Орден Ахерона – лишь бледная тень некогда глобальной сети ведьм, сражавшихся единым фронтом против орканов и их разрушительной магии. Пережив гибель всех союзных братств, Орден оказался перед жестоким выбором: как распределить стремительно тающие ресурсы.

В итоге руководство приняло решение сосредоточиться почти исключительно на территории Соединенных Штатов, лишь изредка совершая вылазки в Западную Европу и северные регионы Америки. Остальной мир, к огромному сожалению, на данный момент предоставлен самому себе и своей участи.

Вик замерла в пустом коридоре, чувствуя, как самообладание трещит по швам. Прошлая неделя превратилась в кровавый калейдоскоп: сначала она нашла изуродованное тело женщины, а на следующее утро сама едва не стала добычей того же монстра. Она не могла внятно объяснить, какая сила погнала ее на поиски в одиночку, да еще и под покровом ночи. Знала лишь одно – она обязана попытаться.

Сара и Мэй подробно проинструктировали ее, как взломать охранный контур. Вик грызло чувство вины: чтобы разорвать магическую печать, ей придется намеренно воззвать к той темной связи, которой ее наградил Арен Манн. Но выбора не оставалось. Это были апартаменты ее матери. Ее жизнь, ее похороненные секреты, и Вик кожей чувствовала, что ответы ждут за этой дверью.

По крайней мере, стрикс был мертв. Она до сих пор видела перед глазами, как Ксан голыми руками свернул твари шею. Существо рухнуло мешком, а он просто стоял над трупом, глядя на него с ледяным бесстрастием. Монстра больше нет, но в замке разлилась густая, осязаемая тревога – Орден больше не мог позволить себе роскошь быть застигнутым врасплох.

Крадясь в вязкой темноте, Вик превратилась в один сплошной слух. Призрачная тень, которую она в последний раз видела у порога их с Генри комнат, наверняка все еще бродила где-то в каменных кишках замка. Вик сталкивалась с ней так часто, что та стала почти привычным фоном. Она уже начала сомневаться, был ли это настоящий оркан. Возможно, это лишь фантомный след магии самого Авалона, а не живое существо. Или чья-то жестокая игра.

Впрочем, сейчас это не имело значения. Сегодня она была готова поставить на кон все. Если Сара права и Вик действительно застряла в липком коконе прошлого из-за тайн Мередит, то этой ночью она разорвет его. Она столкнется лицом к лицу с изнанкой жизни матери, какой бы неприглядной та ни была, и наконец купит себе свободу. Правда – это единственный ключ, который позволит ей двигаться дальше. Она обязана его добыть.

Вик казалось, что она уже притерпелась к зловещей ауре ночного замка, но стоило ей прибавить шагу, как старинные портреты на стенах осклабились ей в спину. Знакомый ледяной страх бесшумно пристроился следом, дыша в затылок.

Вик знала, что Сара рвалась пойти с ней. Она видела это жадное нетерпение в глазах Стража и то, как погас взгляд подруги, когда Вик ушла одна, так и не позвав их с Мэй за собой. Но Сара должна была понимать: Вик никогда бы об этом не попросила.

Она не могла впустить кого-то постороннего в этот лабиринт своих изломанных воспоминаний. Не могла, потому что сама не в силах была распутать клубок чувств к матери. Невозможно вычленить и объяснить кому-то одну эмоцию, когда внутри полыхает целый пожар из любви, обиды и непонимания.

Когда Вик поднималась по ступеням северо-западного крыла, воздух вокруг нее вдруг стал плотным и живым. Знакомое, почти интимное ощущение: будто чье-то невидимое дыхание коснулось изгиба ее шеи там, где она переходит в плечо. Словно любовник, склонившийся слишком близко, замер у самой кожи. Вик машинально откинула голову назад, прикрыв глаза, и рвано выдохнула в пустоту коридора.

Опомнившись, Вик затравленно оглядела коридор, пытаясь уловить хоть малейшее движение. Ощущение было пугающе реальным: будто кто-то подошел к ней вплотную и вдохнул ее запах – нежно, почти интимно, как перед поцелуем. Она мгновенно вспомнила о тени. В этой густой, вязкой темноте ничего не менялось, но Вик была готова поклясться, что чувствует присутствие прямо перед собой.

Сердце пустилось вскачь, выбивая дробь о ребра. На мгновение вспыхнуло дикое желание бросить все и сбежать в безопасность своей комнаты, но она тут же раздавила эту слабость. Тень не веяла холодом могилы. В ней не было той липкой, хищной угрозы, что исходила от стрикса.

Вик была готова. Стрикс мертв, тень ни разу не перешла черту, а за поясом у нее теперь грел кожу новый кинжал, стянутый перед уходом из зала. Она до сих пор видела перед глазами лицо Сары в тот момент – полунасмешливое, полураздраженное – и свою виноватую, но упрямую улыбку.

