Большинство практикующих магов так или иначе используют проводники. Они упрощают контроль над силой и позволяют ведьме сосредоточить энергию на более тонких и сложных задачах. Чаще всего роль проводников играют необработанные природные элементы, заимствующие саму структуру мироздания. Магам-новаторам удалось адаптировать под эти цели почти все виды оружия, а некоторые научились наносить проводники прямо на кожу.

Вик проснулась в ярости. Стоило ей открыть глаза, как сознание услужливо подхватило нить вчерашнего скандала. В дополнение к злости в висках тупо стучала головная боль – последствие дешевого вина из «Замка Леты».

Обратный путь через лес в пьяном угаре дался им с Сарой и Мэй подозрительно легче, чем трезвый поход в чащу, но облегчения это не принесло. Каждое слово Ксана эхом отдавалось в сознании Вик, отравляя каждую мысль. Ей хотелось его ударить. Или застрелить.

Его наглость не знала границ. Он хладнокровно препарировал ее чувства, насмехался над влечением, которое она сама едва успела осознать, и с видом пророка заявлял, что знает ее лучше, чем она сама. Ксан был идеальным воплощением всего гнилого, что было в Ордене. Эти люди упивались властью над теми, кого даже не пытались понять.

Орден прикрывался альтруизмом и заботой о «балансе», но на деле все сводилось к контролю, иерархии и бесконечным запретам. Нужно быть законченным маньяком контроля, чтобы запереться в лесной глуши и воображать, будто понимаешь мир лучше тех, кто в нем живет.

Ксан решил, что ей просто нужна «точка в истории». Он был уверен: стоит ей разузнать побольше о Мередит, как она покорно соберет вещи и исчезнет, обретя свой призрачный покой.

Мог ли Ксан быть прав? Вик попыталась вызвать в памяти образ Мередит – той, настоящей. Рыжеволосая, порывистая, живая. В холодных, пропитанных вековым спокойствием залах Авалона она смотрелась бы чужеродно, как экзотическая птица в каменном мешке. Ее смех – земной, заразительный и всегда чуть более громкий, чем позволяли приличия, – эхом разносился по каждой их квартире. Мередит буквально излучала радость, и этот звук был сердцем их дома.

Вик представила, как этот смех вонзается в мертвую тишину замка, пытаясь вдохнуть жизнь в его пустые коридоры. Эти два образа – солнечная мать и мрачный Авалон – никак не желали склеиваться воедино, и от этого противоречия у Вик заныли зубы. Реальность двоилась, расходящиеся нити тянули ее в разные стороны, и она понимала: одна из них обязана куда-то вести.

Когда за завтраком она встретилась с подругами, Сара выглядела немногим лучше нее самой. Похмелье явно давало о себе знать: волосы уложены кое-как, обычно живые карие глаза потускнели. Вик знала, что в зеркале увидит такое же печальное зрелище.

Мэй же, напротив, была безупречна. Она сидела с идеально прямой спиной, напоминая верховного судью, по ошибке зашедшего на кухню. Вик удостоила ее хмурым, тяжелым взглядом.

– И тебе доброе утро, – ровным тоном произнесла Мэй, в котором не было ни капли сочувствия к их состоянию.

Вик застонала, когда горячий кофе обжег язык. В этот момент мимо прошел Генри; по пути к своему обычному столу он по-свойски взъерошил ей волосы. Вик проводила его сердитым взглядом и принялась судорожно приглаживать растрепавшуюся прическу.

– Ты нас сглазила, Вик, – подала голос Сара, подпирая голову рукой. – Обычно утро после «Леты» проходит не так мучительно.

– Думаю, все дело в тех шотах, – вставила Мэй, хладнокровно намазывая маслом тост, стащенный из тарелки Сары. – Это ведь была твоя идея – перейти на тяжелую артиллерию.

– Серьезно? – Вик нахмурилась, пытаясь выудить из памяти хоть какие-то детали. – Я напрочь забыла про шоты.

«Замок Леты» полностью оправдывал свое название, стирая из головы события прошлой ночи. Но теперь, когда Мэй напомнила об этом, в сознании всплыли обрывки: Ксан уходит, оставляя после себя шлейф из несказанных слов и странного напряжения, а Вик, задыхаясь от ярости и желания все забыть, требует текилу. Судя по тому, как немилосердно сейчас раскалывалась голова, план по «очистке памяти» сработал безупречно.

