Принятие в наши ряды тех, кто заявляет права на власть над магией Завесы, означает конец Ордена Ахерона в том виде, в каком мы его знали.

По чистой случайности эти люди завладели силой, которой пользуются без ритуалов и канонов. Их методы хаотичны: они ведут к гибели столь же часто, как и к успеху, а сама мощь Завесы им совершенно неподвластна.

Орден Ахерона строится на принципах закона и дисциплины. Структура, обряды, суровость наших практик – вот столпы, на которых стоит наше дело. У этих людей нет ничего из вышеперечисленного. И, что еще важнее, они ничего из этого не уважают.

Данный указ знаменует крах нашего уклада – того самого образа жизни, который мы поклялись защищать своей кровью. Это станет нашей погибелью. Я выражаю свое категорическое несогласие.

Где-то далеко внизу, едва различимая сквозь верхушки деревьев, по дороге ползла одинокая машина. С высоты в сотни футов Вик видела все как на ладони: заснеженные пики гор и пологие холмы, обступившие замок с обеих сторон. Этот крошечный автомобиль был единственным живым напоминанием о привычном мире. Вик коснулась ладонью оконного проема и тут же в ужасе отпрянула.

Рама имела ту же изящную арочную форму, что и во всем замке, но в ней не было стекол. Совсем. Ничто не отделяло Вик от смертельного падения в бездну. Она вцепилась в холодный камень и резко оттолкнулась, чувствуя, как горло перехватывает спазм паники.

Сердце бешено колотилось о ребра. Вик затравленно оглядела круглую залу: суровые каменные стены, прорезанные восемью пустыми окнами, и алтарь, уставленный магическими артефактами. Голый пол, если не считать массивной решетки в самом центре.

Только со второго круга она заметила мужчину. Он возник именно в тот момент, когда Вик окончательно осознала, что она здесь не одна. Но его появление не вызвало удивления, скорее странное чувство закономерности.

Он был среднего роста и умеренного телосложения – ни горы мышц, ни болезненной худобы. Возраст тоже ускользал: не старик, но и не юноша. Его красота казалась выверенной, почти искусственной. Достижимым, но безликим идеалом. Темный костюм сидел на нем безупречно, подчеркивая точность мерок. Светлые волосы были гладко зачесаны назад, а на лице застыло вежливое любопытство, пока он молча изучал Вик.

– Мы с вами знакомы? – прямо спросила она.

Улыбка незнакомца не сияла, как у Макса. Она была сдержанной, почти официальной.

– Меня зовут Арен Манн, – представился он, слегка склонив голову. – Рад знакомству, Виктория.

Она даже не удивилась тому, что он знает ее имя. В этом странном месте, где правила реальности трещали по швам, это казалось само собой разумеющимся. Конечно, он знал.

– Вы член Ордена? – Вик нахмурилась, пытаясь сопоставить его безупречный костюм с суровыми мантиями Старейшин.

Он снова улыбнулся, показав ряд ровных зубов естественного оттенка.

– Увы, нет, – отозвался он. – В замке меня уже давно не ждут.

Он не выглядел опасным, и Вик, вопреки всякой логике, не чувствовала страха. Где-то на краю сознания она понимала: ее реакция ненормальна. Ей следовало бы кричать, бежать или хотя бы впасть в ступор, а не вести светскую беседу с незнакомцем, возникшим из ниоткуда.

– Вы бывали в Северной башне? – как бы невзначай поинтересовался Арен Манн.

– Нет.

– Жаль. Это единственное место в замке, откуда видна река. Хотя после того «представления» внизу сомневаюсь, что вид на воду вас утешит. Вы боитесь высоты?

Вик бросила быстрый взгляд в бездну за окном. Очевидно, она боялась. Если она сорвется, собирать ее с булыжников мостовой придется при помощи пожарного шланга.

– Что это за место? – спросила Вик, медленно ведя пальцем по кромке алтаря.

– Моя бывшая мастерская. Сомневаюсь, что в наши дни сюда вообще кто-то заглядывает.

– Значит, это ты меня сюда притащил. – В голосе Вик прорезалось подозрение. Реальность наконец ударила в голову: не она контролировала этот разговор. Он был здесь хозяином.

– В каком-то смысле – да. Полагаю, так и есть.

Вик незаметно размяла кисти рук, лихорадочно ища выход. Она могла бы ударить его. Вырубить и попытаться сбежать. Но куда бежать, если она даже не понимает, в какой части света находится?