Она двинулась дальше, чеканя шаг по камням. На этот раз она доведет дело до конца, чего бы ей это ни стоило. Еще один поворот, еще один пролет – и во тьме начали проступать номера апартаментов.

Вот она: дверь под номером 481. Вик глубоко вдохнула, лихорадочно озираясь. Коридор был пуст – лишь мертвенный лунный свет и застывшие тени. Она выудила из кармана старый медный ключ, но тот предсказуемо застрял, едва она попыталась провернуть его в замке. Вик навалилась плечом на тяжелое дерево, но невидимая стена, как и в прошлый раз, намертво прижала ее к косяку.

Она тяжело выдохнула и опустилась на колени прямо перед порогом. Боль в суставах от старых синяков, оставшихся после Обряда, сейчас казалась чем-то далеким и неважным. Вик сосредоточилась на воздухе вокруг дверной ручки, следуя совету Сары. Она замедлила дыхание, заставляя мышцы плеч расслабиться.

Мысленно она потянулась к той самой «нитке», что была запрятана глубоко в ее руке, прямо под меткой, где затаилась чужая магия. Вик подавила вспышку жгучего стыда при мысли о том, чей это дар. Сейчас было не время для моральных дилемм – ей нужна была эта сила.

Прошло несколько томительных минут, а может, и целый час, прежде чем пространство вокруг ее пальцев начало вибрировать, и тяжелый, застоявшийся воздух наконец пришел в движение.

Вокруг ручки проявилось нечто вроде густой паутины – спутанной, древней, похожей на одеревеневшие корни, намертво переплетенные друг с другом. Это был настоящий хаос из магических узлов. Вик затаила дыхание: малейшая вспышка волнения – и концентрация лопнет, заставляя начинать все сначала.

Но вот оно, волшебство, материализовавшееся в воздухе, прямо как описывала Сара. Вик подавила дикое желание рвануть эту паутину силой, растерзать ее и выбить дверь. Вместо этого она сосредоточилась, в мельчайших подробностях представляя, как осторожно убирает мешающую прядь волос с лица.

В ту же секунду из общего серого месива выбилась одна-единственная серебристая нить и бесследно растворилась в пустоте. Вик ахнула. Она могла это сделать! Пусть она не способна созидать магию с нуля, но она была способна ее разрушать, разбирая на атомы. Ей было плевать, помогает ли ей сила Арена Манна или ее собственная ярость, – важно было лишь то, что скрывалось по ту сторону.

Прошла целая вечность. Когда Вик наконец распутала последний узел, ее руки крупно дрожали. Она снова обхватила медную ручку и с замиранием сердца повернула ее. Дверь жалобно скрипнула на старых петлях, неохотно приглашая Вик войти в темноту.

Апартаменты Мередит оказались зеркальным отражением тех, где жили Вик и Генри, – словно она шагнула по ту сторону амальгамы, в параллельное измерение, которое повторяет каждое ее движение с едва уловимой задержкой. Едва Вик переступила порог, дверь за ее спиной захлопнулась с глухим стуком. Послышался сухой шепот – магия, подобно ледяной застежке-молнии, мгновенно сомкнула охранный контур, запирая девушку внутри.

В комнатах царил полумрак, прорезаемый лишь тусклым светом из дальнего окна. Вик щелкнула выключателем, но старая проводка не отозвалась. Весь интерьер утопал в книгах: стопки запыленных томов занимали каждую горизонтальную поверхность. Потрепанные переплеты хранили следы долгих часов чтения – их явно перелистывали бережно, держа на ладони.

На стенах в строгом, только хозяйке понятном порядке висели картины. Несмотря на годы запустения и толстый слой пыли, здесь до сих пор чувствовался дух обжитого, любимого места – того самого «дома», которого Вик не могла вспомнить ни в одном из их бесконечных временных пристанищ. Макс не лгал: Мередит провела здесь десятилетия. Именно в этих стенах, а не в реальном мире, было сосредоточено ее истинное «я».

Вик сделала шаг в глубь комнаты, и половицы под ее ногами скрипнули, нарушая многолетнюю тишину.

Вик никогда не верила в привидения, хотя Авалон всеми силами пытался ее переубедить. Но эта квартира была призрачной в самом прямом смысле слова. Жизнь, когда-то бурлившая здесь, застыла, оставив после себя лишь звенящую пустоту. Отсутствие Мередит ощущалось почти физически: оно читалось в слоях пыли на переплетах, в отодвинутом от стола стуле, который будто ждал, когда хозяйка вернется и продолжит прерванное занятие. Даже недопитая бутылка вина на стойке – того самого сорта, который по иронии судьбы полюбила и Вик, – казалась немым укором времени.

Дверь слева была приоткрыта. За ней скрывалась спальня с массивной деревянной кроватью, точной копией той, на которой спала Вик в своей части замка. Цветочные простыни, припорошенные серым налетом лет, были заправлены в спешке, небрежно.

