Орден Ахерона созывается в полном составе крайне редко. Его члены разбросаны по всему миру, и организация их сбора превращается в логистический кошмар, способный истощить терпение даже самых выдержанных магов.

Обычно все внутренние споры улаживаются комитетами, а Старейшины выступают лишь посредниками, посвящая большую часть времени рутинному общению и решению текущих проблем групп. Чтобы заставить весь Орден собраться одновременно, должно произойти нечто экстраординарное – событие поистине колоссального масштаба или невообразимый ужас.

Вик едва поспевала за Ксаном, который вихрем несся по коридору. Замок, обычно погруженный в полумрак, теперь сиял: повсюду полыхали факелы и свечи, превращая цитадель в подобие охваченного огнем дома. Впервые с момента ее приезда Авалон по-настоящему ожил. Двери распахивались одна за другой, и в прежде пустынные переходы выплескивались толпы ведьм.

Все они, объятые тревогой, стремились в одном направлении – вниз. У каменной лестницы людской поток стал совсем плотным. Стертые от времени ступени подрагивали под обувью сотен магов, а стены окрасились в тревожные багровые тона отблесков огня. «Спускаемся в самый ад», – пронеслось в голове у Вик.

Она заметила, что Ксану, в отличие от нее, не приходилось продираться сквозь толчею: люди инстинктивно расступались перед ним. Когда толпа едва не сбила ее с ног, Вик мертвой хваткой вцепилась в край его футболки. Сквозь тонкую ткань она почувствовала жар его тела и твердость мышц – он был словно вылит из стали. Ксан бросил на нее через плечо колючий взгляд, явно борясь с раздражением, но не оттолкнул.

Вик едва сдержалась, чтобы не съязвить: если он так боится, что она потеряется, им стоило бы просто держаться за руки. Впрочем, вспоминая его странное поведение в кабинете Макса, она уже не была уверена, что он станет возражать. Вик сглотнула, пытаясь унять дрожь.

Они спускались пролет за пролетом, пока Вик не осознала: они уже гораздо глубже Лимбо, под самым основанием Авалона. Она мельком подумала, распространяется ли страсть Ордена к средневековой эстетике на подземелья. Судя по запаху – безусловно. В воздухе тяжело повис аромат сырой земли, плесени и чего-то невыносимо древнего, становясь все гуще с каждой ступенью.

Лестница вывела их в туннель. Склизкий каменный проход круто уходил вниз, увлекая их в самые недра. Людей здесь стало еще больше, толпа сгущалась, превращаясь в единый поток. Вик вздрогнула от неожиданности, когда поняла, откуда берутся новые ведьмы: они выходили прямо из стен. Там, где мгновение назад был сплошной камень, открывались узкие лазы, из которых торопливо выбирались маги. Кто-то выглядел растерянным, кто-то – взвинченным до предела, но никто не удивлялся тому, что только что прошел сквозь толщу скалы.

Вик не успела опомниться, как чья-то сильная рука властно обхватила ее за талию. Она ахнула, вскинув голову, и столкнулась с разъяренным лицом Ксана всего в паре сантиметров от своего. Она попыталась отстраниться, но железная хватка не дала ей шевельнуться, выбив остатки воздуха из легких. В его глазах на миг промелькнуло нечто странное – будто он сам был шокирован этим внезапным контактом, но это мгновение быстро сменилось привычной суровостью.

– Не отставай, – процедил Ксан. – И хватит терзать мою футболку.

Он на секунду приник губами к ее волосам, обдав ухо горячим дыханием. По спине Вик пробежала колючая дрожь. Но прежде чем она успела осознать это, рука на талии исчезла, оставив после себя лишь мимолетный холод, и тут же мертвой хваткой сомкнулась на ее запястье.

