Магия, черпаемая из Царства мертвых, – самый верный путь к могуществу, ведь только она позволяет собирать и передавать чужие способности. Наивысшей формой такого перехода считаются фамильяры, так как они позволяют полностью перелить силу одной ведьмы другой. К менее известным методам относятся Узы душ, связывающие двух живых магов, и создание Кровавых камней, в которых можно запечатать и сохранить эссенцию существа. Эти камни можно ковать из искр жизни людей и животных или из душ – как давно ушедших, так и недавно почивших, хотя сила их будет разниться. Тем не менее создание Кровавых камней находится под строжайшим запретом Ордена.

Ктому времени, как Вик покинула апартаменты Сары, солнце уже коснулось горизонта. Ночь пролетела в бесконечных спорах, пока Мэй беззвучно не ускользнула к себе, а Сара не провалилась в тяжелый сон прямо на диване.

Вик так и не сомкнула глаз. От усталости кожа казалась ледяной и бледной, а мысли никак не желали выстраиваться в четкую цепочку. Арен Манн, выпустивший оркана прямо в сердце замка; испытание, которое она чудом пережила; женщина, растерзанная стриксом… Слишком много потрясений для одних суток.

Все эти фрагменты пазла не давали ей покоя, пока она мерила шагами пустые утренние залы. Замок дышал прохладой, и в этой тишине эхо ее собственных шагов казалось чересчур громким.

Вик почти не знала Рэйчел – лишь каждый день видела ее закутанную фигуру в глубине лекционного зала. Но осознание того, что этого человека больше нет, отозвалось в ней глубокой, сосущей пустотой. Через пару дней занятия в замке пойдут своим чередом, как и всегда, а целая вселенная внутри одного человека навсегда исчезнет из этого мира. У Рэйчел наверняка была семья, были те, кто ее любил и чьи сердца сейчас разрываются от боли.

Вик понимала: она никогда не забудет ту мертвую женщину на полу библиотеки. Ее карие глаза, подернутые дымкой смерти, смотрели в мир, которого Вик не видела. Девушка боялась, что события этой безумной ночи затмят этот образ, сотрут его из памяти, хотя все к тому и шло. Тусклый, давящий свет катакомб, искаженное яростью лицо Натаниэля и та невыносимая вспышка боли, когда на ее запястьях сомкнулись холодные кандалы.

Арен Манн жаждал истребить созданных ведьм, хотя сам стал одним из них в безумной погоне за могуществом. Он ставил на кон все, включая собственную жизнь, и называл это просто игрой.

Шагая в одиночестве по пустынным коридорам, Вик поймала себя на пугающей мысли: она понимала его мотивы. Разве она не поступила бы так же, будь у нее гарантия результата? Ради своей цели Вик готова была пойти ва-банк. Она до сих пор видела перед глазами шок и ужас на лицах членов Ордена, когда вышла из Обряда – не триумфатором, но и не побежденной. Ей до боли хотелось, чтобы в их глазах было чуть меньше ненависти. Было бы славно просто стать своей, вписаться в этот мир, верно?

Она увязла в этой трясине по самые плечи, но все еще упрямо верила, что сумеет выплыть. Вик знала: если приложить достаточно усилий, если сражаться на пределе возможностей, она отвоюет себе место в мире, который изначально не желал иметь с ней ничего общего. Она докажет, что мать ошибалась. Докажет, что достойна той любви, в которой Мередит ей всегда отказывала.

Свет, слишком блеклый для утреннего солнца, падал в окна под острым углом, искажая знакомые очертания замка до неузнаваемости. В просыпающихся коридорах даже мелкие предметы отбрасывали длинные пугающие тени. Вик шла настолько быстро, насколько позволяло приличие, стараясь не сорваться на бег.

В конце концов, стрикс все еще был где-то здесь. Хотя Сара и уверяла, что птица покинула замок, ее так и не поймали.

