Тогда почему Макс убежден в обратном?

– Потому что он меня ненавидит? Потому что завидует? Или потому что ему жизненно необходимо назначить меня главным злодеем в великой мелодраме своей жизни? Понятия не имею – спроси у него сама.

Вик едва заметно покачнулась, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Она прижалась спиной к холодному камню уродливой скульптуры, из последних сил борясь с накатывающей яростью и вязкой усталостью, которые туманили рассудок.

– А как насчет этого? – Вик с трудом вскинула руку, выставляя вперед запястье.

Взгляд Арена на мгновение замер на ее коже. Вик могла поклясться, что в этот миг она что-то увидела – какой-то темный замысловатый узор, проступивший сквозь плоть, словно живое плетение из теней. Но видение растаяло быстрее, чем она успела вскрикнуть, оставив после себя лишь чистую бледную кожу.

– А что с ним не так? – невинно переспросил Арен, картинно пожимая плечами.

В его голосе сквозило такое напускное равнодушие, что Вик захотелось ударить его по этому безупречному лицу. Он лгал. Он точно знал, что за метка пульсирует у нее под кожей, и, скорее всего, именно он был тем, кто ее там оставил.

– Ты знаешь, что это, – прохрипела она, чувствуя, как действие успокоительного окончательно берет верх. – Ксан видел это. Макс видел это. И ты… ты единственный, кто не выглядит удивленным.

Арен сделал шаг к ней, и его тень накрыла Вик, сливаясь с чернотой зала.

– Это магия орканов, – выдохнула Вик, чувствуя, как слова царапают горло.

– Я был почти уверен, что ты знала, на что шла, когда соглашалась на участие, – заметил Арен с ленивым любопытством.

– Я думала, что все это… не по-настоящему, – призналась она.

Арен картинно выгнул бровь.

– Разве я давал тебе повод так думать?

Вик тяжело дышала. Гнев окончательно вытеснил остатки рациональности. Перед ней стояло чудовище, убийца, человек, мечтающий стереть Орден с лица Земли и уничтожить таких людей, как Сара. Ей следовало замолчать. Не провоцировать его. Не злить. И все же…

– Кто-то сказал, что это привязка, – внезапно спросила она. – Зачем она нужна?

– Обычно такое любопытство просыпается до того, как начинают колдовать вместе, – усмехнулся он.

– Просто расскажи мне!

Арен посмотрел на нее с притворной, приторной добротой:

– Я всего лишь пытаюсь тебе помочь, Виктория.

– И все же ты продолжаешь это делать! – огрызнулась она. – Ты притащил меня сюда. Ты не выпускаешь меня. Ты держишь меня в плену моей собственной головы, возишься со мной, как с гребаной игрушкой!

– Ты точная копия своей матери. – Его голос стал холодным. – И что же ты собираешься с этим делать?

– Хватит… сравнивать меня… с ней! – выплюнула Вик.

Вик вскочила на ноги, сердце бешено колотилось о ребра. Она мгновенно поняла: это не Авалон. Исчезли давящие своды и запах сырого камня. Вместо них – торжество модернизма: резкие, бритвенно-острые углы, холодный бетон и панорамное остекление во всю стену. За стеклом расстилался безмолвный ночной лес, над которым горели мириады колючих звезд.

Арен стоял совсем рядом, его лицо исказила непривычная мрачность. Он наблюдал за ней, словно хищник за добычей, которая внезапно сменила правила игры.

Вик огляделась. Комната была почти пуста, если не считать странного алтаря в центре и длинных полок, заставленных предметами, которые в полумраке мерцали тревожным багровым светом. Но ее взгляд намертво приковало позолоченное зеркало в полный рост. Оно выглядело здесь чужеродно – антикварный осколок прошлого среди холодного хай-тека.

Вик медленно подошла к нему. Она ожидала увидеть свое отражение – бледное, со спутанными волосами и следами крови. Но зеркало показало ей нечто иное.

– Как ты это сделала? – прошептал Арен.

Он не сводил с Вик взгляда, в котором странно мешались благоговение и подлинный ужас. Похоже, инициатива впервые за все время ускользнула из его рук.