Сара со стоном уронила голову на скрещенные руки, а Мэй, проявив редкое милосердие, похлопала ее по плечу и пододвинула поближе густо смазанный маслом тост.

– Хотите выбить друг из друга всю вчерашнюю дурь? – предложила Вик, разминая затекшую шею.

– Не уверена, что это здоровый способ справляться с эмоциями, – пробормотала Сара, ища поддержки у Мэй.

– Конечно, – отрезала та одновременно с ней, заставив Сару лишь обреченно вздохнуть.

После завтрака, состоявшего из ударной дозы жиров и белков, головная боль начала понемногу отступать. Троица направилась в тренировочный зал – то самое помещение, где Вик уже не раз отрабатывала приемы со Стражами. В центре все было привычно: маты, тяжелые гири, снаряды. Но вдоль боковой стены тянулись полки, заставленные внушительной коллекцией странных артефактов.

Вик догадалась, что большинство из них – те самые проводники, о которых она читала: предметы, помогающие ведьмам структурировать энергию. О назначении других она не имела ни малейшего понятия. Вик на мгновение замерла, вглядываясь в пустые глазницы огромного черепа какого-то неведомого зверя, и поежилась, даже не пытаясь представить, для каких обрядов может служить этот жуткий трофей.

– Насколько мне известно, – подала голос Мэй, – череп лося пока никому особо не пригодился.

Вик шагнула к мату, на ходу стягивая лишнюю одежду, пока не осталась в одних спортивных штанах и топе. Она привычно забинтовала запястье, скрывая метку, но слова Ксана всплывали в памяти каждый раз, когда ее взгляд падал на руку. Сара тем временем взобралась на стопку матов и уселась там, по-турецки скрестив ноги и подперев подбородок кулаками.

– И что мы тут забыли в субботу, народ? – простонала Сара. – Это же кощунство. Мы должны отдыхать.

– Отдыхать? – переспросила Мэй с ледяным недоумением. – Что это вообще значит – «отдыхать»?

Сара лишь обреченно качнула головой. Вик поймала себя на мысли, что начинает понемногу понимать эту колючую Стражницу. А что, если враждебность Мэй вовсе не направлена на саму Вик? Что, если все дело в Саре? Мэй вела себя так, будто охраняла подругу от любой угрозы, а Вик по себе знала: ради защиты тех, кто дорог, люди способны на самые безумные поступки. В конце концов, разве не поэтому она сама оказалась в этом замке?

– Мне так и не довелось сойтись с тобой в спарринге с самого первого дня, – бросила Мэй. – Чувствую себя обделенной.

– Думаю, Ксан не просто так держит вас на расстоянии, – вставила Сара, прикрывая рот ладонью.

– Группы, с которыми ты тренировалась, заметно прибавили, – продолжила Мэй, в упор глядя на Вик. – Мне любопытно, из-за чего поднят весь этот шум.

Вик подавила невольное желание возгордиться и уперла руки в бока.

– Как насчет сделки? – спросила она.

Мэй вопросительно вскинула бровь.

– Тебе нужно подтянуть захваты, – отрезала Вик, и лицо ведьмы помрачнело. – Как ты, должно быть, помнишь, я отлично владею борьбой. Я могу тебя поднатаскать.

– В обмен на что?

– У меня проблема с магией, – призналась Вик под проницательными взглядами обеих ведьм. – Есть одна дверь, и я в упор не понимаю, как ее открыть.

Мэй прищурилась и коротко кивнула. Когда Сара попыталась вклиниться с уточняющими вопросами, Мэй резко ее оборвала:

– По рукам. Давай сделаем это.

Спустя две минуты Мэй уже глухо впечаталась в мат.

– Как… как ты это провернула? – простонала она, переворачиваясь на бок и пытаясь отдышаться.

Вик даже не вспотела.

– Ты тратишь слишком много сил на эффектные, высокоэнергетические финты. Неважно, насколько ты быстра, но этот разворот для удара ногой – чистая трата ресурсов. Ты сама себя замедляешь и открываешься для удара.

