Сегодня вечером Совет Старейшин собрался в экстренном порядке. Поводом стало неожиданное признание Арена Манна – мага, состоящего в Ордене Ахерона с 1995 года. Манн добровольно предстал перед Советом и сообщил, что в результате многолетних тайных изысканий ему удалось завершить процесс «самосотворения».

Он просил о снисхождении, признав, что ради этой цели пренебрегал своими прямыми обязанностями и скрывал исследования от руководства. Голоса распределились семь против пяти: Старейшины решили освободить мистера Манна от ответственности, приняв во внимание его раскаяние и прошлые заслуги перед Орденом.

Однако меня не оставляет глубокая тревога. Лишь единицам в истории ведьмовства удавалось достичь того, что сделал Манн. Его мощь и до трансформации была сопоставима лишь с сильнейшими из нас. Теперь же, боюсь, он превзошел самих Старейшин. Мой главный страх – в том, что в Ордене не осталось никого, кто был бы способен его контролировать. Если это вообще возможно[1].

– По-моему, это просто ужасная идея, – в очередной раз подала голос Вик.

Сара даже не вздрогнула. Ее терпение иссякло еще добрую четверть мили назад, и теперь она просто игнорировала спутницу. Мэй выразительно закатила глаза, продолжая целенаправленно пробираться в глубь леса. Вик прибавила шагу: какой бы раздражающей ни была эта компания, остаться в одиночестве среди деревьев с двумя обученными ведьмами было куда безопаснее, чем без них.

Вик шла напролом, нарочито шумно круша подлесок. Она втаптывала в снег каждую сухую ветку и с хрустом проламывала ледяную корку – отчасти чтобы распугать зверье, отчасти в знак протеста против изнурительного темпа, заданного Сарой.

Прошла неделя после налета Братства на замок, и воздух внутри Ордена, казалось, был наэлектризован до предела. Смерть Рэйчел оплакивали немногие; большинство же было одержимо куда более наглядным символом перемен – самой Вик. Стоило ей покинуть квартиру, как она натыкалась на колючие, полные враждебности взгляды. На тренировках она чувствовала себя насекомым, пришпиленным к доске под увеличительным стеклом: кожа зудела от чужого внимания.

Орден явно соблюдал приказ Макса – физически ее никто не трогал. Но это молчаливое наблюдение давило сильнее открытой угрозы.

Генри оставался верен себе: на любые потрясения он отвечал непробиваемым оптимизмом и какой-то сонной отстраненностью. Вик это бесило. На следующее же утро она буквально прижала его к кухонному столу, решив во что бы то ни стало вытрясти из него правду. Она была уверена: он просто прячет страх поглубже, ведь обстановка в замке накалилась до предела. Но Генри лишь мягко заверил ее, что все в порядке, и преспокойно ушел на тренировку.

Вик старалась не вспоминать их тяжелый разговор после смерти Рэйчел, хотя чувство вины пожирало ее изнутри. Тогда Генри впервые в жизни умолял ее бежать из замка, а она – тоже впервые – предпочла собственное решение его безопасности.

Ксан вернул ее к Стражам, лишь когда убедился, что она восстановила силы. Почти всю неделю Вик пропадала в тренировочном крыле. Навыки бойцов заметно выросли, и ее даже радовала возможность сражаться с профи. Изнурительные спарринги стали ее спасением: по вечерам она падала в постель без сил, засыпая раньше, чем бесконечные «почему» успевали атаковать ее разум.

Мэй Лин теперь постоянно крутилась рядом с ними. Вик это соседство не нравилось – она то и дело бросала на Мэй косые взгляды и, повинуясь инстинкту, старалась никогда не поворачиваться к ней спиной.

– Сегодня вечером, – торжественно объявила Сара за завтраком, – мы куда-нибудь выберемся.

Мэй, сидевшая на другом конце стола, лишь обреченно вздохнула в свою чашку с кофе.

– У вас тут что, намечается какой-то официальный «выход в свет»? – подозрительно прищурилась Вик.

– Нет, – едко отозвалась Мэй. – У нас такого не бывает.

– Это самое близкое к нормальному отдыху, что у нас есть, – отрезала Сара. – И вам обеим понравится.

Подробности Сара раскрывать отказалась, заявив, что это испортит сюрприз. И вот теперь Вик покорно брела через заснеженную чащу вслед за двумя ведьмами, пока за их спинами догорал закат.

– Просто уточняю на берегу: человеческих жертвоприношений не будет? – подала голос Вик, перешагивая через очередной сугроб.

– Не-а! – весело пропела Сара.

– Никаких ритуальных убийств?

– Не сегодня, – буркнула Мэй.

– И никаких танцев нагишом под луной?

– Разумеется, нет, – отозвалась Сара, поплотнее кутаясь в куртку. – На улице вообще-то мороз.

– Мы могли бы развести костер, – вкрадчиво предложила Мэй.