На лестничной площадке, ведущей к их с Генри этажу, Вик вдруг почувствовала движение над головой и резко вскинула взгляд. Сердце пустилось вскачь, мышцы мгновенно напряглись, готовые к рывку. Большая часть пролета тонула в густой тени. Вик замерла, вглядываясь в витки винтовой лестницы и ожидая, пока зрение адаптируется к мраку.

После долгой звенящей паузы она заставила себя выдохнуть и пошла дальше. «Это просто страх, – убеждала она себя, – воображение рисует монстров там, где их нет».

Вик миновала еще один пролет и свернула в коридор, ведущий к их апартаментам. Здесь не было окон, и последний отрезок пути полностью поглотила тьма. Глубоко вздохнув, Вик напомнила себе, что она взрослая женщина и не должна бояться темноты. Она решительно шагнула в сумрак, направляясь к своей двери.

К тому моменту, как пальцы Вик коснулись дверной ручки, пульс бешено застучал в ушах, напоминая: она все-таки чертовски боится темноты. С трудом совладав с замком, она вытащила ключ.

В ту же секунду что-то коснулось ее шеи. Дыхание? Ветер в глухом, безветренном коридоре? Это было почти неуловимо, но по коже мгновенно рассыпался ледяной град мурашек. Она что-то почувствовала. Кто-то стоял у нее за спиной.

Почти против воли Вик резко обернулась. Ключ с грохотом выпал из ослабевших пальцев и ударился о пол.

Там, где она стояла мгновение назад, возникла фигура. Она казалась одновременно осязаемой и призрачной – у нее был центр тяжести, но не было четких границ. Плотная живая тьма то принимала форму бесформенного чудовища, то расплывалась пятном. Существо было гораздо крупнее человека и, казалось, заполняло собой все пространство коридора, медленно удаляясь от Вик.

Словно ощутив на себе ее взгляд, сущность замерла. Она повернулась к ней, не имея при этом ни лица, ни глаз, ни очертаний. Но Вик с парализующим ужасом поняла: оно смотрит прямо на нее.

У нее перехватило дыхание. Они замерли, бесконечно долго вглядываясь друг в друга. Вик не могла понять, есть ли у этого существа сознание, способно ли оно мыслить, но чувствовала, как ее грудь судорожно вздымается под его невидимым взором.

Она уже видела лаэтитов на расстоянии, но столкнуться с ними лицом к лицу было невыносимо жутко. Казалось, замок на мгновение провалился в иное измерение. В мир, выстроенный на задворках привычной реальности, с потайными тропами и шпилями, возведенными там, где их никто не должен был заметить. Одно дело – знать об абстрактном существовании подобных сущностей, и совсем другое – видеть их во плоти.

В этот миг Вик пронзила внезапная мысль: магия должна вызывать зависимость. Смотреть в обнаженное лицо другой реальности было страшно, но в то же время невероятно упоительно. Она могла лишь догадываться, какой запредельный восторг испытывает тот, кто способен управлять этой мощью.

Существо начало стремительно меняться прямо у нее на глазах. Тени, которые мгновение назад образовывали его призрачную плоть, вдруг задрожали и стали распадаться. Тьма, до этого плотная и пугающе живая, резко отхлынула, сворачиваясь и устремляясь прочь от Вик в глубь темного коридора.

Вик едва сдержала крик, готовая умолять существо вернуться. Она сама не понимала этого порыва. Память услужливо подбросила детское воспоминание: шорох оркана за углом, мгновения до того, как Мередит вырвала ее из испуганного транса. Двадцать лет она гадала, что это был за звук, замирая от каждого шороха.

И теперь Вик бросилась в погоню. Она неслась по лестницам вслед за ускользающей бесформенной тьмой. Существо было невероятно быстрым. Вик споткнулась на крутых ступенях, едва не полетев кубарем, но чудом удержала равновесие и рванулась дальше, заметив, как за углом мелькнул призрачный хвост тени. Она знала: стоит упустить его из виду хоть на секунду – и след простынет.