На прикроватной тумбочке Вик заметила фотографию в простой деревянной рамке. Сердце пропустило удар. Она потянулась к ней и осторожно смахнула пыль рукавом куртки, подсознательно ожидая увидеть маленькую себя или брата. Но с пожелтевшего снимка на нее смотрели трое совершенно незнакомых, счастливо улыбающихся людей.

Мать буквально сияла в центре кадра, устроившись на полу перед потертым красным диваном. Волосы Мередит – светлые, идеально гладкие – рассыпались по плечам, а широкая улыбка казалась пойманным мгновением, вспышкой искренней радости. Она была молода, почти ровесница Вик, хотя с ее вечной, застывшей во времени свежестью возраст всегда оставался загадкой.

Позади нее на диване в расслабленных позах сидели двое. Слева – Макс Шепард. Его шевелюра была антрацитово-черной, без единого намека на ту благородную седину, что покроет его виски спустя годы. В больших очках в тонкой металлической оправе, с характерной сардонической полуулыбкой он смотрел прямо в объектив. Мередит по-хозяйски, по-семейному обнимала его за икру.

Но взгляд Вик намертво приковал человек, сидевший напротив. У нее перехватило дыхание, а по спине пробежал ледяной ток ужаса. Арен Манн.

Он казался единственным, над кем время не имело власти – на снимке он выглядел точно так же, как в ее недавних кошмарах. В отличие от остальных Арен не смотрел в камеру. Закинув ноги на диван, он с неприкрытым, почти детским восторгом наблюдал за своими друзьями.

Картина мира Вик рухнула в одночасье. Они не просто знали друг друга. А были близки. Троица изгоев, верных друзей или заговорщиков – они были единым целым. И это означало, что все, что она знала о вражде Арена и Ордена, было лишь верхушкой айсберга.

Они были не просто знакомыми, а друзьями. Настолько близкими, что Мередит хранила этот снимок у самого изголовья, в то время как вся остальная квартира была стерильна от личных фото. А теперь Макс и Арен стояли по разные стороны баррикад в войне, которая грозила сжечь все дотла, а Мередит… Мередит не было в живых уже десять лет.

Вик впилась взглядом в лицо Арена, и по ее спине пополз липкий холод. Неужели этот человек – тот самый монстр, о котором шепчутся в коридорах Авалона? Неужели этот улыбающийся парень, смотрящий на друзей так, будто они – весь его мир, и есть тот расчетливый маньяк, жаждущий власти и истребления ведьм? Почему он выглядит таким… нормальным?

Если Арен действительно был тем, кем его выставлял Орден, а Мередит называла его другом, то кем была она сама? Какую роль ее мать сыграла в этом расколе между двумя самыми могущественными магами современности?

Пульс Вик участился, в висках застучала кровь. Тайны этой квартиры стали почти осязаемыми, они вибрировали в застоявшемся воздухе. Она пришла сюда за точкой, за финалом, за ясностью. Она хотела понять мир матери и причину ее смерти, но внезапно осознала пугающую вещь: возможно, она не хочет знать правду. Потому что правда могла оказаться страшнее любого неведения.

Вик медленно опустила рамку на тумбочку, и в этот момент половица в гостиной за ее спиной отчетливо скрипнула, будто кто-то перенес вес с одной ноги на другую.

Дрожащими пальцами Вик выудила снимок из пазов. Сложив его вдвое, она поспешно сунула бумагу в карман, но в спешке выронила пустую рамку. Та с сухим треском встретилась с полом, и стекло разлетелось на острые осколки.

– Черт… – выдохнула Вик, испуганно озираясь.

На мгновение ей показалось, что Мередит сейчас материализуется из теней и отчитает ее за разбитую вещь, как в детстве. Но квартира ответила лишь гробовой, давящей тишиной. Воздух был неподвижен.

Вик вышла из спальни и направилась к последней закрытой двери в конце коридора. Едва она толкнула ее, как в лицо ударил холод – окно здесь было приоткрыто, и морозный сквозняк неистово шелестел разбросанными листами бумаги. Книги, сотни книг громоздились на полках и прямо на полу, подпирая массивный старинный стол.

Вик шагнула внутрь и замерла, чувствуя, как сердце совершило кульбит и провалилось куда-то в желудок.

За столом кто-то сидел.

На долю секунды – на одно безумное биение пульса, на краткий миг вспышки синапса – ей почудилось, что это Мередит. Та же осанка, тот же наклон головы. Но разум, ледяной и безжалостный, тут же ударил наотмашь: этого не могло быть. И это была не она.

Фигура в кресле медленно начала разворачиваться к ней, и в тусклом лунном свете блеснули глаза, которые Вик узнала бы из тысячи.

Лунный свет, заливавший комнату, бил женщине в спину, превращая ее силуэт в глухое темное пятно. Но волосы… они не были рыжими. Сплошной угольно-черный поток ниспадал на плечи, отливая холодным оловом в призрачных лучах.