– И где ты только всему этому научилась? – проворчала Мэй. Она явно была недовольна собой, а не мастерством Вик.

– Да где придется, – пожала та плечами. – Каждые пару месяцев я меняла спортзал, так что нахваталась понемногу отовсюду.

– Зачем такие сложности? – спросила Мэй, и Вик поймала себя на мысли: они впервые разговаривают по-человечески, почти как приятельницы.

– Когда мама пропала, брат был уверен, что за ним придут следующим. Мы залегли на дно. Становиться «своей» в каком-то одном месте и мозолить глаза было плохой идеей.

– И ты все это время работала на одном месте? – встряла Сара.

– Почти. Но в общепите, – Вик иронично усмехнулась. – Сама подумай: много ты помнишь официанток, которые тебя обслуживали?

Сара на мгновение замолчала, а потом задала вопрос, который явно давно ее мучил:

– А там, дома… есть кто-то, кто по тебе скучает? Ну, за столько-то времени. Друзья, семья? Может, парень?

Вик выдержала паузу, глядя куда-то сквозь стены тренировочного зала.

– Нет, – наконец глухо ответила она. – Только я и Генри. Больше никого.

И это было правдой. Вик годами возводила вокруг себя стены, не позволяя ни одному мужчине подойти достаточно близко – она никогда не знала, в какой момент ей придется схватить Генри и снова бежать в никуда. Коллеги по кафе то и дело пытались вытащить ее на свидание, но неизменно получали отказ. Генри был ее единственным якорем, ее лучшим другом и всей ее семьей. Единственным существом в мире, в котором она позволяла себе нуждаться.

Сара и Мэй смотрели на нее сейчас с таким неприкрытым сочувствием, что у Вик перехватило дыхание от этой внезапной эмоциональной обнаженности.

– Давай еще раз, – резко бросила Вик, обрывая паузу.

Они с Мэй снова сцепились в захвате, обмениваясь короткими репликами. Краем глаза Вик заметила, как Сара, встав на цыпочки, дотянулась до верхней полки и сняла оттуда гладкий мерцающий камень размером с ладонь. От него тут же хлынул мягкий лазурный свет, который прямо в воздухе соткался в фигуру голубя – призрачного, похожего на световую марионетку. Птица часто захлопала крыльями и зависла над Сарой.

В этот момент Вик с глухим ворчанием снова опрокинула Мэй на маты. Сара посмотрела на поверженную подругу сверху вниз:

– Ты слышала Вик. Перестань пытаться взять ее на измор, просто слушай, что она говорит.

– Что это за штука? – спросила Вик, завороженно наблюдая, как световая птица описывает плавную дугу под потолком.

– Я пытаюсь выполнить свою часть сделки, – отозвалась Сара, многозначительно глядя на Мэй. Та стояла, согнувшись пополам и уперев руки в колени, пытаясь восстановить дыхание. – Представь, что магия – это пучок невидимых нитей, заполнивших все пространство вокруг. Чтобы что-то произошло, ты должна сплести их в нужный узор.

– Старейшина Томпсон уже распинался об этом, – нетерпеливо перебила Вик. – Но сколько бы я ни пялилась на те чертовы камни, я не увидела ровным счетом ничего.

– Я как раз об этом и размышляла. – Сара по-хозяйски плюхнулась на стул. – Может, камни для тебя слишком примитивны. В них нет готовой структуры, только сырая энергия, которая ждет, когда из нее что-то слепят.

– Я не догоняю.

– Обряд, – коротко бросила Сара. – Возможно, ты выстояла в ту ночь именно потому, что магия уже была частью тебя. Не снаружи, а внутри.

Вик замерла, обдумывая эту мысль. Если Сара права, то все ее попытки «увидеть» магию во внешних предметах были обречены на провал, потому что она искала не там.

Неужели Ксан был прав, допуская, что Вик получила помощь со стороны? Что метка на ее запястье – эта невольная связь, в которую она оказалась втянута, – наделила ее силой, которую она еще не осознала?

– Давай проверим. Прямо сейчас. Создай что-нибудь, – потребовала Вик.