Он потащил ее вперед, в необъятное пространство. Это была исполинская пещера, до отказа забитая людьми. Впереди полыхал яростный огонь, отбрасывая на своды неровные, пляшущие блики. Вик снова накрыло чувство, будто она провалилась в глубокую древность. Она в ужасе замерла, не замечая, что рот ее приоткрыт от потрясения.

Огромный зал был грубо высечен прямо в скальной породе. Полукруглые ступени, словно в античном амфитеатре, сбегали вниз к подножию сцены. «Пьедестал», – пронеслось в мыслях у Вик, хотя прежде ей не доводилось видеть его воочию. Возвышение над нижними рядами венчали массивные, топорно отесанные деревянные троны.

Но все внимание Вик приковал чудовищный барельеф, возвышающийся за ними. Когда-то это, должно быть, было деревом со стволом почти такой же ширины, как сам помост. Вик не могла понять, чья рука создала это: человек, сама природа или некая посторонняя, неведомая сила. Исполинское изваяние высотой не менее десяти метров уходило корнями и ветвями в каменный свод потолка. В самом центре широкого ствола застыл лик из ночного кошмара. Пустые глазницы безучастно взирали в пустоту, а из разинутой пасти вырывалось яростное пламя, заливавшее пещеру багровым светом. Ведьмы слетались к этому огню, словно обезумевшие мотыльки.

Вик пришла в себя, лишь когда перед ней возник размытый силуэт. Это была Сара: волосы растрепаны, розовая пижама комично развевается при ходьбе.

– Ты как, в порядке? – выкрикнула она сквозь гул толпы.

Вик лишь молча кивнула, не в силах отвести взгляд от пылающего древесного лика.

Грубая ладонь Ксана соскользнула с ее плеча, и Вик инстинктивно потянулась вслед за этим теплом. Но тщетно: поверх плеча Сары она лишь проводила взглядом его темную макушку, быстро исчезающую в густой толпе. Без него она внезапно почувствовала себя беззащитной, будто ее бросили на растерзание.

Сара потянула Вик к ступеням, которые остальные ведьмы уже вовсю использовали как скамьи. Они отыскали свободный пятачок в дальнем углу и пристроились у самой каменной стены. «Должно быть, здесь весь Орден», – подумала Вик, когда в зале стало нечем дышать от тесноты. Большинство собравшихся выглядели раздраженными из-за столь бесцеремонного пробуждения; многие стояли, заткнув уши руками, и сверлили взглядами центр пещеры в ожидании объяснений.

На помосте начали собираться фигуры в черном. Тяжелые безрукавные туники с глубокими капюшонами расходились спереди широкими полосами ткани. Эти люди единственные во всем зале казались абсолютно спокойными. Часть из них уже заняла места в уродливых деревянных креслах, расставленных полукругом. Всего тронов было двенадцать – по числу Старейшин. Вик заметила Макса: он стоял рядом со старейшиной Томпсоном и напряженно всматривался в море лиц, словно кого-то искал.

Один из старейших магов выступил вперед. Он натянул глубокий капюшон, который скрыл глаза и нос, оставив на виду лишь суровый поджатый рот. Вик нахмурилась, вспомнив о слугах-людях, и быстро огляделась – похоже, в подземелье пускали только своих.

Губы старика были тонкими и потрескавшимися от времени. Он воздел руки ладонями к толпе и что-то прошептал, и в тот же миг на его пальцах вспыхнули два крохотных огонька. Рев, заполнявший пещеру, оборвался мгновенно, будто задутая свеча. Нависла тяжелая, звенящая тишина, от которой у Вик заложило уши.

Когда старец заговорил снова, его голос буквально разрезал воздух. Вик физически ощутила, как слова ударили ее в грудь, словно тяжелый молот. Это была магия иного порядка – мощнее и древнее всего, что ей доводилось слышать раньше. Как только он закончил, по залу прокатилась невидимая волна силы. Сердце Вик забилось чаще: собрание официально началось.

– Старейшина Шепард созвал экстренный сбор, – объявил старик, и его голос, сухой как наждачная бумага, прозвучал так отчетливо, будто он говорил прямо в ухо Вик.