Арен продолжал изучать ее. Его взгляд скользнул по ее рукам и замер на лице. Он явно видел, как она взвешивает шансы на атаку, но это вызывало у него лишь легкую улыбку.

– Зачем? – коротко бросила она.

Он с напускным безразличием пожал плечами, но Вик не сводила с него глаз и заметила, как на мгновение напряглись его плечи под безупречной тканью дорогого костюма.

– Из чистого любопытства. Хотел познакомиться. – Он еще раз окинул ее оценивающим взглядом. – Что ж, рад снова тебя видеть. Прошло много лет… Хотя сомневаюсь, что ты меня помнишь.

Вик нахмурилась. Она действительно его не помнила.

– Ты делаешь это уже в третий раз, – отрезала Вик, не сводя с него глаз. – Намекаешь на что-то в надежде, что я брошусь выпытывать подробности. Закидываешь удочку и ждешь, когда я проглочу наживку. – Она начала загибать пальцы, методично перечисляя: – Первое: ты намекнул, что тебе не рады в замке. Второе: ты притащил нас именно в это место. Третье: говоришь, что мы уже встречались, хотя я в упор этого не помню… Знаешь, это чертовски раздражающая манера вести диалог.

Арен не смутился. Напротив, он широко и искренне улыбнулся.

– Может, мне это просто снится? – предположила Вик, чувствуя, как реальность вокруг начинает истончаться.

– Тебе виднее.

Его взгляд буравил ее насквозь. Но в нем не было ледяного презрения Натаниэля, видевшего в ней лишь досадную помеху. Не было и навязчивой, душной опеки Макса. Арен смотрел так, будто в этот момент во всей вселенной не существовало ничего, кроме Вик. Казалось, каждый синапс в его голове был сфокусирован на ней одной.

– И как тебе замок Авалон? – спросил он, и Вик окончательно убедилась, что все это – какой-то сюрреалистичный бред.

– Я чувствую себя не в своей тарелке, – призналась она, и эти слова дались ей на удивление легко. – Будто однажды я проснулась в чужом теле. Все вокруг неузнаваемо, и я просто хожу кругами, пытаясь нащупать хоть какую-то логику.

– Это здравое наблюдение, – отозвался Арен. – Твой прошлый опыт здесь бесполезен. То, кем ты была в прежней жизни, в этих стенах не имеет никакого значения.

– Я в курсе, что здесь другие правила, – бросила Вик. – Все постоянно намекают, что мне здесь не рады и что я могу не закрывать дверь, когда уйду.

– Тебе действительно здесь не место, – отозвался Арен, но в его голосе не было осуждения. Он просто констатировал факт, как погоду за окном.

Пока Вик изучала алтарь, он оттолкнулся от стены и подошел ближе. Каменная чаша, связка черных лучин, нож с деревянной рукоятью размером с ее ладонь и пустой кубок. Вик даже присела, чтобы осмотреть основание плиты, но дно было идеально ровным. А когда она выпрямилась, то наткнулась на изучающий, почти препарирующий взгляд Арена.

– Тебе кто-нибудь говорил, что ты похожа на свою мать?

«Очередная удочка», – устало подумала Вик.

– Нет. Никто и никогда.

Потому что это было ложью. Вик была выше, крепче, темнее и куда злее. Вместо небесно-голубых глаз у нее были карие, да и хмурилась она чаще, чем следовало бы. При жизни Мередит это ужасно ее раздражало. Но их фундаментальное различие крылось глубже внешности. Между ними пролегала невидимая, но непреодолимая пропасть.

– В замке к тебе плохо относятся? – прервал ее мысли Арен.

– А тебе не все равно?

– Я же сказал: мне любопытно.

– Некоторые – да, – неохотно признала Вик. – Они смотрят на меня так, будто я представляю угрозу. Что просто смешно, учитывая, что у меня нет ни капли власти.

– Орден куда слабее, чем им хотелось бы признавать, – ответил он, медленно обходя ее по кругу. – Ты для них – опасный компромисс. Если пустить в святая святых одного «чужака», за ним неизбежно придут другие. Никто за пределами этих стен не знает, чем на самом деле занят Орден. И их это устраивает.