– Ты перехватила контроль над переходом. Я никогда не видел, чтобы кто-то… вытворял подобное.

– Где, черт возьми, мы находимся? – Вик едва узнавала собственный голос, он дрожал от адреналина.

– Это мой дом. – Арен развел руки в приветственном жесте, хотя на его лице все еще застыло ошеломление. – Прошу простить за беспорядок. Я не ждал гостей. Особенно столь… решительных.

Вик отшатнулась от него, чувствуя к этому человеку – или существу – лишь нарастающее отвращение. Она подошла к стене, усеянной полками. От пола до самого потолка тянулись ровные квадратные ячейки размером с ладонь. В каждой, словно заспиртованный орган, лежал один-единственный красный камень. Они пульсировали багровым внутренним светом, а под каждым белела надпись, выведенная мелким, пугающе аккуратным почерком.

Вик, ведомая необъяснимым порывом, протянула руку к продолговатому камню на уровне глаз.

– Я бы на твоем месте не стал… – начал Арен, бросаясь к ней, чтобы перехватить руку.

Но было поздно. Ее пальцы уже сомкнулись на шершавой вибрирующей поверхности камня.

Пальцы Вик сомкнулись на камне, и мир вокруг раскололся.

Это не было просто воспоминанием – это было вторжение. Чужое сознание, запертое в багровом кристалле, хлынуло в нее раскаленным потоком. Перед глазами вспыхнул ослепительный солнечный свет, выжигая стерильные линии дома Арена.

Она больше не стояла в холодном зале. Под ее ладонью был не шершавый камень, а белая кожа руля, отполированная до зеркального блеска. Пахло океаном, дорогим парфюмом и нагретым на солнце металлом. Мужчина, чьими глазами она теперь смотрела, чувствовал абсолютное, почти божественное спокойствие. Он вел шикарный кабриолет по серпантину, вытянув руку вдоль сиденья, чтобы едва касаться плеча женщины по имени Энн.

Это был идеальный день. Сезон закончился, берег был пуст, и прохладный ветер, врывавшийся в салон, казался благословением. Он улыбался, слушая смех Энн, и ни на секунду не жалел о решениях, которые привели его в это кресло.

– Осторожно! – Внезапный крик Энн полоснул по ушам, как лезвие.

Мир накренился. Мужчина резко вывернул руль, шины взвизгнули, теряя сцепление с асфальтом. Вик почувствовала этот ужасающий момент невесомости перед ударом…

– Отпусти! – Голос Арена ворвался в ее видение, он схватил ее за запястье, пытаясь разжать пальцы.

Вик рухнула на колени, все еще видя перед собой разбитое лобовое стекло и летящие в лицо осколки.

Вик отшатнулась, хватая ртом воздух. В легких все еще стоял фантомный запах соли и жженой резины, а в ушах – скрежет сминаемого металла. Тот мужчина в костюме… он просто стоял там, на пустой дороге, как непоколебимая скала, не оставив водителю ни единого шанса. Последний удар о ледяную воду прибоя отозвался в ее собственном теле фантомной болью.

Камень выскользнул из ее ослабевших, дрожащих пальцев. Арен молниеносным движением подхватил его в сантиметре от пола. Он аккуратно вернул кристалл в ячейку, развернув его лицевой стороной к свету.

– Я же предупреждал тебя: не трогай это. – Его голос был сухим и лишенным сочувствия.

Вик трясло. Она подняла глаза на стену с тысячами таких же мерцающих камней. Каждый из них – чья-то жизнь, чье-то последнее мгновение, застывшее в багровом сиянии.

– Это… это коллекция, – выдохнула она, осознавая чудовищность увиденного. – Ты собираешь их смерти. Тот человек на дороге… это был ты?

Арен не ответил, лишь поправил один из соседних камней. Вик бросила взгляд на надпись под тем, который только что держала. На латунной табличке значилось имя, которое заставило ее сердце пропустить удар.

– Это было… это было… – Вик судорожно хватала ртом воздух, пытаясь вытолкнуть из головы чужую агонию. Вкус соленой воды и горячей меди все еще стоял на языке, а в ушах стоял хруст ломающихся ребер.