По рядам прокатился тревожный ропот. Макс вышел на середину помоста и обменялся коротким поклоном с другим старейшиной. Он не стал набрасывать капюшон, решив обратиться к собравшимся открыто.

– Прошу прощения за то, что прервал ваш вечер и заставил многих из вас в столь краткий срок вернуться в цитадель, – Макс кивнул группе пожилых ведьм. – Поверьте, я бы не созвал вас без веской причины.

Его слова чеканным эхом отражались от сырых земляных стен.

– Прошлой ночью была убита одна из наших. Ее тело обнаружили в библиотеке несколько часов назад.

Вик видела, как по лицам стоящих рядом ведьм разливается растерянность и подступает страх. Люди лихорадочно оглядывали толпу, словно пытаясь найти в ней знакомых или убедиться, что их близкие на месте.

– Погибшую звали Рэйчел Огден.

«Рэйчел Огден», – мысленно повторила Вик. Как она могла быть настолько поглощена собственным ужасом, что даже не догадалась спросить имя погибшей?

– Мисс Огден прослужила в Ордене почти десять лет, – продолжил старейшина, стоящий подле Макса; его лицо все еще скрывал глубокий капюшон.

– И вы созвали нас всех только потому, что погиб человек? – раздался чей-то скептический голос.

– Мы убеждены, что ее убил стрикс, – отчеканил Макс. – В замок проник оркан.

Зал взорвался. Волна шока и криков прокатилась по толпе. Люди лихорадочно переговаривались, строя догадки: был ли это несчастный случай или брешь в защите цитадели? Суматоха нарастала с каждой секундой.

– Существо до сих пор не найдено! – выкрикнул Макс, пытаясь перекрыть шум. – Это дело чрезвычайной важности, и нам необходимо…

– Кто именно обнаружил тело? – лениво перебил его Натаниэль.

Он вальяжно развалился на одном из тронов позади Макса и подался вперед, словно заранее смакуя ответ.

– Я, – без тени сомнения соврал Макс. – Во время ночного обхода. Было очевидно: на нее напало нечто, чему нет места в этих стенах.

Натаниэль откинулся на спинку кресла, подозрительно прищурившись.

– В нашу крепость проникли, – продолжил Макс, вновь обращаясь к залу. – Мы обязаны усилить оборону. Стражи возобновят круглосуточное патрулирование, а специальная группа будет направлена для…

– Возможно, меры и нужны, – бесцеремонно перебил его Натаниэль. Макс медленно повернулся к нему, сложив руки за спиной. – Но ни для кого не секрет, что мы погрязли в нарушениях собственных же протоколов.

– Старейшина Карвер, – вмешался другой старейшина, сидевший рядом. – Здесь не место для подобных дискуссий.

– Напротив, сейчас самый подходящий момент, – парировал Натаниэль, обводя взглядом притихшую толпу. – Разве нам часто выпадает шанс решать споры в присутствии всего Ордена?

Макс молча наблюдал за ним, не делая попыток прервать эту речь.

– Как многие из вас уже знают, – вкрадчиво продолжил Натаниэль, – недавно в замок был допущен человек. Без должного сопровождения и, насколько мне известно, без каких-либо мер предосторожности.

Кровь в жилах Вик заледенела.

– Этой девчонке не только выделили покои в нашей цитадели, – вкрадчивый голос Натаниэля разносился по залу, – но и как минимум единожды поймали на шпионаже за главным Стражем.

Из-за шума в ушах Вик почти не слышала ропота толпы.

– Более того, – продолжал он, смакуя каждое слово, – ее допустили к тренировкам, и почти две недели она тенью следовала за новобранцами первого круга.

По залу прокатился вздох ужаса. Вик стояла как громом пораженная, не в силах осознать ни обвинения Натаниэля, ни яростную реакцию магов. Гнев собравшихся нарастал, заполняя пещеру ощутимой вибрацией. Каждое новое предложение Натаниэля било по нервам, точно погребальный колокол.