Вик не забыла предупреждение Ксана. Если Макс прав и она действительно способна обуздать магию, то само ее существование опровергнет догмы, на которых веками держался Ахерон. Они слепо верят в собственную исключительность. Признать ошибку для них – значит разрушить все. А перемены в этом мире редко обходились без большой крови.

– С практической точки зрения, – продолжал Арен, неспешно расхаживая по комнате, – твоя лояльность под большим вопросом. Они до смерти боятся, что ты станешь информатором для любого из многочисленных врагов Ордена.

– У Ордена много врагов? – повторила Вик, прищурившись. – Могу я предположить, что ты – один из них?

– Разумеется, – Арен ослепительно улыбнулся. – У нас с Орденом, скажем так, несовместимые взгляды на то, какую роль магия должна играть в обществе.

– Тебя не заботит секретность, – догадалась Вик.

Арен взял с алтаря одну из почерневших лучин и принялся ловко крутить ее между пальцами.

– Одержимость Ордена тайнами – это позиция, порожденная страхом. Кое-что из этого оправданно, но большая часть – лишь попытка удержать ускользающую власть.

Стебель танцевал в его пальцах, двигаясь в такт его размеренному дыханию, словно живой.

– Я же не из тех, кто склонен поддаваться страху.

Вик не знала, чему верить. Если этот человек – лишь плод ее подсознания, то откуда в его голове информация, которой нет у нее?

– Ты знаешь, как создаются ведьмы? – спросил Арен.

Стебель застыл в воздухе.

– Об этом не говорят. – Вик покачала головой.

Несколько дней назад она попыталась выведать правду у Сары за ужином. Подруга, до этого весело болтавшая, мгновенно помрачнела. Она бросила по сторонам такой настороженный взгляд, будто стены столовой имели уши, и сухо буркнула, что все вышло «чисто случайно». После этого Сара демонстративно уткнулась в тарелку, отсекая любые расспросы. На занятиях об этом тоже не заикались. Даже когда старейшина Томпсон пускался в пространные рассуждения об истории Ахерона, о ведьмах, обретших дар, упоминалось лишь вскользь. И с неизменным оттенком брезгливого осуждения.

Но хотя бы самой себе Вик могла признаться – эта тайна жгла ее изнутри. Мысль о том, что обычный человек может шагнуть за грань и вернуться «своим», будоражила воображение. Пусть это будет лишь тень истинной силы, второсортная магия, но это все равно лучше, чем вечно оставаться чужаком, лишним элементом в этом замке.

– Обряд окутан молчанием по одной причине: никто не знает, что на самом деле происходит, – произнес Арен. Он сделал паузу, и его голос стал глубже, тише. – Мы изучили этот процесс вдоль и поперек. Наблюдали за ним тысячи раз, задокументировали каждый этап, вызубрили последовательность действий. Мы точно знаем, что происходит с телом: человек умирает. Его сердце замирает, кровь стынет в жилах. А спустя секунды, минуты или долгие часы он воскресает. – Арен подошел вплотную к Вик, и его взгляд стал почти осязаемым. – Однако мы видим внешнюю оболочку, но никто не знает, что творится внутри. Даже те, кто вернулся, ничего не помнят. Никто не ведает, что скрыто в промежутке между жизнью и смертью. За столетия практики ни одна ведьма так и не разгадала секрет: почему один восстает, а другой остается прахом. – Стебель в его руках замер. – Несмотря на бесчисленные попытки, Ордену так и не удалось создать «искусственную» ведьму. За всю историю лишь единицы были рождены намеренно. И только один из них до сих пор жив.

– Макс.

Имя сорвалось с губ прежде, чем Вик успела подумать. В иерархии Ордена только мощь и холодная аура Шепарда могли тягаться с тем, что давило на нее сейчас. В этом имени была ее защита.

На миг лицо Арена дрогнуло. В его небесно-голубом взгляде опасно блеснула вспышка чистой злости, первая живая, небрежно прикрытая эмоция, которую он позволил ей увидеть. Словно молния, ударившая в человека, привыкшего всегда оставаться в тени.

– Ты бьешь в самое больное место, – процедил Арен, и маска безразличия тут же вернулась на место. – Столько усилий, а ты все равно думаешь о Шепарде. Тц…

Вик не сводила с него глаз:

– Так ты говоришь о себе?

Арен кивнул, сосредоточившись на стебельке в руках, который снова начал извиваться, подчиняясь его воле.

