Восемь ступеней обучения проходят в следующем порядке:

Ступень I. Перемещение и структура неодушевленных предметов.

Ступень II. Манипуляция световыми и звуковыми волнами.

Ступень III. Использование сложных магических проводников.

Ступень IV. Создание авторских заклинаний.

Ступень V. Создание и снятие защитных и оборонительных барьеров.

Ступень VI. Перемещение и структура сложных форм.

Ступень VII. Ментальная защита.

Ступень VIII. Боевое искусство.

После успешного освоения каждого уровня (подтвержденного Старейшиной, ответственным за данный этап), рекруты переходят к финальному шагу: вступительному испытанию под надзором Совета Старейшин. Только после этого они могут стать полноправными членами Ордена Ахерона.

Вик с размаху пнула дверь апартаментов № 481. Затем для верности приложилась еще раз. С виду – обычная дверь, ничем не лучше сотен других в этом замке: добротное дерево, искусная резьба, ручка из стекла цвета запекшейся крови.

За три дня, прошедших после разговора с Максом, Вик возвращалась к обители Мередит не меньше семи раз. Сценарий всегда был один: она плутала по извилистым коридорам, находила нужный тупик и вставляла ключ, выданный Максом. Сердце каждый раз пускалось в галоп, оглушая ударами в ушах. Механизм послушно щелкал, замок поддавался, но сама дверь застывала намертво, словно вросшая в притолоку.

Она часами просиживала на полу перед этим входом, гипнотизируя взглядом деревянную «шкатулку» с тайнами матери, но «шкатулка» хранила молчание.

Терпение лопнуло. Это был уже третий визит за утро по пути на занятия. Вик опаздывала, но глупая надежда: а вдруг в этот раз дверь «передумает»? – не давала пройти мимо. Не помогло. Гулкий удар подошвы о дерево стал финальной точкой. Вик не сдерживала ругательств, уходя прочь.

Она направилась в тренировочный зал, стараясь выкинуть из головы мысли о том, что скрывается за порогом. Но на полпути по пустому переходу резко замерла. Чужой взгляд уперся ей в лопатки, осязаемый, словно чей-то палец. Вик обернулась.

Коридор был пуст. Двери давно заброшенных комнат скалились дверными проемами, а анфилада тянулась слишком далеко, чтобы кто-то успел скрыться за углом. Но чувство, что за ней наблюдают, никуда не исчезло.

В коридоре не было ничего, кроме выцветших портретов и ломаных теней, застывших в простенках между окнами. Вик прибавила шагу, но липкое ощущение чужого присутствия не отпускало.

Тяжело дыша от быстрой ходьбы и злости, она рванула на себя дверь лекционного зала, готовясь к очередной порции занудства Старейшины Томпсона, и замерла.

– Черт! – вылетело у нее прежде, чем она успела оценить обстановку. Десятки голов синхронно повернулись в ее сторону.

– Мисс Вуд, – раздался с трибуны голос Натаниэля. Сегодня он замещал Томпсона, выглядя еще более чопорным и невозмутимым, чем обычно. – Как любезно с вашей стороны почтить нас своим присутствием. – Он едва заметно нахмурился, и по лицу было ясно: триумфальное появление Вик его не впечатлило. – И, как я вижу, ваши манеры остаются столь же безупречными, – добавил он с тонким сарказмом.

Вик проигнорировала шпильку и скользнула на свободное место рядом с Сарой. Она видела, как Генри, сидевший впереди, буквально втянул голову в плечи. Брат явно боялся, что его свяжут с этой вечно опаздывающей и сквернословящей девчонкой.

Их отношения и так трещали по швам. Узнав, что Вик тренируется со Стражами, Генри пришел в ярость. Он требовал, чтобы она отступила, твердил, что ей будет больно, а когда она уперлась – фактически вычеркнул ее из жизни. Три дня демонстративного молчания.

Вик не раз порывалась рассказать ему про ключ, который дал Макс, но ее останавливала странная, необъяснимая ревность. Мысль о том, что Генри сможет открыть дверь, которая не поддалась ей, болезненно жалила. И все же тишина между ними сводила с ума. Глядя в его затылок, Вик мучительно размышляла: не швырнуть ли в него чем-нибудь тяжелым? Просто чтобы он наконец обернулся и заговорил.

– Как я уже говорил до того, как меня прервала мисс Вуд, – ледяным тоном продолжил Натаниэль, – сегодняшний урок будет отклонением от программы первого уровня. Я и некоторые из моих коллег-Старейшин убеждены: вам необходим наглядный урок о последствиях.

Вик придвинулась к Саре и едва слышно прошептала:

– С каких пор он ведет лекции?

Сара лишь неопределенно повела плечом:

– Может, у Томпсона грипп. Или совесть проснулась.