– Устав Ордена Ахерона предельно четко трактует подобные нарушения. – Натаниэль перевел взгляд на Макса, чье лицо оставалось абсолютно непроницаемым. – Учитывая тяжесть проступка, единственное законное наказание для виновного члена Совета – изгнание.

Слова прозвучали как окончательный приговор. Натаниэль открыто осудил другого Старейшину. Требовал изгнать Макса. И все это из-за нее.

– И… – Натаниэль театрально замолчал, и Вик с ужасом подумала: «Что еще ему нужно?» – Что касается самой девчонки, правила так же ясны. Ее нужно заставить замолчать. Навсегда.

Вик кожей почувствовала, как по залу поползла волна узнавания. Десятки глаз впились в нее, кто-то вытянул палец, выкрикивая обвинения. Толпа мгновенно вычислила чужачку. Натаниэль проследил за чужим взглядом и наткнулся на глаза Вик. В неверном свете костра его лицо исказилось в точности так же, как и при их первой встрече. Он смотрел на нее с неприкрытым отвращением – словно на назойливое, омерзительное насекомое, которое хочется не задумываясь раздавить подошвой.

Ярость вспыхнула в груди Вик. Кем он себя возомнил? Как смеет смотреть на нее, словно она – корень всего зла в этом зале?

– Можно мне ответить? – выкрикнула она в наступившей тишине. Ее голос, не подкрепленный магией, прозвучал тонко, но отчетливо.

– Нет, – отрезал Натаниэль.

– Вы говорите обо мне. Значит, я отвечу!

– Это не суд, мисс Вуд. – Натаниэль картинно зевнул, изображая смертную скуку. – У вас здесь нет и не может быть никаких прав.

– Мою мать звали Мередит Вуд. – Вик расправила плечи, обращаясь уже не к нему, а ко всей притихшей толпе. – И хотя бы ради ее памяти не смейте смотреть на меня как на отброса. Ни вы, ни кто-либо другой в этом зале.

По залу прокатилась волна негодования – члены Ордена явно не ожидали такой дерзости от «человечишки».

– Вы решили оспорить древние правила? – На лице Натаниэля заиграла предвкушающая, почти плотоядная улыбка. Он небрежно пожал плечом. – Что ж, воля ваша.

Вик мельком взглянула на Сару: та застыла, глядя на нее расширившимися от немого ужаса глазами.

– Я требую начать Ритуал Испытания, – провозгласил Натаниэль, и в пещере мгновенно воцарилась мертвая тишина.

– Нет, только не это, – едва слышно выдохнула Сара. – Только не это…

– Если вы так жаждете отстоять свое право находиться здесь, мисс Вуд, – голос Натаниэля сочился ядом, – то это единственный законный путь.

– Макс не допустит этого! – в отчаянии прошептала Сара.

Вик лихорадочно искала поддержки в толпе, вглядываясь в потрясенные лица магов. В дальнем конце зала она заметила Ксана: он замер, напряженный, как взведенный курок. Его взгляд, полный ярости, был прикован к Максу. Но когда Вик сама посмотрела на старого друга матери, Макс не отвел глаз. Медленно, почти неуловимо он кивнул ей.

– Это убьет ее, Макс! – вскрикнула Сара, умоляюще протягивая руки.

Макс осек ее коротким ледяным взглядом, и она мгновенно замолчала.

Натаниэль расплылся в торжествующей улыбке.

– Прошу вас, мисс Вуд. Подойдите ближе.

Вик отчаянно хотела выкрикнуть вопросы: что это за ритуал? Что ей предстоит сделать? Но мысли путались, когда она смотрела на мужчин на помосте. Макс – единственный, кому она доверяла и чья судьба теперь висела на волоске так же, как ее собственная, снова едва заметно кивнул, давая безмолвное разрешение идти.