– Замолчи, – скомандовала Сара, не оборачиваясь.

Вик казалось, что она никогда в жизни так не мерзла. Своего зимнего пальто у нее не было, но Сара перед выходом с энтузиазмом взялась за ее экипировку. Она извлекла из недр своего забитого вещами шкафа объемную белую куртку и швырнула ее на кровать, где сидела Вик. Следом приземлились ядовито-розовые перчатки. А вот подходящей обуви у Сары не нашлось, так что теперь Вик была вынуждена месить снег в обычных кроссовках.

В ту секунду, когда ледяной ветер хлестнул ее по лицу, Вик осознала: с того самого дня, как она переступила порог Авалона, она ни разу не покидала его стен. Замок обладал пугающим свойством – он полностью изолировал своих жильцов от внешнего мира. Ни прошлая жизнь, ни время, ни сама реальность не могли дотянуться до нее там, за толстыми камнями.

Холодный воздух, который она попыталась вдохнуть, мгновенно прояснил сознание. Вик с силой потерла лицо перчатками, пытаясь вернуть коже чувствительность, и шумно шмыгнула носом, борясь с предательской влагой, замерзающей прямо на лету. Из окон уютного замка зима выглядела безмятежной сказкой, но здесь, в лесу, она была просто беспощадной.

Вик беззвучно проклинала все на свете: себя – за то, что ввязалась в это, Сару – за идиотскую затею и Мэй – за отсутствие капли здравого смысла, чтобы все прекратить. Когда часть этих проклятий все же сорвалась с ее губ вслух, Вик даже не подумала извиняться.

Мэй, шедшая рядом, коротко хихикнула.

– Смейся-смейся. Тебе-то, спорим, уютно, – огрызнулась Вик, кивнув на ее черный пуховик до колен. – Выглядишь как надувная шина.

– Я не виновата, что ты собирала вещи как полная дура, – парировала Мэй.

Вик искренне не понимала, как Сара умудряется ориентироваться в этой лесной каше без единого луча солнца. Вокруг была непроглядная, вязкая темень. В какой-то момент Мэй бесцеремонно схватила Вик за локоть, уберегая от столкновения с деревом.

– Не трогай меня, – прошипела Вик, вырывая руку.

Мэй лишь картинно закатила глаза:

– Ладно. В следующий раз позволю тебе впечататься в ствол на полном ходу.

Вик продолжала озираться, надеясь увидеть хоть какой-то намек на цивилизацию. Но ни огней, ни дорог, ни жилья – ничего. Авалон действительно был островом, существующим в своем собственном, отрезанном от реальности мире.

– Ты ведь собираешься меня прикончить, да? – Вик прищурилась, не сбавляя шага. – Все это время ты притворялась нормальной, чтобы заманить меня в чащу. Вы – лесные ведьмы-людоедки. Жрете ничего не подозревающих женщин, чтобы вечно оставаться красотками.

– Будь у нас такая цель, мы бы выбрали кого-нибудь помоложе, – парировала Мэй, даже не обернувшись.

– Фу! – вклинилась Сара.

– То есть ты признаешь, что не прочь закусить младенцами? – не унималась Вик.

– Или хотя бы кем-то, в ком побольше мяса, – добавила Мэй, проигнорировав выпад.

– Эй, я вполне себе упитанная! – возмутилась Вик. – Считай, тебе повезло, что я не в твоем меню.

Мэй лишь коротко хмыкнула.

– А может, вам нужна кровь девственницы? – Вик зашла с козырей. – Потому что если так, то вы жестоко ошиблись адресом. Я, конечно, та еще ворчунья, но могу заверить: я вовсе не…

– Пришли! – звонко перебила ее Сара.

Вик резко затормозила, едва не вписавшись в спину идущей впереди ведьмы. Лес внезапно расступился, открывая взгляду небольшую поляну. В центре, залитая призрачным лунным светом, который мертвенно-белым блеском отражался от наста, она казалась сценой из совсем другой, еще более странной сказки.

В самом центре поляны высился призрачный остов строения, едва различимый в скудном лунном свете. Серый камень и потемневшее дерево наползали друг на друга, образуя бесформенную конструкцию, лишь отдаленно напоминавшую дом. По обе стороны от пустого проема тускло поблескивали два грязных оконных стекла. Двери не было – лишь зияющая темнота входа. Что бы это ни было, свои лучшие времена здание оставило в далеком прошлом.

Сара и Мэй, не замедляясь, шагнули к порогу. Вик, стараясь не отставать, перепрыгнула через несколько рядов неровных валунов, образующих на снегу причудливые переплетенные кольца.

– Ну все, теперь мне официально не по себе, – пробормотала она.

– В последний раз повторяю: убивать тебя никто не собирается, – весело прощебетала Сара, даже не обернувшись. – Шевелись!