Все еще тяжело дыша, Мэй потянулась к нижней полке. Раздвинув груду хлама, она извлекла узкую деревянную шкатулку длиной с предплечье. Поверхность дерева была покрыта слоем седой пыли. Мэй открыла крышку и достала кинжал, чей металл потемнел от времени.

Зажав рукоять в одной руке и прижав лезвие к предплечью другой, Мэй замерла в боевой стойке. Она словно натягивала невидимую тетиву лука. Резко развернувшись, она бросилась вперед, рассекая воздух с грацией потомственного фехтовальщика. Сталь коротко и хищно свистнула.

Когда Мэй опустила оружие, Вик замерла в благоговейном трепете. Перед ведьмой, прямо в воздухе, мерцал магический узор. Это была сияющая руна, точь-в-точь как те, что были вырезаны на древних стенах Авалона. Вик, не раздумывая, потянулась к ней пальцами.

– Не смей! – резко предупредила Мэй, а Сара едва не сбила руку Вик ногой, пресекая опасное любопытство.

– Это защитный знак, – быстро проговорила Сара. – Коснешься – он тебя просто испепелит.

– Попробуй «расплести» его, – велела Мэй, не сводя с Вик испытующего взгляда.

Вик впилась глазами в руну. Ей казалось, что она вот-вот ухватит те самые нити, о которых твердила Сара, но они путались, сливаясь в единое слепящее пятно. Она отчаянно пыталась нащупать логику в этом узоре, как вдруг руна просто растаяла в воздухе.

– Это не я, – выдохнула Вик, округлив глаза. – Куда она делась?

– Туда же, откуда пришла, – сухо бросила Мэй, убирая кинжал обратно в пыльную шкатулку. – Давай еще раз.

На этот раз Мэй была собрана как никогда, и Вик пришлось выкладываться на полную, пока легкие не начало жечь от нехватки воздуха.

– Что тебе вчера наговорил Ксан? – внезапно спросила Сара, наблюдая за тем, как Вик распласталась на матах.

Мэй все-таки удалось ее повалить, но в процессе Вик на мгновение потеряла контроль, и ведьме пришлось буквально оттаскивать ее в сторону. Теперь они обе лежали на полу, тяжело и шумно дыша.

– Что? Ничего особенного, – буркнула Вик.

– Он сказал что-то, что тебя задело, я же видела, – не унималась Сара.

– Нам обязательно обсуждать это прямо сейчас? – огрызнулась Мэй, которой тоже досталось в спарринге.

– Мы ничего не обсуждаем, – невинно отозвалась Сара. – Я просто спросила.

– Ничего он не сказал, – отрезала Вик, рывком поднимаясь на ноги. – Еще раз.

Мэй и Вик снова сошлись в захвате, тяжело дыша друг другу в лицо, когда Сара заговорила вновь.

– Между прочим, он не женат, – вкрадчиво обронила Сара.

Вик резко обернулась, на мгновение ослабив бдительность, и Мэй тут же опрокинула ее на маты.

– Тридцать три года. Ни жены, ни постоянной пассии, – продолжала Сара, увлеченно разглядывая свой маникюр.

Вик вывернулась из захвата и резким кувырком оказалась сверху, намертво зажав бедра Мэй. Та лишь раздосадованно застонала.

– И зачем ты мне это вываливаешь?

– Подумала, тебе будет полезно знать.

– Мне неинтересно! – отрезала Вик. Мэй под ней окончательно притихла, признав поражение.

– Тебе же нравятся мужчины, а? – не унималась Сара.

Вик поднялась и направилась к фонтанчику с водой, чувствуя, как горят щеки.

– Нравятся, конечно. Но я особо по свиданиям не ходила. Так, баловалась иногда.

– «Баловалась»? Это теперь так у молодежи называется? – хмыкнула Мэй, приподнимаясь на локтях.

– У тебя проблемы с близостью, – констатировала Сара.

– Я современная раскрепощенная женщина, – парировала Вик, припоминая все свои интрижки на одну ночь, которые редко длились дольше полуночи. – И не боюсь секса.

– Я не говорила про секс. Я сказала «близость». Ты панически боишься стать уязвимой и по-настоящему привязаться к кому-то.

Вик замерла, уставившись на нее в упор.

– Что с тобой сегодня такое, а?