Незнакомка сидела неподвижно, спиной к двери. Письменный стол, заваленный рукописями и книгами, почти полностью скрывал ее хрупкую фигуру. По инерции, привыкнув к правилам вежливости внешнего мира, Вик едва не выдавила извинение.

– Простите, я… – начала было она, но слова застряли в горле.

Женщина начала медленно поворачиваться. В каждом движении ее головы и плеч сквозило ледяное спокойствие, словно она явно ждала этого визита. Когда свет коснулся ее лица, Вик увидела острые, высокие скулы и тяжелую, четко очерченную челюсть. Кожа, пугающе бледная, почти прозрачная, словно у мертвеца, казалась фосфоресцирующей, а глубокие тени прятали истинные черты. Темные пронзительные глаза впились в Вик, не давая пошевелиться.

Вик вздрогнула, осознав, что женщина абсолютно обнажена. Острые ключицы опасно выпирали под натянутой кожей, а при повороте корпуса стали отчетливо видны очертания груди. Рассудок кричал, что нужно немедленно отвернуться, броситься вон из этой комнаты, из этого крыла, вообще из замка, но ноги словно приросли к ледяному полу.

Женщина распахнула рот, и ее челюсть – неестественно длинная, выходящая за все человеческие пределы – опустилась почти до самой грудины. Она задышала тяжело и жадно, втягивая прохладный воздух так, будто пыталась распробовать его на вкус. Из глубины ее горла вырывался сухой свистящий хрип.

Вик попятилась к выходу. Тело уже вибрировало от первобытного желания бежать, но разум, парализованный увиденным, отказывался подчиняться. В голове, словно гулкий удар набатного колокола, пульсировала одна-единственная мысль: «Уходи. Уходи сейчас же!»

Боковым зрением она заметила движение. Вик вздрогнула, пытаясь сфокусироваться на странном движении в тени. Какая-то темная бесформенная масса медленно поползла по полу к стене, извиваясь и дергаясь. На мгновение лунный луч разрезал полумрак, обнажив кошмарную деталь.

Это было крыло. Огромное, темное, обтянутое плотной кожистой мембраной.

Вик замерла с приоткрытым ртом, завороженно наблюдая, как костлявый отросток пробирается сквозь завалы книг. С ужасом она осознала, что это крыло – лишь часть целого, и оно растет прямо из лопатки этой женщины, разворачиваясь, как черное знамя ее проклятия.

Пасть твари распахнулась в беззвучном крике, и Вик с ужасом поняла, почему челюсть не смыкается: по бокам торчали чудовищные клыки, как у саблезубой кошки, слишком массивные для любого человеческого лица. Вик задохнулась. Легкие оцепенели, отказываясь впускать воздух.

Крыло с влажным, липким звуком проскребло по каменному полу, смахивая со стола стопки бумаг, которые с глухим шелестом посыпались вниз.

Существо начало медленно подниматься. Когда огромные крылья расправились, они едва не коснулись противоположных стен, заполняя собой все пространство комнаты. Сначала Вик показалось, что женщина просто встает во весь рост, но, когда торс поднялся над краем стола, правда ударила ей в лицо с тошнотворной силой.

У существа не было нижней части тела. Его туловище обрывалось сразу под грудной клеткой – рваное, почерневшее, изъеденное гнилью. Кожа у основания ребер свисала лохмотьями, обнажая зияющую пустоту. В этот миг Вик наконец сделала судорожный спасительный вдох, потому что увидела самое страшное: из развороченного нутра, словно мокрые скользкие веревки, вывалились внутренности. Кишки волочились по столешнице, оставляя влажный след, пока тварь неумолимо сокращала дистанцию.

Надо выметаться!

В мгновение ока, прежде чем Вик успела хотя бы вскрикнуть, существо сорвалось с места и бросилось прямо на нее.

Вик с силой впечаталась спиной в холодный камень. Бледная костлявая рука твари метнулась к ее горлу, и длинные, как иглы, когти едва не распороли кожу. Чудовище зависло в воздухе в сантиметре от ее лица, обдавая могильным холодом, но Вик, повинуясь инстинкту выживания, с силой оттолкнула мерзкое тело и бросилась к выходу.

Ноги заплетались, она зацепилась за дверной косяк и рухнула на пол, содрав ладони о грубый ковер. Превозмогая боль, Вик вскочила и бросилась в глубь коридора, но острые когти существа вцепились в ее бедро, пытаясь остановить. Она рванулась вперед, вырвалась из захвата и снова попыталась бежать.

Тщетно. Когтистая лапа мертвой хваткой вцепилась в ее локоть и резко развернула. Вик швырнуло лицом к твари; она почувствовала, как голова запрокидывается назад под резким рывком. В нос ударила невыносимая вонь – едкая смесь прокисшего молока и старого уксуса.