Под ногами Вик натужно заскрипели ступени крыльца. Она искренне удивилась, как эта рухлядь до сих пор не сложилась под их весом, и с опаской взглянула на покосившиеся стены, прежде чем шагнуть в дверной проем вслед за подругой. Внутри царил абсолютный мрак, но лишь спустя мгновение до Вик дошло: за порогом не просто темно – там не должно быть такой пустоты.

Вик ахнула, едва переступив порог. Внутри все было иначе: в центре огромного зала полыхало кострище, вокруг которого теснились десятки людей. Снаружи хижина казалась руиной, но здесь явно поработала сильная магия – стены выглядели безупречно крепкими. Лишь потолок напоминал о реальности: в прорехах между обугленными стропилами проглядывало тяжелое зимнее небо.

Несмотря на дыры в крыше, в зале было на удивление тепло. Свет огня мешался с дрожащим сиянием сотен свечей, расставленных повсюду. С них на пол лениво стекал воск, создавая странную, почти интимную атмосферу. Вик невольно сравнила это место с дайв-баром, если бы такие заведения существовали в эпоху палеолита.

Она узнала многих: здесь были и Стражи, и постоянные жители Авалона. Кто-то дружелюбно помахал Саре и Мэй. Вик ловила на себе любопытные взгляды, но в них не было привычного яда. После недели подозрений и слежки это равнодушие казалось ей лучшим подарком.

Сара наклонилась к самому ее уху, словно доверяя величайшую тайну:

– Мы называем это место Замком Леты, – прошептала она. – И здесь действует только одно железное правило.

– Просто забудь обо всем, – подала голос Мэй, возникшая за плечом Сары.

– Умница, – подхватила Сара с извиняющейся улыбкой. – Звучит по-детски, как в школе, я знаю.

Вик лишь пожала плечами, разглядывая ведьм, расслабленно бродивших по залу. У нее было слишком мало школьных воспоминаний, чтобы такая аналогия могла ее задеть.

– Тем, кто только попал в Орден, все это кажется диким, – продолжала Сара, вешая куртку Вик рядом со своей на вбитый в стену крюк. – В замке мы будто проваливаемся в прошлое. В обычном мире мы – просто кучка дисциплинированных налогоплательщиков, но стоит нам оказаться в этой глуши, как в силу вступают правила летнего лагеря.

Пока она говорила, ее рука нырнула в стоящий у стены ящик и извлекла оттуда бутылку дешевого вина. Сара со щелчком свернула металлическую пробку.

– Видишь? – Она с сомнением покосилась на этикетку. – Думаю, старшеклассники и члены Ордена Ахерона – единственные люди на планете, которые пьют это пойло добровольно.

Вик со смешком приняла предложенный бокал.

– И все же что это за место?

– Прибежище для тех, кто в штате, – ответила Сара. – Мы приходим сюда выдохнуть, когда нет дежурств. Это единственная точка, которая достаточно далеко от замка, чтобы почувствовать свободу, но достаточно близко, чтобы успеть вернуться, если все вдруг полетит к чертям.

– Здесь никто не живет? – спросила Вик, оглядывая странный зал.

Мэй качнула головой:

– Ордену принадлежит почти вся земля по эту сторону гор.

– Так что мы можем спокойно заниматься своими делами, не опасаясь любопытных глаз, – добавила Сара, многозначительно вскинув брови.

– Кроме моих, – вставила Вик.

– Кроме твоих, – легко согласилась Сара.

Вик прислонилась к деревянным перилам, тянущимся вдоль стены, и сделала глоток. Вино было ожидаемо паршивым, но атмосфера – на удивление уютной. Ровный гул негромких голосов наполнял комнату, убаюкивая. Это напомнило Вик те часы в ресторане перед самым закрытием: когда зал почти пуст, время замедляется, а случайные компании не спешат расходиться, пока персонал лениво начинает уборку.

Впервые за долгие недели она расслабилась. Здесь, среди Стражей и профи, которые просто хотели на пару часов забыть о стенах замка, она чувствовала себя в своей стихии.

– Итак, Мэй. – Вик протянула бокал Саре, безмолвно прося добавки, и в упор посмотрела на вторую ведьму. – В чем твоя выгода?

Мэй приподняла бровь.

– Моя выгода? – переспросила она. Голос был острым, как нож, который, Вик не сомневалась, был припрятан у нее под курткой.

– Именно, – кивнула Вик, принимая наполненный стакан. – Ты уже две недели ошиваешься рядом с нами и ни разу не попыталась меня прирезать. С чего такая щедрость?

– К слову, я никогда не пыталась тебя убить, – отрезала Мэй.

– Убийство, покушение, тяжкие телесные… – Вик безразлично пожала плечами. – Какая разница? Все это одно и то же, я права?

– Если бы я действительно хотела твоей смерти, ты бы уже давно не дышала. – В голосе Мэй проскользнул холод.