Вик мягко отстранилась от Сары, застывшей в немом ужасе, и начала спускаться по узкому проходу сквозь расступающуюся толпу. В голове набатом били слова Ксана: «Не пытайся бежать и не показывай страх». Знали ли они с Максом заранее, что все обернется именно так? Ждали ли этого момента?

Вик до боли стиснула зубы. Она не сбежит. Она не даст им увидеть свою слабость. Теперь она почти не замечала сотен глаз, устремленных на нее; весь ее мир сузился до фигур в черных мантиях впереди. Она приближалась к ним, словно осужденная, идущая на эшафот.

– Встаньте здесь, мисс Вуд.

Натаниэль указал на широкую ступень прямо перед возвышением, на фут ниже основной платформы. Вик сделала глубокий вдох через нос, лихорадочно считая секунды, чтобы унять подступающую панику. Сердце колотилось в горле. Она замерла в центре ступени и не мигая уставилась в лицо Натаниэлю.

– Старейшина Кей, если не возражаете, – произнес Натаниэль, обращаясь к старику, открывшему собрание.

Тот коротко кивнул и повернулся к чудовищному изваянию за спинами старейшин. Вик чудом сдержала крик, когда он бесстрашно просунул руку прямо в пылающую пасть деревянного лика. Секунду спустя Натаниэль извлек оттуда металлическую шкатулку – древнюю, почерневшую от времени и все еще светящуюся багровым жаром. Он направился к Вик, бережно неся ларец в обеих руках; его тонкая морщинистая кожа при этом не покрылась даже малейшим ожогом.

Вик метнула вопросительный взгляд на Макса. Тот наблюдал за ней с каменным выражением лица, лишь в глазах застыло напряженное ожидание. Что бы ни скрывалось в этой коробке, Макс верил, что она справится. Вик расправила плечи, силой воли подавляя панику. Она не доставит Натаниэлю удовольствия видеть ее сломленной.

– Испытание, – начал Натаниэль, обращаясь к толпе менторским тоном, будто читал лекцию первокурсникам, – существовало задолго до того, как был основан Орден Ахерона.

Он медленно открыл шкатулку, не обращая внимания на исходящий от нее жар. Внутри, на истлевшей подкладке, лежала пара массивных кандалов.

Оковы выглядели грубыми и деформированными, будто их выковали тысячу лет назад и с тех пор не касались. Широкие браслеты соединяла не цепь, а сплошная металлическая полоса, лишающая пленника малейшей свободы движений. Металл все еще пульсировал багровым жаром, заставляя воздух над шкатулкой дрожать.

– Механизм довольно прост, – вкрадчиво произнес Натаниэль, извлекая раскаленное железо. – Эти оковы удерживаются мощным энергетическим плетением, которое способна распутать даже неопытная ведьма. При наличии… скажем так, должной мотивации.

Он с лязгом разомкнул зажимы и повернулся к Вик. Его мутные глаза впились в ее лицо.

– У Испытания лишь два исхода, – продолжал он, и уголок его губ дернулся в жестокой усмешке. – Если у проходящего есть хоть капля магического дара, он совладает с узлом и освободится. Если же нет… Что ж, традиция предписывает смерть. Но будьте спокойны: мы вмешаемся прежде, чем все станет необратимым.

Вик почти не слышала его слов – в ушах стоял гул, рожденный гремучей смесью ярости и ужаса. Презрение в глазах Натаниэля обжигало сильнее раскаленного металла. Мысль о том, что ее жизнь может оборваться здесь, по прихоти этих людей, едва пробивалась сквозь пелену ее гнева.

– Руки, мисс Вуд, – потребовал Натаниэль.

Он хотел, чтобы она сделала это добровольно, превращая ее собственную решимость в акт самобичевания. Вик поняла: он был из той породы мучителей, что заставляют жертву нести ответственность за собственные страдания. Она медленно вытянула руки, сжав кулаки до белизны костяшек, чтобы унять предательскую дрожь.