– Кровавый камень. – Арен произнес это почти буднично. – Тебе ведь знакомо это понятие? В них заперты искры тех, кто ушел. Души, которые я… забрал.

– Они были просто людьми! – вскрикнула Вик, указывая на ячейку. – У них был идеальный день, они просто ехали к морю, а ты…

– Да, да. Это прискорбно. – Он поморщился, словно от зубной боли. – Но на войне часто случаются прискорбные вещи.

Вик обернулась. За ее спиной тянулись бесконечные ровные ряды таких же багровых огней. Сотни. Тысячи жизней, превращенных в инвентарные номера на полках этого модернистского ада. Тошнота подступила к самому горлу.

– Зачем? – выдохнула она, чувствуя, как подкашиваются ноги. – Зачем тебе все это?

– Власть, моя дорогая, – ответил он.

Арен пожал плечами, но в глубине его глаз промелькнула странная, неуместная печаль. Вик замерла, пытаясь понять: неужели он действительно испытывает стыд? Или его угнетает лишь то, что она, дочь Мередит, стала свидетелем его истинного обличия – коллекционера смертей?

Вик попятилась, не сводя с него глаз. В ее воспаленном сознании черты Арена начали искажаться: благородная бледность сменилась хищной маской, мягкая полуулыбка – ледяным оскалом. Бежать было некуда. Лопатки уперлись в холодное панорамное стекло, за которым безмолвствовал чужой лес.

– Ты именно тот, о ком предупреждал Макс, – выдохнула Вик, и осознание этой правды обожгло ее изнутри. – Это ты впустил оркана в замок. Ты годами собираешь эти… трофеи. Ты убил мою мать.

Арен медленно сокращал расстояние. Он покачал головой, и в его взгляде промелькнула искренняя, почти отеческая жалость.

– Ты ровным счетом ничего не смыслишь в мире, в котором тебе не повезло родиться, – произнес он, нависая над ней. – Ты вообразила, будто попала в дешевую пьесу, где добро и зло разложены по разным углам, а выбор прост и очевиден. Но спешу тебя расстроить: в этой истории нет героев, Виктория.

Он замер в нескольких сантиметрах от ее лица, так что она чувствовала его холодное дыхание.

– Думаешь, Мередит была слепа? Думаешь, Макс не догадывался, на что я иду? Никто из нас не вышел из этой воды сухим. Никто не чист. Мы все – соучастники.

Вик отчаянно затрясла головой, пытаясь отгородиться от его слов, как от яда.

– Я не убивал Мередит. Мне это было просто не нужно. – Голос Арена звучал пугающе искренне. – В конце концов, она была на моей стороне. Останься она в живых, она сама привела бы тебя ко мне. Тебя и Генри.

Вик судорожно сглотнула, чувствуя, как липкая паника парализует горло. Генри. Он знал о ее брате, он произнес его имя так легко, будто тот уже принадлежал ему.

– Возможно, я и убийца, – продолжал Арен, сокращая последние сантиметры между ними. – Но в мире, куда ты попала, убийц в избытке. Осуждай меня сколько угодно, Виктория, но в конечном счете правда окажется за мной. И в отличие от твоего драгоценного Ордена я ни разу не причинил тебе вреда. Ни единого раза.

Он медленно положил ладонь на ее щеку. Рука была теплой, сухой и тяжелой, словно отлитой из камня.

– Запомни это.

Вик в ужасе отпрянула, с силой ударившись затылком о холодное стекло, лишь бы разорвать этот контакт. Она не хотела чувствовать его прикосновение, не хотела быть частью его безумного мира.

Она очнулась в абсолютном одиночестве, задыхаясь от нехватки воздуха. Вик лежала в своей спальне в Авалоне, не имея ни малейшего представления о том, как здесь оказалась и сколько времени провела в беспамятстве. Сил на поиски ответов не осталось. Ей почудилось, что в углах комнаты снова колышутся знакомые тени, оберегая ее покой, и она, поддавшись этой иллюзии безопасности, снова провалилась в тяжелый, изнурительный сон.