– Сегодня мы обсудим роль Ордена Ахерона в человеческом обществе, – вещал Натаниэль, меряя шагами пространство у трибуны. – И то, какой хаос воцарится, если Орден перестанет исполнять свой долг.

– Надеюсь, он просто сдохнет, – добавила Сара вполголоса.

Вик не выдержала и поперхнулась коротким смешком. Натаниэль мгновенно замолчал. В аудитории повисла звенящая тишина.

– Я сказал что-то забавное, мисс Вуд? – Его взгляд впился в нее, словно игла.

Вик покачала головой, чувствуя, как внутри закипает протест. При первой встрече Натаниэль до смерти напугал ее своими вкрадчивыми вопросами, хотя на ответы ему, по сути, было плевать. Теперь же от нее ждали благоговейного трепета и почтительного молчания. Это бесило.

– Вам кажется смешной перспектива того, что орканы захватят мир смертных?

– Нет, – отрезала Вик.

Натаниэль многозначительно приподнял бровь, выжидая.

– Нет, сэр, – процедила она сквозь зубы.

Вик уставилась на глубокие морщины на его шее, представляя, как они стягиваются в удавку, перекрывая ему кислород. Когда их взгляды встретились, она первой опустила глаза – память услужливо подкинула тошнотворное ощущение липкого холода, с которым его мысли когда-то проникали в ее сознание.

– Вам не помешало бы стать внимательнее. – Он одарил ее зловещей, почти торжествующей улыбкой. – В конце концов, вам еще многому нужно научиться.

Последнюю фразу он выплюнул с такой издевкой, будто был заранее уверен: Вик не способна усвоить ни один урок.

Натаниэль снова обвел взглядом аудиторию.

– Сегодня мы начнем практическую часть раньше обычного. Сбор через пятнадцать минут в Лимбе.

Он захлопнул блокнот и стремительно вышел.

– Лимб? – Вик повернулась к Саре, которая застыла, во все глаза глядя на опустевшую трибуну.

Вокруг новобранцы начали поспешно собирать вещи; по классу прокатилась волна удивленного шепота и восторженных возгласов.

– О чем он только думает? – пробормотала Сара.

Вик помахала ладонью перед ее лицом:

– Эй, что еще за Лимб?

– Очередной тренировочный зал, – рассеянно отозвалась подруга. – Восьмой уровень.

– Разве мы не слишком торопим события?

– Понятия не имею. – Сара покачала головой, не скрывая тревоги.

Вик была только рада сменить нудное разглядывание камней на что-то реальное, но внутри все равно неприятно сжалось, когда она вместе с толпой покинула коридор и начала спускаться по винтовой лестнице в самые недра замка. Казалось, они уже достигли дна, но ступени вели все ниже и ниже, пока наконец не вывели их на глухую площадку без окон, освещенную лишь парой чадящих факелов.

Они вошли в зал, и Сара тут же оттащила Вик в сторону, наблюдая, как остальные ученики сбиваются в плотную кучку позади них. Видя, как нервничает подруга, Вик почувствовала, что ее собственные ладони стали влажными. Она украдкой вытерла их о джинсы.

Большинство новобранцев уже привыкли к присутствию Вик, хотя некоторые по-прежнему бросали на нее враждебные взгляды. Особенно группа, расположившаяся в нескольких футах от них.

– Здесь нет созданных ведьм, – многозначительно шепнула Сара, глядя Вик прямо в глаза.

Один из парней, проходя мимо, презрительно усмехнулся, но Вик была слишком поглощена странной атмосферой этого места, чтобы удостоить его ответом.

Если бы Вик не знала, что это учебный класс, она бы приняла это место за пыточный каземат. Зал освещался лишь неровным пламенем факелов, а стены из грубого камня лоснились от сырости. Своды терялись в темноте высоко над головой. Но больше всего пугала массивная металлическая дверь в одной из стен: за ней разверзлась пустота, напоминающая старую шахту. Вик не видела дна, и от этого ледяного зева по коже поползли мурашки.

– Сегодня ваша задача – наблюдать, – произнес Натаниэль. Он застыл у самого края провала, глядя на притихших студентов. – Вы не переступите порог этой комнаты снова, пока не докажете, что способны противостоять тому, что таится под нами. Большинство из вас не увидит ее больше никогда.

– Не может быть… – едва слышно выдохнула Сара.

– В нашем сообществе появились те, кто утратил веру в миссию, веками служившую фундаментом Ордена, – продолжал Натаниэль. – Эти люди готовы поставить под удар наш контроль ради высокопарных идей о том, как «гуманно» следует обращаться с теми, кто стоит ниже нас.

Вик почувствовала, как пальцы Сары больно впились в ее руку.

– И, хотя некоторые из собратьев-Старейшин со мной не согласны, я считаю: всем вам – особенно новичкам – нужно напомнить, зачем мы здесь и что поставлено на карту.