– Я долго был магом Ордена. Старинный род обязывает соответствовать – классическая история. Однако эти границы всегда давили на меня. Я переступил черту, погрузившись в тайны, которые внушали ужас старейшинам. Для меня в этом не было чего-то предосудительного – лишь естественный ход вещей.

– Как ты это сделал?

– Практика, десятилетия практики, – отозвался он. – Ну и готовность шагнуть в бездну. Я знал, что шансы выжить минимальны, но рискнул всем.

– Ты был готов сдохнуть ради того, чтобы стать сильнее?

Арен тонко улыбнулся.

– Ради возможности знать, Виктория. И да, ответ «да».

– И ты… совсем ничего не помнишь? – спросила она.

Он замолчал, глядя на нее так пристально, что у Вик похолодело внутри. В этом взгляде было что-то пугающее, будто он видел ее насквозь.

– Я не понимаю, о чем ты, – наконец произнес он. – Но мои откровения не для твоих ушей, голубка. Для тебя приготовлены вещи куда более захватывающие.

Вик нахмурилась. Ей отчаянно хотелось, чтобы это был просто кошмар. Реальность была слишком агрессивной, слишком чужой. Но если этот хаос творится в ее голове, значит, она хотя бы может попытаться взять его под контроль.

– Макс верит, что я смогу овладеть магией, – произнесла Вик, внимательно наблюдая за реакцией собеседника. – По-настоящему. Без того, чтобы становиться созданной.

Арен едва заметно кивнул, словно эта новость была для него лишь подтверждением старых слухов.

– Шепард годами носился с этой теорией. Не сомневаюсь, он в восторге, что наконец нашел подопытный образец.

– В чем разница? – прямо спросила Вик.

– Магия созданных – это энергия Завесы. – Арен выделил последнее слово, как нечто чужеродное. – Она пришла извне и подчиняется иным законам. Орден свято верит: магия природы – дар крови, доступный лишь избранным ведьмам. Сама мысль о том, что этой силе можно научиться, превращает их философию в труху.

Он равнодушно пожал плечами:

– Впрочем, Шепард всегда был бунтарем.

– Думаешь, он прав? – Вик не знала, почему ищет подтверждения у этого существа, чья человеческая природа была под большим вопросом.

– Скажем так: я один из многих, кто затаил дыхание в ожидании финала этой комедии.

Арен скользнул ближе, и воздух вокруг него стал плотным, почти осязаемым.

– Хочешь узнать правду? – прошептал он.

Вик инстинктивно отпрянула, встречая его взгляд колючим прищуром. Арен тут же отстранился, принимаясь неспешно наводить порядок на алтаре.

– Что тебе известно о магии орканов? – бросил он через плечо.

Вик нахмурилась, пытаясь выудить из памяти крупицы запретных знаний.

– Это табу, – ответила она. – Насколько я помню, об этом даже упоминать опасно.

Арен позволил себе насмешливую, почти покровительственную улыбку.

– Ах да, «табу». Любимый ярлык Ордена. Но магия орканов – такая же сила, как и любая другая. Она просто ждет тех, кто достаточно смел, чтобы ее взять.

– Если все так просто, почему она под запретом? – Вик сжала кулаки, чувствуя, как воздух в комнате становится тяжелым.

– Старейшины вложили вам в головы сказку о том, что некромантия разрушает Завесу. Лицемерие в чистом виде, – отрезал он. – Они сами практикуют ее за закрытыми дверями, пока вы заучиваете безобидные молитвы природе.

Вик замерла. Об этом в Ордене не шептались даже в самых темных углах.

– Но, если они не гнушаются пользоваться этой силой сами, отчего так дрожат, когда ее обретают другие? – бросила она, непроизвольно сокращая дистанцию.

Арен поймал ее взгляд. В его глазах на миг отразилось нечто бездонное.

– Потому что она непредсказуема. Она… – он сделал паузу, и его голос упал до шепота, – …она пожирает.

Вик ощутила ледяной импульс – все ее существо кричало о том, что нужно бежать, исчезнуть, скрыться от этого человека. Но какая-то темная, дремавшая внутри потребность будто приковала ее к полу, заставляя впитывать каждое его слово.

– Орканской магией управлять легче, чем капризными силами земли, – продолжал Арен, сокращая дистанцию. – Даже неопытная ведьма с ее помощью может стать угрозой мирового масштаба, если начнет играть с мертвыми.