– Так, все, брейк. – Сара примирительно накрыла ладонью плечо Мэй. – Никто никого не убивает. По крайней мере, сегодня.

Мэй раздраженно дернула плечом, но все же ответила:

– Моя «выгода» в том, что я Страж. Я ведьма по праву рождения, из старинного рода, но я первая в семье, кто официально вступил в Орден. Я здесь уже восемь лет.

– Я думала, в Орден гребут всех ведьм без разбору, – вставила Вик.

– Только американских, – уточнила Сара с такой гримасой, будто само это слово было ей противно. – Всем остальным место в Авалоне нужно заслужить.

Мэй по-прежнему упорно не смотрела на Вик, сверля взглядом огонь.

– Мои родители – маги средней руки. Но они были буквально одержимы идеей накопить мощь. Ради Ордена они и перебрались в Штаты. Их брак не имел ничего общего с любовью – это была чистая селекция, попытка вывести более сильную родословную. И когда я родилась с потенциалом, превышающим их общий…

Вик замерла с бокалом у губ.

– Погоди… то есть они поженились только ради того, чтобы…

– Половина людей в этой комнате появились на свет при схожих обстоятельствах, – отчеканила Мэй.

Она наконец встретилась с Вик взглядом – холодным, пропитанным едким цинизмом.

– Старые семьи, новые амбиции… Смертельно скучно следить за тем, кто с кем ложится в постель ради политических бонусов. И плевать им, что в большинстве случаев эта селекция даже не работает.

– Невероятно, – выдохнула Вик, чувствуя, как по коже пробежал холодок.

– Мои родители получили желаемое. Семья Лин официально вступила в Орден Ахерона, – закончила Мэй подчеркнуто торжественным, почти издевательским тоном.

В этот момент за спиной Вик раздался сухой щелчок ожившего динамика. Мэй страдальчески застонала. Вик увидела, как ведьмы начали стягиваться к центру зала, освобождая пространство, и в следующую секунду комнату затопили звуки громкой музыки.

В груди Вик предательски затрепетало предвкушение. Сара и Мэй о чем-то вполголоса шептались, склонившись друг к другу так близко, что почти соприкасались головами. Заметив на себе взгляд Вик, Сара ободряюще улыбнулась.

– Танцуем! – выкрикнула Вик, стараясь перекрыть набирающую мощь музыку.

Мэй лишь скептически скрестила руки на груди, а Вик уже тянула подругу за собой:

– Ну же, Сара, идем! Не заставляй меня дергаться в одиночку.

Сара удивленно вскинула брови, но улыбка стала шире.

– Ты правда хочешь танцевать? Не ожидала от тебя.

– Обожаю, – призналась Вик. – Это лучший легальный способ выключить мозг и позволить ритму все решить за тебя.

Вик осеклась на полуслове. Энергетика в зале внезапно изменилась – тонко, почти неуловимо, словно невидимый ледяной сквозняк вспорол теплый воздух. Это странное чувство мгновенно напомнило ей собрание Ордена, когда от слов Старейшины у всех присутствующих одновременно пошли мурашки по коже.

Пламя костра в центре комнаты на долю секунды припало к углям, почти погаснув, а затем с утроенной силой взметнулось вверх. Вик лихорадочно обвела взглядом зал, ища признаки тревоги на лицах ведьм. Но Сара и Мэй продолжали свой спор, абсолютно не заметив, как мир вокруг них на мгновение затаил дыхание.

Снаружи, за грязным стеклом, что-то мелькнуло. На долю секунды Вик показалось, что это оркан, но в дверном проеме возникла куда более знакомая фигура. Ксан вошел, слегка пригнув голову, и прядь волос упала ему на лицо, но он даже не пошевелился, чтобы ее убрать. Он был почти вровень с косяком – и в высоту, и в ширину. Настоящий ангел смерти, явившийся за душами смертных.

Теперь Вик поняла, что за пульсацию она ощутила мгновение назад: его присутствие буквально выкачало из комнаты кислород. Остальные еще не поняли, что задыхаются, но реальность вокруг него уже начала прогибаться. Ксан был в своем неизменном черном костюме. Вик на миг представила его гардероб: бесконечные ряды идентичных черных брюк и рубашек, где каждая вешалка висит строго в дюйме от соседней.

Он привычно повесил куртку на крючок у входа, небрежно откинул волосы назад и направился к их троице. Какая-то невысокая ведьма с тусклыми светлыми волосами на ходу протянула ему бутылку пива, которая в его огромной ладони показалась детской игрушкой.

Сара звонко щелкнула пальцами перед самым носом Вик, заставив ту вздрогнуть и моргнуть. Вик даже не заметила, что подруга уже несколько секунд пытается до нее докричаться.