Вик задыхалась, пытаясь отстраниться от этого кошмара. Существо сжимало ее руку с такой силой, что когти проткнули плотную ткань свитера. Боль была ослепляющей. Вик в отчаянии попыталась нанести удар ногой, но стопа лишь беспомощно рассекла воздух – под грудной клеткой зверя была лишь пустота.

Тварь подтянула ее еще ближе, и Вик увидела, как в глубине бездонной пасти начинает пульсировать тусклый мертвенный свет.

Прижав одну руку к телу, Вик изо всех сил завела другую за спину. Сердце колотилось в самом горле, пальцы в панике царапали пояс, но наконец она нащупала холодный металл. Пальцы мертвой хваткой вцепились в прорезиненную рукоять украденного кинжала. Коротким яростным движением Вик вонзила лезвие глубоко в бок твари.

Существо взревело – оглушительный, потусторонний звук заставил заложить уши, – но оно даже не пошатнулось. Вик лихорадочно рванула нож на себя, понимая, что нужно бить в шею или туда, где когда-то билось сердце, чтобы прикончить это отродье. Она не помнила правил, если вообще когда-либо знала, как убивать подобных тварей.

Она снова схватилась за окровавленную рукоять, торчащую из гнилой плоти, но существо одним мощным взмахом когтистой лапы отбросило ее руку прочь. С яростным рыком тварь самолично вырвала кинжал из своего бока и с презрением швырнула его через всю комнату. Оружие со звоном отлетело в дальний угол.

Существо замерло и снова медленно, со свистом выдохнуло ей в лицо. Запах уксуса и разложения стал невыносимым. Теперь, когда Вик осталась безоружной, тварь начала медленно сокращать те сантиметры, что отделяли ее клыки от горла девушки.

Звук стал ниже и громче. Изнутри донесся свистящий звук. Он был похож на шипение змеи, и Вик с ужасом наблюдала, как из раскрытой пасти монстра выпала длинная тонкая темная веревка. Когда спираль начала двигаться сама по себе, Вик поняла, что это такое. Тяжелый язык твари упал прямо перед ее лицом. В тусклом свете он казался черным, шириной с палец и длиной не меньше фута. На его конце, словно гнилой цветок на лозе, висела луковица. Вик смотрела, как луковица раскрывается и закрывается, а ее лепестки жадно хватают воздух. Вик поняла, что оно собирается сделать, за мгновение до того, как склизкий язык ударил ее по лицу. Она изо всех сил сжала губы. Присоски на кончике языка зашевелились, и Вик почувствовала, как они впиваются в ее щеку. Она приглушенно вскрикнула, когда язык твари пополз к ее рту. Он попытался раздвинуть ее губы, и Вик увернулась. Вик мотала головой из стороны в сторону, пытаясь стряхнуть язык, но тот прилип к ее губам и пытался проникнуть внутрь.

В отчаянии Вик рванулась всем телом назад, пытаясь вырваться из мертвой хватки. Используя инерцию, она вскинула обе ноги и нанесла резкий, яростный удар вверх. Когти твари с хрустом вонзились в ее предплечье, вырывая вскрик боли, но правая нога достигла цели – она со всей силы впечаталась в основание одного из кожистых крыльев.

Раздался отчетливый сухой треск ломающейся кости. Существо взревело, и склизкий язык мгновенно отпрянул от лица Вик. Тварь широко разинула пасть в оглушительном рыке, и на долю секунды ее хватка ослабла. Этого мига хватило: Вик вырвалась и бросилась прочь по темному коридору.

Лишенное опоры и с перебитым крылом чудовище с тяжелым костлявым грохотом рухнуло на пол. Обернувшись на бегу, Вик увидела жуткую картину: зверь приподнялся на бледных руках и, бешено вонзая когти в ковер, потащил свое обрубленное тело вперед. Оно извивалось, словно гигантская гадюка, с невероятной скоростью подползая все ближе и ближе, не собираясь отпускать свою добычу.

Вик рванулась к двери, за порогом которой ее ждало спасение, и с силой дернула ручку. Тщетно. Дверь была запечатана той же вязкой магией, что охраняла апартаменты. Паника ледяной волной накрыла ее: нужно было снова сосредоточиться на плетении, найти ту самую нить, но времени не осталось.

Когтистая лапа сомкнулась на лодыжке Вик и резко дернула на себя. Она рухнула, успев лишь в последний момент развернуться. Сначала страшный удар о каменный пол пришелся на плечо, затем – в затылок. В голове взорвался ослепительный свет, сменившийся густой мутью. Зрение поплыло, мир превратился в неясное месиво теней.

Когти полоснули по икре, впиваясь в живую плоть, пока существо подтягивало ее к себе. Вик вслепую шарила рукой по полу, надеясь ухватиться за стену или край книжного шкафа, но пальцы лишь беспомощно скребли пустоту. Зверь, извиваясь, уже начал карабкаться вверх по ее телу, подбираясь к самому лицу.