В памяти Вик всплыл голос Натаниэля, когда тот забирал Генри. Его предупреждения о «неподготовленных ведьмах», ставших опасными. Его слова о матери Вик, которая открыла на них охоту. Неужели он имел в виду именно это? Неужели за ними охотились не из-за того, кем они были, а из-за того, что они могли призвать?

Арен повелительным жестом подозвал ее к себе и раскрыл ладонь, ожидая, когда она вложит в нее свою руку.

– Дай мне руку, – приказал он.

Вик помедлила, скованная внезапным напряжением.

– Что ты задумал?

– Мы проверим теорию твоего драгоценного Шепарда. – В его голосе послышалась сталь. – Если ты действительно способна слышать язык… если ты улавливаешь то, что Орден пытается заглушить своими запретами, заклинание откликнется. Если нет – что ж, одним заблуждением станет меньше.

Вик с явной неохотой протянула левую ладонь.

– Пожалуйста, – он насмешливо приподнял бровь, – дай мне доминирующую руку.

«Это просто сон», – повторила она себе как мантру. Ничего из этого не перенесется в реальность. Никаких шрамов, никакой боли. Она вытянула правую руку. Его пальцы сомкнулись на ее запястье – хватка была неожиданно крепкой и горячей.

Когда Арен потянулся к алтарю за ножом, Вик инстинктивно дернулась назад. Но он лишь сильнее сжал пальцы, не давая ей вырваться.

– Будь смелой, Виктория. Тебе это даже понравится.

Сдерживая волну паники, Вик заставила себя замереть. Она завороженно смотрела, как острое лезвие коснулось подушечки указательного пальца. Резкий укол – и на коже выступила густая багровая капля, тяжело скатившаяся на ладонь. Вик зашипела от боли, которая казалась слишком реальной для сновидения.

– Еще одну, – пробормотал Арен почти не дыша.

Он проделал то же самое со средним пальцем. Вик до боли прикусила губу, чувствуя, как лезвие пробивает тонкий барьер кожи. Кровь текла по руке, горячая и липкая, и в этот момент границы между сном и явью окончательно стерлись.

– Теперь повторяй за мной. – Арен указал на холодную поверхность алтаря.

Он сжимал черный стебель, словно карандаш, и уверенными мазками выводил на камне линии. Он крошился, оставляя за собой дорожку из угольной пыли.

– Возьми его ранеными пальцами. Рисуй то же, что и я.

Вик вцепилась в эту мысль как в спасательный круг: «Это не по-настоящему. Боль в руке исчезнет, как только я открою глаза». Она коснулась камня, повторяя его движения. Сначала длинная прямая линия – в локоть длиной. Затем две буквы «V», переплетенные в воздухе, и три странные фигуры, напоминающие кресты с неестественно длинными «хвостами».

Арен не отрывал взгляда от ее лица. Когда последний символ был завершен, он резко прижал свои ладони к центру знака, заставляя Вик сделать то же самое.

В ту же секунду мир взорвался.

Вик никогда не испытывала ничего подобного. Кровь огненным приливом ударила в лицо, а чувства обострились до предела. Стены комнаты перестали быть преградой: она слышала, как далеко внизу ветер свистит в ветвях деревьев. Она чувствовала ритм сердца Арена – тяжелый, мерный стук барабана, который теперь отдавался в ее собственной груди. Воздух обрел вкус: густой аромат крови, едкий запах древесного угля и колючая свежесть горного бриза.

Это было мгновение абсолютного всемогущества.

А затем все исчезло. Вик, тяжело дыша, едва не рухнула на стол. В наступившей тишине ее собственный смех прозвучал хрипло и восторженно – это была смесь шока и чистого адреналина.

– Я знал, что она в тебе просто спит, – произнес Арен.

Его губы тронула редкая, почти мальчишеская ухмылка, от которой его властный облик на миг смягчился. Вик невольно засмотрелась, пытаясь представить, каким он был в ее возрасте – таким же дерзким, жаждущим заявить о себе всему миру?

– Магия, – добавил он тише. – Всего лишь крохотный глоток.

– Запретная магия, – поправила Вик.

Улыбка сползла с ее лица, уступая место липкому осознанию ошибки. Но Арен лишь небрежно отмахнулся, возвращая себе маску ледяного спокойствия.

– Пустяки. Считай это салонным трюком, не более.