– На что это ты там уставилась? – спросила Сара, проследив за застывшим взглядом Вик. – Ой… – Она округлила глаза и заговорщицки посмотрела на Мэй. – Ксан здесь, – прошептала Сара с нарочитым драматизмом. – А ведь в прошлый раз, когда они разговаривали, между ними летели искры.

Вик промолчала. Она так и не рискнула рассказать Саре об их встрече после Обряда – о том, как Ксан касался ее лица, и о том странном, выжидающем выражении в его глазах. Это воспоминание до сих пор обжигало, оставаясь чем-то необъяснимым и слишком личным.

– Мне кажется, она его просто побаивается, – предположила Сара.

– Было бы глупо не бояться, – отрезала Мэй. – Ксан тот еще ублюдок.

– И, возможно, что-то еще… – вкрадчиво добавила Сара.

Вик резко вскинула голову. Неужели все настолько очевидно?

– Это правда? – Мэй вскинула брови так высоко, как Вик еще не видела.

– Нет, конечно, нет! – выдохнула Вик, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я вообще не понимаю, с чего вы это взяли.

– Ты уверена? – ангельским тоном протянула Сара, прищурившись. – Совсем-совсем уверена, что между вами ничего не происходит?

– Конечно, я уверена! – Вик подалась вперед, переходя на яростный шепот. – Слушайте, он чертовски хорош собой, это глупо отрицать. Нужно быть слепой, чтобы не заметить. Но нет, исключено. Он раз десять пытался вышвырнуть меня из замка! Он называл меня обузой, балластом.

– Для меня брачные ритуалы парочек – вечная загадка, – бросила Мэй с каменным лицом.

– Здесь не тот случай! – отрезала Вик. – Никакого… «спаривания». Немедленно прекратите это обсуждать.

– Он идет сюда, – коротко заметила Мэй.

Ну конечно. Черт бы его побрал, он шел именно к ним. Вик мертвой хваткой вцепилась в руку Сары:

– Пойдем. Танцевать. Сейчас же!

Но на лице Сары расцвела та самая озорная улыбка, которая не сулила ничего хорошего. Вик даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять: Ксан уже здесь. Она кожей почувствовала, как воздух за ее спиной расступился, пропуская его тяжелую ауру, а затем низкий голос возвестил о его присутствии:

– Я потанцую с тобой.

У Вик волосы на затылке встали дыбом. В этом голосе была такая сила, что она едва не подчинилась ему сразу, как любой из его верных Стражей. Вик в отчаянии еще раз дернула Сару за руку, но та словно вросла в пол, не двигаясь с места.

Тяжелая ладонь легла Вик на талию и властным движением повлекла за собой. Она послушно пошла следом, хотя рассудок кричал, что нужно возмутиться такому бесцеремонному обращению. Но хватка Ксана была пугающе надежной – крепкой, но лишенной грубости. Вик нахмурилась, глядя на него снизу вверх. Снова эти собственнические жесты, как в ту ночь после Обряда. Что с ним происходит?

Несмотря на гнев, ее сердце предательски подстроилось под бешеный ритм музыки. Ксан вывел ее на середину импровизированного танцпола, прижимаясь к ней всем телом. Вик разрывалась: одна ее часть хотела оттолкнуть его, другая – вжаться в это тепло до боли. Она снова почувствовала его запах – терпкий аромат земли и разогретой кожи.

– Будет весело, обещаю, – прошептал он, склонившись к самому ее уху.

Его дыхание обожгло щеку. Он был так близко, что мир вокруг перестал существовать.

– Я всегда считал, что танец – это почти как… – Ксан выдержал паузу, явно давая Вик возможность сделать самый двусмысленный вывод. – …Как драка. Согласна?

Вик почувствовала, как по телу прошла электрическая искра. Этот мужчина превращал любое движение в вызов.

Вик заторможенно кивнула, не сводя с него ошеломленного взгляда. Он что… серьезно сейчас с ней флиртует?

– Раз уж мы оба чертовски хороши в драке, полагаю, эти навыки нам сегодня пригодятся, – добавил Ксан с видом знатока.

Теперь сомнений не осталось: он определенно заигрывал. У Вик внутри все скрутилось в тугой узел. Поддавшись импульсу, она протянула руку и кончиками пальцев коснулась его лба.

– Ты не заболел? – подозрительно спросила она. – Жара вроде нет.

Но его кожа буквально пылала, будто под ней скрывалась раскаленная печь. Вик поспешно сунула руку обратно в карман, чувствуя, как по предплечью разбегаются колючие мурашки. Ксан лишь хмыкнул и остановился у соседнего столика.

Вик затравленно оглянулась на подруг, ожидая увидеть на их лицах порцию ехидства, но те будто выставили невидимый щит. Сара что-то бурно объясняла, размахивая руками, а Мэй впервые на памяти Вик искренне и тепло улыбалась. Они в упор не замечали разыгрывающуюся перед ними сцену.

– О чем вы шептались, когда я вошел? – Голос Ксана снова переключил все внимание Вик на него.