Вик закричала. Но из ее груди вырвался не просто крик, а два мощных вибрирующих потока воздуха – звук настолько первобытный и чужой, что она сама его не узнала. Это был инстинкт, дремавший в самых темных глубинах ее существа, ждавший своего часа с самого рождения. Где-то на грани затухающего сознания у Вик мелькнула мысль: раньше ей никогда не приходилось защищаться так.

В этот момент в запертую дверь с той стороны что-то врезалось с сокрушительной силой тарана.

Вик извивалась, из последних сил пытаясь сбросить с себя эту зловонную тяжесть. Она слепо отбивалась ногами, но стопы лишь рассекали пустоту там, где у твари должно было быть тело. Распластанная на полу, она лихорадочно шарила взглядом по вещам матери в отчаянной надежде найти хоть что-то, что станет ее спасением. Она вспомнила о магической связи, попыталась вцепиться в нее, вытолкнуть накопленную внутри силу прямо в монстра, но магия оставалась глуха, затаившись где-то глубоко под кожей.

Единственной защитой остался животный инстинкт: Вик уперлась обеими руками в морду существа, стараясь удержать эту разверстую пасть как можно дальше от своего лица. Не дать ему вонзить язык. Только не это. Но тварь была тяжелее и мощнее, руки Вик уже ходуном ходили от колоссального давления. Она чувствовала, как локти начинают подгибаться – монстр скорее переломает ей кости, чем отступит.

Тварь скалилась, обнажая желтые клыки, а Вик мертвой хваткой вцепилась в ее челюсти. Склизкая смердящая слюна текла по ее предплечьям, обжигая кожу, пока она из последних сил сдерживала этот напор.

Внезапно дверь за ее спиной содрогнулась от очередного удара, и по дереву поползла ветвистая трещина. Помощь была совсем рядом, буквально за тонким слоем дерева, если бы только Вик могла разрушить преграду. Не разжимая рук, она вывернула голову, впиваясь взглядом в дверной проем. Она молила свой разум замолчать, проясниться, вычленить из хаоса те самые магические нити.

И чудо произошло: сначала едва уловимые, они проступили в полумраке, становясь четкими и яркими, как раскаленная проволока. Вик мысленно вцепилась в главную жилу и рванула ее на себя в тот самый миг, когда тварь сумела отшвырнуть ее руку и победно нависла над лицом.

Воздух вокруг мгновенно изменился, став густым и наэлектризованным. Дверь за спиной не просто открылась – она с грохотом впечаталась в стену. В квартиру бесшумным стремительным вихрем ворвалась тень. Она неслась по комнате, набирая скорость, подобно черному шторму. Тварь почуяла угрозу на долю секунды раньше, чем Вик, и попыталась отпрянуть, но было поздно.

Тень настигла ее в одно мгновение. Вик в ужасе поджала ноги, когда непроглядная тьма опустилась прямо перед ней, начиная стремительно менять свою форму, превращаясь из тумана в нечто осязаемое и смертоносное.

Тень будто вскипела, обретая ту же хищную, запредельно угрожающую форму, что Вик видела раньше – сгусток первобытной тьмы, сотканный из самой ночи. Но на этот раз марево не развеялось. Оно начало уплотняться, кристаллизоваться, обретая очертания, отдаленно напоминающие человеческие.

Вот только это существо было слишком огромным для человека. Тени бешено плясали вокруг ядра из плотной живой плоти, пока те не сложились в четкий силуэт мужчины в черном. Тьма окутывала его фигуру, словно грозовые облака – разгневанную планету, готовую к удару.

Из хаоса проступили черты главного Стража. Ксан, даже не взглянув в сторону Вик, ровным неотвратимым шагом двинулся на безногую тварь. Зверь, только что торжествовавший победу, теперь в ужасе забился на полу, лихорадочно ища выход, как и сама Вик мгновением ранее. Но в этих давно заброшенных стенах убежища не было ни для кого.

Когда Ксан приблизился, тварь решилась на последнюю, отчаянную атаку. Упираясь мощными руками в пол, она рванулась вверх, целясь прямо в лицо Стража. Вик ахнула, понимая: монстр хочет проделать с ним то же самое, что едва не сотворил с ней.

Но Ксан лишь коротко бросил фразу на универсальном языке – рокочущий звук, от которого завибрировал сам воздух. В его руках мгновенно материализовалось древко. Не просто посох, поняла Вик, а тяжелое копье. И в ту же секунду в ее памяти всплыл обрывок знаний, который она в панике упустила: убить такое существо можно лишь осиновым колом, вытесанным из досок старого гроба.

В момент прыжка оркана Ксан нанес удар с пугающей отточенной точностью. Навершие копья с влажным хрустом вошло в основание грудины, разрывая гнилые внутренности и пригвождая тварь к пустоте.

Зверь издал пронзительный визг – звук такой частоты, что он буквально ввинтился в мозг Вик, заставляя мир вокруг поплыть. Она завороженно наблюдала, как плоть монстра на глазах начала ссыхаться. Серая кожа натянулась, задергалась в предсмертных судорогах, и через мгновение тело окончательно обмякло, безвольно повиснув на древке.