Вик приготовилась к шипению раскаленной стали, к запаху паленой плоти и невыносимому жару клейма. Но стоило тяжелым браслетам защелкнуться на ее запястьях, как кожу обдало мертвенным холодом.

Колени Вик с глухим стуком врезались в камень, но она не почувствовала удара. В это мгновение все ее существо превратилось в одну сплошную вспышку боли. Каждая клетка тела взорвалась изнутри. Ни переломы, ни вывихи, ни удары в лицо не могли подготовить ее к такому: это была магия, пожирающая саму жизнь. Вик рухнула на пол, корчась в конвульсиях, пока невидимые цепи высасывали из нее воздух.

Нечто, напоминающее призрачный дым, сорвалось с металла и плотным коконом окутало ее кожу. Холодная субстанция проникала в рот и нос, и всюду, где она касалась плоти, вспыхивала ослепляющая, первобытная боль. Казалось, с каждого нервного окончания в ее теле заживо сдирают оболочку. Вик ослепла, разум превратился в белый шум, не оставив места ничему, кроме этого бесконечного истязания.

Прошла минута, час или вечность, прежде чем в затуманенном сознании мелькнула шальная мысль: она не дышала с тех пор, как рухнула на пол. Вик заставила себя сделать один-единственный крошечный вдох. Глоток кислорода подействовал как лекарство – агония чуть отступила. Она продолжала хватать воздух, пока вдохи не стали размеренными, а пульсирующая боль не притупилась до терпимого гула.

Теперь она почти физически ощущала магию, которая обвилась вокруг нее, словно гигантская змея, готовящаяся раздавить свои кольца. Натаниэль говорил об «узле», но Вик не видела никаких нитей – только вязкую иллюзию дыма. Превозмогая дурноту, она медленно поднялась на колени. Обычная, земная боль в суставах от жесткого камня стала для нее спасительным якорем, возвращающим чувство реальности.

Но это была другая боль, и Вик хорошо ее знала. Так она чувствовала себя, когда падала во время тренировки. Так она чувствовала себя, когда рука соскользнула, когда она затачивала нож и кожа надрезалась. Такую боль можно было предсказать. Она посылала сигнал, у нее была цель. Боль означала, что ее тело живо и готово бороться. Вик сосредоточилась на боли в коленях, на том, насколько реальна эта боль, и почувствовала, как искусственная боль от кандалов отступает. Это было не по-настоящему, поняла она. Эта боль не могла разорвать ее на части, как это сделали бы сломанные кости и разорванная кожа. Это была боль ради боли, и она была ей ни к чему.

Она распахнула глаза; ресницы слиплись от слез. Мир утонул в кровавом мареве, и Вик пришлось долго моргать, прежде чем сквозь красную дымку проступило лицо Натаниэля. Он смотрел на нее с такой яростной ненавистью, что воздух вокруг него, казалось, вибрировал.

– Хватит! – сорвалась она на рык.

Макс рванулся к ней и одним резким движением сбросил кандалы. Едва металл коснулся пола, агония испарилась. Никаких ожогов, ни единой раны – только глухая, выматывающая ломота во всем теле. Обессиленная Вик рухнула обратно на стул. Она чувствовала себя выжженной пустыней: чужая магия, пропитавшая кожу, не оставила после себя ничего, кроме памяти о боли.

Но ведь она выстояла? Не сломалась, не сгорела заживо. В груди, вопреки всему, затеплилась робкая надежда – цель была совсем близко.

Макс отшвырнул цепи и сжал ее плечо. Его губы тронула слабая улыбка, но в глазах застыло чистое безумие. Зал погрузился в мертвую тишину. Сотни глаз впились в Вик, ловя каждое ее движение. Один из старейшин, стоявших за спиной Натаниэля, медленно выступил вперед. Он разглядывал девушку с опаской и брезгливостью, словно перед ним было диковинное чудовище.