Она бежала, не задумываясь, что будет делать, если действительно настигнет это нечто. Погоня швыряла ее из одного бесконечного коридора в другой, пока Вик не поняла, что тень несется к главному входу. Вылетев вслед за ней, она резко затормозила, оказавшись в огромном пространстве столовой.

Вик бывала здесь сотни раз, ужиная с Сарой в те редкие часы, когда зал пустел. Остальные ведьмы избегали ее, и Вик привыкла есть быстро, не поднимая глаз. Но сейчас, ранним утром, столовая встретила ее непривычной тишиной и ледяным спокойствием.

Она лихорадочно озиралась, выискивая существо в густых тенях, которые отбрасывали ряды пустых столов и стульев. Тяжелое дыхание эхом разносилось по залу, казавшемуся слишком огромным для этого замка. Не раздумывая, Вик выхватила нож. Кожаные ножны с глухим стуком упали на пол, и она резко развернулась, выставив клинок перед собой в ожидании живой тьмы.

Сначала изменился воздух. Едва заметный поток, почти сквозняк, взъерошил ей волосы. А затем пришел звук.

Раздался резкий свист, огромные крылья с силой рассекли пространство, и Вик инстинктивно рухнула на каменные плиты. Она перевернулась на спину и вскинула взгляд на массивную тень, которая нависла над ней, полностью заслонив скудный утренний свет.

Но на этот раз это была не призрачная тень.

Над ней распахнулись исполинские крылья неясыти. Вик кубарем откатилась в сторону, когда когти длиной с предплечье полоснули воздух в сантиметрах от ее лица. В голове пульсировала единственная мысль: эти лезвия вскроют ее, как бумажный конверт.

Столовая, заставленная тяжелой мебелью, мешала твари приземлиться. Существо зависло в полуметре над полом, и мощные взмахи крыльев хлестали Вик по лицу ее же собственными волосами. Сердце колотилось в горле, пока она по-пластунски пробиралась к ближайшему столу, судорожно сжимая нож.

Вик нырнула под массивную дубовую столешницу, сжавшись в комок и готовясь к удару. Но внезапно все стихло: ни свиста крыльев, ни бьющего в лицо ветра. Секундное замешательство сменилось ледяным предчувствием беды. Она даже не успела осознать, что происходит, когда стрикс одним когтем подцепила стол, под которым пряталась Вик, и с чудовищной силой швырнула его через весь зал. Мебель с грохотом разлетелась в щепки о дальнюю стену.

– Ложись! – рявкнул кто-то у нее за спиной.

Вик инстинктивно вжалась в каменный пол.

И вовремя. Над самой головой Вик что-то свистнуло и с глухим влажным стуком вонзилось в грудь стрикса. Зал сотрясся от пронзительного, почти человеческого крика – существо взревело, когда из его туловища заторчала рукоять охотничьего ножа. Но тварь была жива и теперь пребывала в истинном бешенстве. Она снова кинулась на Вик, клацнув клювом в дюйме от ее носа, но девушка успела откатиться в сторону.

Краем глаза она заметила Ксана. Он был в черной тренировочной форме и летел к ней, охваченный холодной яростью. Ксан бросился на монстра в лобовую, хотя был безоружен – тот нож, что торчал из стрикса, явно был его последним аргументом. Вик в оцепенении смотрела, как он безоружным идет на когтистую смерть.

Стрикс вскинулся, целясь острыми, как бритвы, когтями прямо в грудь Ксана, но тот в невероятном прыжке перехватил тварь за клюв и голову. Раздался треск рвущейся ткани, когти полоснули Ксана, и Вик в ужасе поняла: его сейчас разорвут в клочья.

Она не знала, на что рассчитывает Ксан, но не могла просто смотреть. Вик рванулась вперед, обогнула беснующееся существо и с разбегу вонзила свой клинок ему в основание шеи. В ту же секунду раздался жуткий влажный хруст. Громкий, как удар кнута, треск костей заполнил столовую, и огромная туша стрикса рухнула перед ней тряпичной куклой.