Ксан с нескрываемым отвращением встряхнул оружие, сбрасывая с него остатки существа. Мертвая оболочка с глухим стуком ударилась о стену и сползла на пол бесформенной кучей тряпья и костей.

Ксан замер спиной к ней, низко опустив голову, словно в беззвучной молитве. Его широкие плечи мерно вздымались в такт тяжелым, затяжным вдохам. Кулаки то сжимались до белизны в костяшках, то бессильно разжимались – он явно боролся с диким желанием разнести здесь все в щепки.

Наконец он медленно обернулся и опустился на корточки прямо перед ней. Их взгляды столкнулись. Вик помнила, что когда-то его глаза казались ей осколками битого льда, но сейчас они превратились в безжалостные зеркала. В них она увидела себя настоящую: перепачканную кровью, изломанную, свернувшуюся на полу в позе напуганного ребенка.

Ксан только что спас ей жизнь. Пульс Вик выбивал бешеную дробь, дыхание со свистом вырывалось из груди, и она окончательно оставила попытки взять себя в руки. Больше всего на свете ей не хотелось, чтобы этот человек видел ее такой – раздавленной и беспомощной. Но она не могла заставить себя попросить его уйти, позвать на помощь или хотя бы самостоятельно встать. Страх парализовал ее, превратив в живой комок нервов.

Ей оставалось только тонуть в этих холодных голубых зеркалах, отчаянно надеясь, что он не разглядит, насколько сильно она напугана – им самим, этим проклятым миром и изуродованным трупом, застывшим в паре шагов от ее ног.

Вик отчетливо видела ярость, застывшую в его чертах. Тяжелые брови сошлись на переносице, прорезав глубокую складку гнева. Лицо Ксана было забрызгано темной зловонной кровью существа – пугающе знакомая картина, ведь именно таким, в багровых пятнах чужой смерти, она увидела его впервые. Как и в ту их первую ночь, он смотрел на нее так, словно сам готов был прикончить на месте.

После пережитого кошмара Вик даже не удивилась бы, попытайся он это сделать. Но ее до глубины души потрясло то, что он злится на нее из-за нападения. Ну конечно, она ведь «обуза». Он сам так ее окрестил. В его идеально защищенном замке только что сдетонировала бомба, и в любом хаосе, особенно если в центре него оказывалась Вик, виновата была только она.

Эта мысль обожгла ее, вытесняя страх холодной, колючей злостью. Адреналин выветривался, оставляя после себя лишь ледяную дрожь. На смену оцепенению пришла острая боль: ныла рука, раскалывалась голова, саднили плечо и икра. Болело все тело целиком.

– Это не моя вина, – выдохнула Вик, и голос ее предательски дрогнул. – Ты не имеешь права злиться на меня за это. Это… это просто несправедливо.

На его челюсти отчетливо перекатился желвак, но Ксан продолжал хранить тяжелое, давящее молчание.

– Тебе нельзя на меня злиться, – упрямо повторила она, пытаясь найти опору в собственной ярости.

– О, я в ярости, – выплюнул Ксан. Он метнул на мертвого оркана взгляд, полный такой лютой ненависти, что бездыханное тело твари дернулось, словно от невидимого удара. – Я в бешенстве, черт возьми!

– Ты же главный, мать твою, Страж! – прошипела Вик, и в ее голосе закипела ответная злость. – Твоя работа – охранять этот чертов замок, не допускать, чтобы здесь творилось подобное дерьмо!

– Думаешь, я этого не знаю?!

Тени вокруг него бесновались, как пламя свечи на шквальном ветру. Вик не понимала: управляет ли он ими намеренно или эта тьма – лишь отражение его внутреннего хаоса, вырывающегося наружу. Она инстинктивно отодвинулась, вжимаясь в стену.

– Какого хрена ты вообще… – Ксан оборвал себя на полуслове и с силой потер висок, будто пытаясь унять невыносимую боль. – Где ты ранена?

Вик лишь прищурилась в ответ. Ксан балансировал на грани срыва, и она не знала, чего от него ждать в следующую секунду. Его тени, словно живые щупальца, заскользили по ее телу, выискивая повреждения. Она не чувствовала физического прикосновения, но само ощущение их присутствия заставляло кожу неметь. После всего увиденного Вик не сомневалась: эти тени – часть его самого, его продолжение.

Взгляд Ксана намертво замер на ее плече – там, где когти твари оставили самые глубокие, кровоточащие борозды.

– Дай посмотрю, – хрипло бросил он.

Ксан потянулся к ней, и Вик пришлось сделать над собой невероятное усилие, чтобы не отпрянуть. Она заставила мышцы расслабиться, пока он осторожно приподнимал ее левую руку, стягивая окровавленный рукав свитера. Ксан резко втянул воздух сквозь зубы, увидев масштаб разрушений: четыре глубокие борозды от когтей доходили почти до самой кости. Разорванная плоть нещадно кровоточила. Похоже, тварь перебила и мышцы, и нервы – Вик с ужасом поняла, что не может даже пошевелить пальцами, не то что сжать кулак.