– И как нам… это истолковать? – выдавил он, не сводя с нее тяжелого взгляда.

– Произошла ошибка, это очевидно! – выплюнул Натаниэль, обращаясь к трибуне старейшин.

– Я никогда не видел ничего подобного, – возразил другой старейшина. Голоса слились в нестройный гул; судьи начали перебивать друг друга, яростно споря.

– Она сжульничала! – выкрикнул кто-то из толпы, и этот крик стал искрой.

– А теперь слушайте меня! – попытался перекричать нарастающий хаос первый старейшина.

Макс придвинулся вплотную к Вик.

– Приготовься бежать, – прошептал он ей на ухо. – Сейчас станет по-настоящему жарко.

– А до этого, по-твоему, был легкий бриз? – хрипло и недоверчиво прошипела Вик; голос едва повиновался ей.

Макс криво усмехнулся и рывком поднял ее на ноги. Обернувшись к толпе, он подал кому-то знак. Тем временем на помосте назревала драка: один из старейшин ткнул пальцем в грудь Натаниэля. Воздух задрожал от разлитой в нем ярости и магии. Толпа вскочила, охваченная общим безумием – никто не понимал, что произошло, и никто не желал слушать оправданий.

Вик растерянно оглядывала море лиц, пока не наткнулась на Генри. Он выглядел разбитым: в его взгляде смешались злость, обида и страх. «Он боится за меня», – вспыхнуло в голове. Она попыталась окликнуть его, но чьи-то пальцы стальным захватом впились в ее предплечье.

Вик резко развернулась, готовая защищаться, но наткнулась на взгляд Сары. Та смотрела на нее с нескрываемым ужасом и странным, пугающим благоговением.

– А теперь, Вик, идем. Живо, – скомандовала Сара.

Чье-то тело выросло перед Вик, отрезав ее от брата. Она попятилась, чувствуя, как паника сжимает горло. Чьи-то пальцы вцепились в ее локоть – Вик рванулась, освобождаясь. Когда кто-то другой попытался преградить ей путь, она, не раздумывая, ударила наотмашь ногой. Ведьма взвизгнула от боли и повалилась навзничь, но на ее место тут же хлынули другие.

Вик отпрянула и врезалась спиной в чью-то грудь. Люди были повсюду, их крики и толкотня превращали зал в безумный котел.

Сара за локоть потащила ее к стене пещеры, к узкой расщелине, которую Вик в жизни бы не заметила. Сара отодвинула плоский камень, словно легкую занавеску, открывая темный лаз. Пока она пробиралась внутрь, Вик на мгновение обернулась, окинув взглядом царящий хаос.

Там, в дальнем конце зала, прислонившись к холодному камню, стоял Ксан Галанис. Он закинул ногу на ногу и скрестил руки на груди с таким видом, будто все происходящее – лишь скучное зрелище, не заслуживающее его внимания. Но даже в этой мнимой неподвижности от него исходила почти осязаемая хищная мощь. Агрессия волнами разливалась по залу, и Вик кожей чувствовала ее давление даже на расстоянии.

И он смотрел прямо на нее. Не отрываясь.

Она чувствовала на себе его взгляд, словно физическое прикосновение, и от этого по спине Вик побежали мурашки. Она надеялась, что Ксан не станет тем, кому поручат заставить ее замолчать, если до этого дойдет. Он бы ее уничтожил. Вик заставила себя развернуться и вслед за Сарой пройти через проем в тесный коридор. Она едва могла выпрямиться, не ударившись о потолок, и в темноте не видела лица Сары. Тени окутывали Вик, пока она, спотыкаясь, шла за смутным силуэтом Стража. Голоса за их спинами становились все громче, когда остальные поняли, куда они направляются. В проход вошли другие люди. Они были совсем близко и приближались. Вик не нуждалась в предупреждении Сары. Она уже бежала.