Она нащупала взглядом очередную бутылку вина и щедро плеснула себе в бокал, пытаясь унять дрожь в руках.

– Знаешь, – она сделала глоток, глядя ему прямо в глаза, – я как-то резко все позабыла.

Ксан склонился к ней почти вплотную.

– Я тебя отвлек?

– Не прикидывайся идиотом, – фыркнула Вик. – Конечно, отвлек. Ты ввалился сюда с таким видом, будто только что спешился с адской гончей. Весь из себя мрачный вестник апокалипсиса.

Вик комично свела брови, пародируя его вечно суровое лицо. Музыка здесь не орала, им не приходилось надрывать связки, но они стояли вызывающе близко – так, что по коже Вик то и дело пробегали невидимые разряды тока.

– Хочешь сказать, в комнате, битком набитой ведьмами, именно я выделяюсь своим мрачным видом? – В голосе Ксана проскользнула ироничная нотка.

– Ты на голову выше любого в этом зале. И они, – Вик неопределенно качнула бокалом в сторону ближайшей группы магов, – выглядят относительно адекватными. А ты – нет.

– Многие в нашем мире сочли бы это высшим комплиментом. – Ксан едва заметно усмехнулся.

– Разумеется, сочли бы. Боже упаси, чтобы хоть кто-то в этом проклятом замке вел себя как нормальный человек.

Ксан посмотрел на нее сверху вниз, и в его взгляде вспыхнуло нечто тяжелое и властное.

– Обитателей этого замка не интересуют «нормальные» люди, Вик. Я думал, ты это уже усвоила.

– Ну конечно, куда лучше всегда оставаться отстраненным и высокомерным, – съязвила Вик. – Посмотри на себя, умник.

– Ого, я еще и «умник», – парировал он.

Ксан рассмеялся. Это был глубокий, настоящий смех, от которого у Вик по спине посыпались искры. Он звучал так легко и естественно, будто принадлежал совсем другому человеку – тому, кто не нависает над миром принцем тьмы, не живет в древнем замке и не тратит жизни на охоту за тварями. Вик на мгновение замерла, безотчетно желая, чтобы он рассмеялся снова – просто чтобы понять, почему этот звук так странно отзывается у нее в груди.

Она сглотнула, пытаясь сбросить наваждение и увести разговор подальше от его опасно близкого лица.

– И вообще, что это за имя такое – Ксан? – выпалила она. – Я в жизни не встречала никого с таким именем.

– Это сокращение от греческого Александрос.

– А «Алекс» у тебя отобрали при рождении как слишком человеческое?

На этот раз его смех был коротким и резким, без тени прежней теплоты. Вик тут же пожалела о своем вопросе.

– Для моих родителей имя «Алекс» было слишком заурядным, – отрезал он.

Вик натянуто усмехнулась.

– Ну, Виктория тоже не на каждом углу встречается.

– Еще как встречается, – сухо возразил Ксан. – Это одно из самых заезженных имен в стране.

– Виктория и Генри, – задумчиво протянул Ксан, смакуя имена. – Похоже, у твоей матери была нездоровая тяга к монаршей крови. Дай угадаю, второе имя – Элизабет?

Так оно и было. Вместо ответа Вик резко развернулась к танцполу. Громкая электроника сменилась тягучим, чуть диссонирующим ритмом R&B девяностых. Судя по всему, никакого диджея не существовало – кто-то просто запустил плейлист «для своих». Вик усмехнулась и снова в упор посмотрела на Ксана.

– Я думала, мы здесь, чтобы танцевать, – бросила она с вызовом. – Какое направление предпочитает «принц тьмы»? Можем в два такта, можем вальсировать… А можем тереться друг о друга, как озабоченные школьники на выпускном. Полагаю, в вашей элитной школе для ведьм вас учили манерам на все случаи жизни?

– Кажется, это заведение называется «колледж», – с тонкой улыбкой поправил он.

Вик картинно закатила глаза. В зале с каждой секундой становилось все жарче, и плотный свитер начал немилосердно душить. Одним резким движением она стянула его через голову, даже не задумываясь о том, как это выглядит со стороны. Но когда она опустила руки и тряхнула волосами, то наткнулась на взгляд Ксана.

Он смотрел не в глаза. Его взгляд замер на ее груди, которую тонкая майка прикрывала лишь наполовину. Ксан вскинул голову слишком поздно, чтобы это скрыть. Вик победно улыбнулась: сейчас она чувствовала себя кошкой, которая внезапно загнала в угол очень крупную и опасную мышь.

О да. Как она могла забыть? Ксан мог сколько угодно разыгрывать из себя невозмутимого стратега, которого ничем не проймешь. Но Вик видела этот голодный блеск в его глазах и знала как минимум один верный способ выбить почву у него из-под ног.

Она медленно отступила назад, направляясь к самой гуще танцующих, и дерзко оглянулась через плечо.