Она поспешно отвернулась, заметив в ране желтоватый отблеск подкожного жира. «Только не вздумай сейчас отключиться», – приказала она себе.

В этот момент Ксан коротким, пугающе будничным жестом выхватил нож и молниеносно полоснул себя по правому предплечью. Вик ахнула, в оцепенении наблюдая, как густая алая кровь толчками стекает по его руке, с тяжелым, отчетливым стуком ударяясь о ворс ковра. Но Ксан будто не чувствовал боли. Он впился взглядом в раны Вик с такой пугающей концентрацией, что она невольно проследила за его взором.

И тут началось невозможное. Края ее разорванной плоти дрогнули и начали срастаться сами собой. Какая-то неведомая первобытная сила стягивала кожу и возвращала мышцы на место, будто невидимый хирург накладывал стежки со скоростью света. Вик в абсолютном изумлении наблюдала за этой магией крови, осознавая: Ксан отдает свою жизненную силу, чтобы залечить ее ранения.

Вик в онемении уставилась на Ксана, постепенно осознавая суть произошедшего. Весь процесс занял считаные секунды. Там, где зияли глубокие рваные раны, теперь виднелись лишь розоватые полосы, похожие на обычные царапины. Видимо, магия крови работала избирательно, лишь «сшивая» самое опасное, а может, рана была не такой смертельной, как ей померещилось в панике.

– Что за… – начала она, но Ксан не дал ей закончить.

Он рывком поднял ее с пола. Вик глухо застонала – комната перед глазами пустилась в пляс, превращаясь в мутное пятно. Ей потребовалось время, чтобы подавить вспышку раздражения от того, как бесцеремонно он ее перехватил. Вик никогда не считала себя хрупкой и не привыкла, чтобы кто-то распоряжался ее телом с такой пугающей легкостью.

Она предприняла слабую, почти формальную попытку вырваться, но Ксан лишь крепче прижал ее к своей груди, игнорируя протест. Вик пришлось замереть, стараясь устроиться поудобнее, чтобы больное бедро не так сильно терлось о его живот. В тишине коридора ей показалось, что она услышала его сдавленное кряхтение – то ли от веса, то ли от собственной раны, которая все еще продолжала кровоточить.

Дверь в квартиру Мередит захлопнулась за ними с такой силой, что со стены сорвалась картина. Грохот разбитой рамы эхом прокатился по пустому коридору, пока Ксан стремительно нес ее вверх по лестнице. Вик пошатывалась при каждом его шаге, но упрямо не обхватывала его за шею, боясь выказать слабость. Она плотно скрестила руки на груди, игнорируя то, как ткань задевает свежие, едва затянувшиеся рубцы на плече.

Вик вглядывалась в суровый профиль Ксана. При свете факелов в коридоре стали видны глубокие фиолетовые тени, залегшие у него под глазами. Он выглядел не просто уставшим – он казался смертельно изможденным, выжатым до предела.

– Все это время… это был ты, – внезапно выдохнула Вик. – Я видела тебя. В ночных коридорах, на площади, когда ты возвращался к замку.

Она лихорадочно перебирала в памяти все встречи с той призрачной фигурой, которую принимала за монстра или галлюцинацию. Теперь кусочки пазла вставали на свои места. Перед глазами всплыла их самая первая ночь в Авалоне. Вик замерла, и ее рот приоткрылся от ужасающего озарения.

– Ты был в моей комнате! – почти выкрикнула она.

Та ночь, когда ей снился Арен Манн… Она ведь чувствовала чужое присутствие. Кто-то затаился в углу, полностью слившись с густой тенью.

– Ты… ты просто стоял там и наблюдал за тем, как я сплю?

На мгновение ей показалось, что на лице Ксана промелькнуло замешательство, но он тут же окаменел и снова уставился в пространство перед собой. Его молчание взбесило Вик еще сильнее.

– Не верится… – прошептала она, и в ее голосе задрожала ярость. – Ты шпионил за мной. Неделями таскался следом, как цепной пес.

Прежде чем он успел ответить, впереди показались массивные двустворчатые двери кабинета. Ксан, не замедляя шага, с силой ударил по ним ногой. Створки с грохотом распахнулись, и Макс, явно не ожидавший такого бесцеремонного вторжения, рывком поднялся из-за стола. Его минутное возмущение мгновенно сменилось острой тревогой, стоило ему увидеть окровавленную Вик.

Не проронив ни единого слова, Ксан почти швырнул ее на диван. Вик, задыхаясь от негодования, попыталась вскочить, но он уже развернулся к выходу. Дверь захлопнулась за ним с такой яростью, что задрожали стекла в книжных шкафах.