Ксан голыми руками свернул ей шею.

Вик отпрянула, когда туша птицы с глухим стуком обрушилась на плиты, а тяжелое крыло безжизненно ударилось о пол. Ксан, не замедляясь, перешагнул через поверженного монстра.

Его грубые ладони властно обхватили лицо Вик. Она дернулась, но он стальной хваткой удержал ее на месте, быстро поворачивая ее голову то в одну, то в другую сторону, осматривая на предмет ран. Вик на мгновение пронзила жуткая мысль о том, как похож этот жест на то, что он только что проделал со стриксом, но руки, сжимавшие ее скулы, были на удивление нежными и теплыми.

– Ты ранена? – прохрипел Ксан.

Перед глазами Вик плыли его серо-голубые глаза, сияющие на опасно близком расстоянии. Странное, несвойственное ему выражение жгучего беспокойства на лице Ксана на секунду лишило ее дара речи. Она беспомощно открыла и закрыла рот, прежде чем голос наконец вернулся к ней.

– Это я-то ранена? – огрызнулась Вик, обретая привычную колючесть. – Не я же бросалась на стрикса с голыми руками, чертов ты псих!

Она решительно оттолкнула его руки и принялась лихорадочно осматривать его самого. К ее изумлению, он не был распотрошен. На нем не виднелось ни глубоких рваных ран, ни даже мало-мальски серьезных царапин, хотя когти твари должны были вскрыть его как консервную банку.

Вся передняя часть его рубашки превратилась в лохмотья. Черная ткань висела бесполезными клочьями, и Вик невольно уставилась на абсолютно нетронутую кожу под ними. Она ожидала увидеть груду мышц, но перед ней был настоящий атлет – не раздутый бодибилдер, а человек с мощной, сухой мускулатурой, отточенной бесконечными часами изнурительных тренировок. И у него была растительность на груди. Ровно столько, сколько нужно, чтобы это выглядело идеально.

Почти не осознавая, что делает, Вик потянулась к нему. В тот миг, когда ее пальцы коснулись его живота, между ними словно проскочил электрический разряд. Она не отстранилась, позволяя ладони полностью лечь на его гладкую, теплую и твердую кожу. Под ее прикосновением мышца Ксана дернулась, на мгновение окаменев, а затем медленно расслабилась.

Как это возможно? Стрикс должен был выпустить ему кишки. В этом не было никакого смысла.

Вик медленно подняла глаза на Ксана и замерла. Он смотрел на нее потемневшим, тяжелым взглядом, и выражение его лица было невозможно спутать ни с чем другим. Это был чистый, первобытный голод.

Вик резко отдернула руку и отступила на шаг. Сердце в ушах стучало так громко, что заглушало все остальные звуки. Она вдруг остро осознала: они одни в пустом замке, едва рассвело, а он смотрит на нее с таким неистовством, будто умирает от жажды.

– Как ты остался цел? – выдавила она, старательно избегая его взгляда.

– Ты забываешь, где мы находимся, – тихо отозвался Ксан.

– Магия… – прошептала Вик и покачала головой, все еще не в силах осмыслить увиденное.

– О чем ты вообще думала? – Его голос окреп, в нем снова зазвучали стальные нотки. – Какого черта ты в одиночку погналась за стриксом?

Вик лишь неопределенно пожала плечами.

– Мне показалось, я что-то увидела. Какую-то тень.

– Ну конечно, ты увидела что-то подозрительное и тут же бросилась в погоню, – с обреченным вздохом произнес Ксан. – Черт возьми, Вик. Ты хоть иногда думаешь о собственной безопасности?

Вик поежилась и скрестила руки на груди, в огромной столовой вдруг стало невыносимо холодно. Ксан уловил это движение, и его хмурый взгляд стал еще более пристальным. Он молча наблюдал за ней целую минуту, прежде чем заговорить снова:

– Идем. Я провожу тебя до двери.