– Позволь мне вести, – негромко бросил Ксан, не отрывая от нее тяжелого взгляда.

– Если догонишь, – бросила она в ответ.

А потом она затанцевала. Боже, как же Вик это любила. Ксан оказался чертовски прав: это было похоже на схватку, на секс, на любое первобытное движение. Она почти забыла, каково это – растворяться в ритме, чувствовать пульс толпы и просто двигаться в такт чему-то, что сильнее тебя. Вик запустила пальцы в волосы, откидывая их со лба, и впервые за долгое время почувствовала себя по-настоящему живой.

Она даже не вздрогнула, когда со спины к ней вплотную придвинулась мощная фигура. Ксан перехватил ее ладони и втянул в круговорот движений. Вик подстраивалась, виртуозно смешивая классические па, которым ее когда-то учили, с дикими, рефлекторными жестами, продиктованными музыкой.

Она смеялась, закружившись в очередном повороте, и на мгновение ей показалось, что на лице этого вечно хмурого «принца тьмы», наблюдавшего за ней из-под тяжелых век, промелькнула тень настоящей, искренней улыбки.

Вот переработанная версия, в которой чувственное напряжение достигает своего апогея.

Ксан рывком притянул ее к себе, вжимая спиной в свою грудь, и Вик с готовностью подчинилась этому напору. Его ладонь по-хозяйски легла ей на талию, задавая ритм. Тело Ксана было натянуто как струна; он вел ее бедрами в такт музыке, и Вик ловила себя на том, что дышит тяжело и часто, дурея от близости и пьянящего запаха его кожи.

Другой рукой он осторожно приобнял ее, и в этот миг все вокруг перестало существовать. Казалось, это мгновение было неизбежным: два человека, нашедшие друг друга в шумной толпе, которая их совершенно не замечала.

Вик двигалась в такт мелодии, и Ксан следовал за ней, не пытаясь перехватить инициативу. Она наслаждалась этим моментом близости и тем, как уверенно он отвечал на каждое ее движение. Чувство легкого опьянения от музыки и атмосферы вечера придавало ей смелости.

Ксан склонился к ее плечу, и Вик почувствовала его дыхание, отчего по телу пробежала дрожь. Она невольно вздрогнула от этого мимолетного прикосновения.

– Щекотно, – прошептала она, почти уверенная, что слова потеряются в громких звуках музыки.

Несмотря на это замечание, она чувствовала, что этот вечер складывается именно так, как ей хотелось, и меньше всего на свете желала, чтобы эта музыка заканчивалась.

Ксан снова медленно, нарочито прошелся щетиной по ее шее, и Вик, не выдержав, со смехом запрокинула голову. Когда песня оборвалась, она украдкой взглянула на него. Лицо Ксана исказилось от того самого первобытного, голодного желания, которое она уже видела однажды.

Он не стал ждать. Схватив ее за руку, он почти потащил ее через весь зал, подальше от танцующей толпы, и с силой прижал к грубой стене в тени. Вик часто и прерывисто дышала, не сводя с него глаз. Вокруг продолжалась суета, но она кожей чувствовала на себе взгляды ведьм – все они пялились на своего главного Стража, который сейчас не видел никого, кроме нее.

– Тебе нужно уйти, – почти прорычал Ксан. В его голосе слышалось предостережение, касающееся не только стен замка, но и самой их судьбы. – Ты должна уйти.

– Но ты не хочешь, чтобы я уходила, – выдохнула Вик, сама поразившись тому, насколько хриплым и уверенным стал ее голос.

– Да, я знаю, – выдохнул Ксан, впиваясь в нее взглядом.

Он был пугающе серьезен, и Вик мгновенно поняла: игра закончилась. В его глазах больше не было азарта, только ледяная решимость.

– Я знаю, ты тешишь себя надеждой, что найдешь здесь свой дом. Но ты ошибаешься.

Эти слова ударили Вик наотмашь, словно ушат ледяной воды. Жар танца мгновенно испарился, оставив после себя лишь желание сбежать. Она дернулась, пытаясь отстраниться, но его хватка была железной.

– Я никуда не уйду! – выкрикнула она, борясь с его руками.

Вик оказалась в ловушке между холодной каменной кладкой и массивной фигурой Ксана; ей казалось, что стена вот-вот рухнет под напором его энергетики.

– Что бы ты здесь ни искала, я помогу тебе. – Его голос стал тише, но весомее. – Ты хочешь узнать правду о матери? Я дам тебе ее. Но как только ты получишь ответы и обретешь покой – ты должна будешь исчезнуть.

Вик замерла. Она вспомнила ту самую запертую дверь, которую не могла открыть, и призрачное окно в прошлое Мередит, сквозь которое она так ничего и не разглядела.

– У Мередит были свои апартаменты в замке, – произнес Ксан.