– Почему? – Вик с трудом подбирала слова, пытаясь унять дрожь в коленях. – Зачем тебе помогать мне?

– Я провел в изгнании слишком много лет, Виктория. И ты… ты мне интересна. Именно потому, что ты чиста и ничего не знаешь о своей природе. Я категорически не согласен с тем, как Орден дрожит над своими секретами.

Арен сократил дистанцию, склонившись к самому ее лицу. Его дыхание коснулось ее губ.

– Разноси мои тайны повсюду. Знание не может мне навредить.

Прежде чем она успела осознать смысл его слов, его руки по-хозяйски легли на нее.

– Что ты…

– Ш-ш-ш, – выдохнул он ей в самое ухо, обжигая кожу.

Арен резко развернул ее спиной к себе. Одной рукой он мертвой хваткой вцепился в ее израненную ладонь, другой – жестко обхватил за талию, прижимаясь всем телом к ее спине. Вик оказалась в ловушке его объятий. Перед ними распахнулась бездна: ослепительно белые пики гор и тонкая голубая вена реки далеко внизу.

Она была слишком одурманена теплом его тела и близостью, чтобы заметить опасность.

– Ты должна встретиться со своими страхами лицом к лицу, Виктория, – прошептал он, едва касаясь губами ее мочки. – Это единственный способ стать чем-то большим.

И, прежде чем она успела вскрикнуть, он с силой толкнул ее в пустоту.

Пробуждение было похоже на удар о ледяную воду. Вик подскочила на постели, легкие горели, а сердце выбивало рваный ритм в груди – эхо того самого «барабана» Арена.

Она судорожно ощупала жесткий матрас и грубые простыни, пытаясь убедиться, что под ней твердая земля, а не разверзшаяся пропасть Северной башни. Но фантомное чувство свободного падения все еще крутило желудок, а кожа помнила обжигающий холод горного ветра.

«Всего лишь сон», – твердила она себе, вытирая липкий пот со лба.

Но детали, обычно тающие после пробуждения, в этот раз вгрызлись в память мертвой хваткой. Запретная магия. Лицемерие Ордена. Искушающий шепот Арена о том, что страх лишь ресурс. Стоит его перебороть, как твоя кровь превратится в горючее, способное превратить обычную искру в пожар. И Макс… имя Шепарда в этом сне звучало как ключ к чему-то опасному.

Вик раздраженно откинулась назад, ударившись затылком о матрас. Неужели ее мозг настолько перегружен попытками «вписаться», что начал генерировать целые магические лекции с элементами садизма?

Она взглянула на свои ноги, запутавшиеся в тяжелом одеяле, и замерла. В полумраке комнаты ее внимание привлекло странное жжение.

Включив прикроватную лампу, Вик зажмурилась от резкого света. Пытаясь отдышаться, она подняла к глазам правую руку – ту самую, которую только что сжимал Арен. Но ужас стал осязаемым, когда она увидела раны. Две багровые точки, напоминающие змеиный укус, отчетливо проступили на кончиках пальцев. Они не просто болели – они медленно сочились кровью. Вскрикнув, она отшатнулась, пока не уперлась спиной в холодное изголовье. Паника липкой волной подступила к горлу, мешая дышать. Ошибка стала очевидной, и цена за нее была слишком высока.

В этот миг густая тень в углу дрогнула. За плотными шторами царил непроглядный мрак, но Вик кожей чувствовала: там кто-то притаился. Чужое присутствие стало почти осязаемым. Невидимый наблюдатель не сводил с нее глаз. В памяти всплыл образ светловолосого мужчины из сна – неужели он реален и пробрался за ней сюда? А может, это был оркан, лаэтит или иная тварь, рожденная тьмой?

– Кто здесь? – выдохнула Вик. Она соскользнула с кровати и вжалась в стену. – Я знаю, что ты тут. Кто ты?

Она до боли напрягала слух, но перед глазами все еще плыли ослепляющие пятна от резкого света лампы. В этой пляске теней Вик была практически слепа, что делало невидимое присутствие в комнате еще более угрожающим. Чей-то пристальный взгляд царапал кожу, словно острая игла.

– Я знаю, что ты здесь, – сорвалось с ее губ. Но мрак остался безмолвным.

Осторожно двигаясь вдоль стены, Вик нащупала тяжелую бархатную ткань. Резкий вдох, рывок – и комната утонула в лунном свете. Там было пусто. Абсолютно никого.