Сара лишь безразлично пожала плечами:

– Мне скучно. И голова трещит. – А затем, обернувшись к Мэй, небрежно добавила: – Ты в курсе, что Вик стащила кинжал из оружейной? Таскала его с собой даже на собрание Старейшин.

Мэй перевела на Вик тяжелый, испытующий взгляд.

– Следующая остановка – стрельбище. Там есть пушки, от которых у тебя просто крышу снесет.

– О да, черт возьми! – Вик победно ткнула в нее пальцем. – Но сначала я не покину эту комнату, пока кто-нибудь из вас не сотворит хоть что-нибудь с этим треклятым черепом лося.

– Я же тебе говорила, – мечтательно протянула Сара; она распласталась на стопке матов, свесив голову вниз так, что волосы мели пол. – Типичные проблемы с близостью. С ней даже поговорить по душам не получается – сразу переводит тему на оружие и кости.

Мэй, поддавшись на слабо, перепробовала несколько заклинаний. Череп долго не поддавался, пока после очередной попытки не издал утробный, глухой звук, подозрительно похожий на предсмертный хрип. Мэй тут же неуклюже пихнула его обратно на полку, на этот раз развернув пустыми глазницами от себя.

После очередного изматывающего раунда, когда Вик и Мэй остались лежать на полу друг напротив друга, пытаясь просто не умереть от одышки, Сара спрыгнула со своего постамента. Она опустилась на корточки у нижней полки и принялась деловито сортировать сверкающие камни по цветам.

– Так какую именно дверь ты хочешь открыть? – спросила Сара, не оборачиваясь.

Вик поджала губы, борясь с желанием проигнорировать вопрос. Мысль о том, что придется препарировать свои отношения с матерью перед другими, отозвалась тупой болью в груди.

– Старые апартаменты моей мамы в северо-западном крыле, – наконец выдавила она. – Но дверь не поддается. Заперто наглухо.

Вик резко отвернулась, поймав на лице Сары вспышку сочувствия. Она органически не переваривала, когда на нее так смотрели – как на побитую собаку.

– Так вот почему ты до сих пор здесь торчишь? – прямо спросила Мэй.

– Я думала, что тренируюсь, – буркнула Вик, подтягивая колени к груди и обхватывая их руками, словно пытаясь стать меньше.

– Ты же сама сказала, что просто пялишься на камни, – напомнила ведьма.

Вик тяжело вздохнула, глядя в потолок.

– Не то чтобы здесь было место для меня. Это же средневековый замок, черт возьми.

– Собор, – поправила ее Мэй с педантичностью отличницы. – Ты имеешь в виду собор.

Вик растерянно перевела взгляд на Сару, но Мэй продолжала:

– Все по привычке говорят «замок», но на самом деле все это место спроектировано как собор. Настоящие средневековые замки выглядели совсем иначе.

– Значит, ты пришла сюда, чтобы узнать правду о матери? – тихо спросила Сара. – Вот зачем ты здесь.

– Я бы не сказала, что у меня был четкий план, – буркнула Вик, с неприятным уколом осознав, что Сара видит куда больше, чем кажется.

– Сколько тебе было, когда она умерла?

– Шестнадцать.

– Значит, ты застряла, – констатировала Сара. – Ты не сможешь двигаться дальше, не сможешь по-настоящему полюбить или найти свое место, пока эта тайна тянет тебя назад.

Сара смотрела на нее так пристально, словно просвечивала рентгеном. Вик поежилась и отвела взгляд.

– Конечно, я не могу делать ничего «настоящего», – отозвалась она с привычным сарказмом. – Вот и притащилась сюда – прятаться от реальности в компании ведьм.

– Вообще-то, это и есть реальный мир, – холодно возразила Мэй.

– В моем реальном мире гораздо больше людей, – парировала Вик. – А еще там есть очереди, общественные туалеты и необходимость самой готовить себе ужин.

– Твой реальный мир звучит отвратительно, – поморщилась Мэй.

– Так и есть. Погнали еще раунд.

Когда они наконец закончили и без сил повалились на маты, Сара уселась рядом, по-турецки скрестив ноги.

– Ладно, хватит драться, – серьезно произнесла она. – Давайте придумаем, как нам вскрыть эту чертову дверь.