Вик вздрогнула. Уже не в первый раз ей казалось, что он читает ее мысли. Она не знала магических приемов, позволяющих так глубоко проникать в чужое сознание, и от этого пугающего понимания по коже снова побежали мурашки.

– Я знаю, – процедила Вик.

Раздражение на этого человека вскипало в ней с каждой секундой. Неужели всего пару минут назад она всерьез чувствовала себя сильной рядом с ним? Сейчас она ощущала лишь бессилие.

– Я не могу войти. Дверь заперта.

Ксан на мгновение отвел взгляд, и по его лицу промелькнула тень какой-то неприятной, горькой мысли. Когда он снова посмотрел на нее, его внимание сосредоточилось на ее запястье – на метке, о которой сама Вик в пылу спора почти забыла.

– Попробуй еще раз, – негромко произнес Ксан. – На этот раз результат может тебя удивить.

– О чем ты…

– Я много думал об этом, – перебил он ее. – Об Обряде и о том, что он на самом деле означает. Возможно, тебе кто-то помог.

«Он все еще уверен, что это Макс», – пронеслось в голове у Вик. Она видела, как он цепляется за эту теорию: Ксан был убежден, что она просто послужила проводником для чужой, более могущественной силы. Если бы он хоть на секунду допустил, что за всем этим стоит тень Арена Манна, он бы никогда не рискнул давать ей такие советы.

Вик промолчала, но застывший в ее глазах ужас выдал ее с головой. Лицо Ксана на мгновение смягчилось, растеряв былую суровость.

– Я знаю, ты надеешься найти здесь смысл, какую-то высшую цель во всем этом безумии, – негромко произнес он. – Но у тебя не выйдет. Ты просто погибнешь, пытаясь втиснуться в рамки этого мира.

– Ты ничего обо мне не знаешь, – огрызнулась Вик.

– О, я знаю о тебе слишком много, – парировал Ксан. – Я знаю, что ты пошла в драку только потому, что в глубине души всегда чувствовала себя беззащитной. Ты с детства видела, как сильно отличаешься от брата, и верила, что сможешь исправить это, став сильнее.

Он придвинулся почти вплотную, и его бледные ледяные глаза заворожили Вик, не давая отвернуться.

– Я знаю, тебя убивает мысль, что все твои старания в итоге могут оказаться пшиком. Ты можешь стать лучшим бойцом на планете, Вик, но Мэй Лин успеет превратить тебя в пепел быстрее, чем ты замахнешься для удара. Я знаю, что тебе нравится, когда я тебя касаюсь, – прошептал он, и в его голосе не было ни тени сомнения. – Знаю, что ты этого хотела с той самой ночи, когда мы встретились.

Ксан придвинулся так близко, что его горячее дыхание опалило лицо Вик, а кожа на затылке мгновенно вспыхнула. Его взгляд медленно, почти осязаемо опустился к ее губам. Он собирался ее поцеловать.

И, черт возьми, Вик готова была ответить. Несмотря на ярость, жгучее унижение и отчаянное желание сбежать, она жаждала этого столкновения. Она зажмурилась, когда его ладонь скользнула по внутренней стороне ее правого предплечья, зажатого между его телом и холодной стеной. Его кожа была грубой, мозолистые пальцы дразнили ее чувствительную кожу, вызывая дрожь.

Он накрыл ее ладонь своей, переплетая пальцы, словно в каком-то нелепом жесте нежности, и медленно провел большим пальцем по запястью – прямо там, где затаилась метка.

– И я знаю, что ты понятия не имеешь, во что ввязалась на самом деле, – добавил он.

Его губы на мгновение коснулись ее – так легко и мимолетно, что это могло быть простым колебанием воздуха, дразнящим обещанием, которое он тут же забрал назад.

Вик резко распахнула глаза. Лицо Ксана замерло в сантиметре от ее собственного, и она едва не задохнулась от вспыхнувшего возмущения.

– Я тебя укушу, – выдохнула она, скорее угрожая, чем предупреждая.

– Не стоит, – отозвался Ксан. Он разжал пальцы, и ее рука безвольно упала ей на колени. – Боюсь, мне это даже может понравиться.

– Проваливай, – бросила Вик и с силой толкнула его в грудь.

Он послушно отступил на шаг, вскинув ладони в примирительном жесте. Сара, почуяв назревающую бурю, возникла за спиной Вик и натянуто-бодрым голосом уточнила, все ли у них в порядке.

– Ксан как раз уходил, – отчеканила Вик, не сводя с него глаз.

– Я как раз уходил, – эхом отозвался он.

Но когда Ксан развернулся, чтобы скрыться в толпе, Вик успела заметить, как потемнело его лицо. Тяжелые брови сошлись на переносице, полные губы сжались в суровую нить. Он не выглядел победителем – в этом жестком профиле читалось нечто, подозрительно похожее на глубокое, тщательно скрываемое несчастье.