Вик бросила последний взгляд на тушу оркана. В памяти всплыла их прошлая стычка: то, как Ксан яростно кричал на нее из-за метки, обвиняя в играх с магией, которой она не понимает. Если он узнает, что эта нить тянется к самому Арену Манну, изгнание покажется ей милостью. Он может сделать что-то куда более страшное.

– Я в порядке, дойду сама, – буркнула она.

– Я настаиваю.

Прежде чем она успела вставить хоть слово, его тяжелая рука легла ей на плечи. Вик кожей почувствовала жар его тела и твердость литых мышц, когда он властно подтолкнул ее к выходу.

– Мне не нужен конвой, – огрызнулась Вик, кивнув на мертвого стрикса. – Тварь сдохла, бояться нечего.

– А вдруг я просто боюсь, что ты заблудишься в трех соснах? – В его голосе проскользнула сухая усмешка.

Вик сверлила его недовольным взглядом, пока он практически тащил ее за собой.

– Ты что, серьезно не собираешься никому докладывать о трупе посреди столовой? Будет неловко, если кто-нибудь обнаружит это вместо завтрака.

– Они уже знают, – отрезал Ксан, ускоряя шаг. – И тебе лучше исчезнуть отсюда до того, как здесь соберутся остальные.

– Ой, неужели ты за меня переживаешь? – пропела Вик с приторной сладостью в голосе. Ксан одарил ее абсолютно непроницаемым взглядом.

– Ты – ходячая бомба замедленного действия, – процедил он. – После того, что случилось прошлой ночью, я бы не хотел проверять, хватит ли у Ордена терпения выносить тебя еще и сегодня.

«Прошлой ночью?» – эхом отозвалось в голове Вик. Только сейчас до нее дошло, что наступил новый день. Кровавый Обряд, душные катакомбы и полыхающее жерло за помостом – все это осталось по ту сторону рассвета.

– Ты спал? – негромко спросила Вик.

Утро едва брезжило, стрелки часов замерли где-то между семью и восемью часами.

– Нет.

– Я тоже.

Они шли по пустым коридорам в безмолвии. Ксан по-прежнему обнимал ее – крепко, почти по-хозяйски, словно боялся, что она растворится в воздухе. Вик ловила себя на странном, почти постыдном удовольствии: ее согревало его тепло и это властное давление. Было пугающе осознавать, насколько она изголодалась по близости, если даже этот суровый «надзор» казался ей единственным спасением.

– Ты хорошо справилась вчера, – почти шепотом произнес он, когда они подошли к дверям их с Генри апартаментов.

Вик замерла, вскинув на него глаза. Ни тени привычной насмешки, ни рычания из-за ее непредсказуемости. Это был прямой, честный комплимент. Неожиданная мягкость ударила по ней сильнее, чем весь хаос прошлой ночи. Вик часто заморгала, пытаясь сдержать подступивший к горлу комок.

– С Обрядом еще никогда такого не случалось, – добавил он, заметив ее замешательство.

– Совсем никогда? – переспросила Вик, вспоминая слова Сары.

– По крайней мере, в летописях Ордена такого не зафиксировано.

Вик лишь молча прикусила щеку, переваривая услышанное, но в этот момент его ладонь коснулась ее лица. Прикосновение было настолько невесомым, что она едва его ощутила. Большой палец медленно скользнул вверх по подбородку и замер на нижней губе. Ксан осторожно оттянул ее вниз, обнажая влажную розовую плоть.

– Думаю, это значит, что ты очень сильная, – сказал он, заглядывая ей в самую душу.

Его рука опустилась, и Вик, повинуясь инстинкту, облизнула губу там, где только что была его кожа. Ксан проследил за этим движением потемневшим взглядом, а затем сухо отрезал:

– И, думаю, на этом все, – сухо отрезал он, обрывая возникшую связь.

Он резко отвернулся и направился обратно к столовой. Только сейчас Вик заметила, что его рубашка полностью восстановилась – на ткани не осталось ни единого следа от недавней битвы.