Его взгляд на мгновение пригвоздил Вик к месту.

– Мы должны четко осознавать, чем рискуем, нарушая установленный порядок.

Он обернулся к символам, высеченным у дверного проема, и произнес фразу на универсальном языке – гортанном и чуждом, которого Вик не знала. Хватка Сары стала почти невыносимой. Метки на стенах внезапно вспыхнули тревожным багровым светом, и из глубины шахты донесся нарастающий гул.

Внезапно пол под ногами задрожал, и Вик услышала глухой, басовитый рокот, напоминающий шум гигантского механизма, который давно вышел из строя. Скрежет металла становился все оглушительнее, пока в зияющем провале рядом с Натаниэлем не показалось движение. Из бездны медленно поднялась массивная клетка и с тяжелым лязгом замерла над самым краем обрыва.

Толпа студентов инстинктивно отпрянула. Зал погрузился в мертвую тишину.

В клетке был оркан.

Существо опиралось на костяшки пальцев, выставив вперед когти длиной в добрый фут. Его передние конечности были непропорционально длинными и куда мощнее задних. Мертвенно-бледную, почти прозрачную кожу усеивали жесткие шипы, тянувшиеся вдоль всего хребта. Тварь разглядывала студентов немигающими молочно-белыми глазами. Ростом она почти не уступала дверному проему, возвышаясь над всеми присутствующими.

– Это лаэтит. – Голос Натаниэля прозвучал сухо и буднично. – Стражи выследили его в Гренландии в прошлом году.

Он взял тонкий металлический прут.

– Лаэтиты, как и большинство орканов, плотоядны. И их любимое лакомство – человеческая плоть.

Натаниэль вкратце пояснил, что Орден узнал о существовании этого вида после исчезновения группы охотников. Эти твари предпочитают малонаселенные районы и способны преодолевать огромные расстояния в поисках крови.

Затем он с силой полоснул прутом по решетке. По металлу с треском пробежал электрический разряд. Существо взвыло от боли. Его морда внезапно раскрылась, словно жуткий плотоядный цветок, обнажив четыре ряда бритвенно-острых зубов. Крик был неестественным, оглушительным; многие ученики в ужасе зажали уши руками.

– Видите? – Натаниэль перекрывал шум, снова и снова нанося удары.

Тварь визжала, извиваясь в тесной клетке. Внутренность ее пасти была угольно-черной, пустой и бесконечной.

– У лаэтита более двухсот зубов, и каждый из них острее любого клинка.

Вдруг монстр вскинулся на задние лапы, вцепившись когтями в прутья, и его челюсти лязгнули в считаных дюймах от лица Натаниэля. Вик видела все словно в замедленной съемке: передняя панель клетки, державшаяся на честном слове, затрещала. Металл взвизгнул, не выдержав напора, и в мгновение ока существо вырвало дверцу с корнем, швырнув ее через весь зал.

Студенты врассыпную бросились в стороны, когда зазубренный кусок стали с грохотом впечатался в дальнюю стену.

Лаэтит с пугающей, почти кошачьей грацией вымахнул из клетки и кинулся на Натаниэля. Старейшина успел вскинуть руку, выпустив ослепительный каскад искр прямо в грудь монстра. Тварь встала на дыбы, захлебываясь яростным воем, но не отступила. Она обрушилась на Натаниэля всей своей массой, сбивая его с ног, и тот рухнул навзничь. Глухой стук его затылка о каменный пол эхом отозвался в тишине, и Натаниэль замер, потеряв сознание.

В зале поднялся невообразимый хаос. Лаэтит, почуяв свободу, метнулся к ближайшей цели. У Вик оборвалось сердце.

– Нет… Генри!

Ее брат застыл, парализованный немым ужасом, пока белесая смерть неслась прямо на него. Вик не колебалась. У нее не было ни секунды на страх или расчет. Сорвавшись с места, она вихрем пронеслась через зал и всем телом врезалась в Генри, выталкивая его из-под удара. Они оба повалились на холодные камни, но главное было сделано: она успела.

Лаэтит не медлил. Тварь нависла над Вик, ее морда растянулась в подобии предсмертной ухмылки, обнажая ряды почерневших, острых как кинжалы зубов. Рев существа вытеснил все остальные звуки, заполнив собой пространство. Вик завороженно смотрела в бездонную черноту его глотки, понимая: скорее всего, это последнее, что она увидит.

«Что ж, – промелькнуло в голове, – если это финал, то я справилась неплохо».

Она защитила брата, исполнив наказ матери. Этого должно быть достаточно. Или нет?

Когда лаэтит приготовился к броску, Вик поймала его взгляд. Прозрачная мембрана под веком существа скользнула вверх, обнажив радужку – ослепительно-белую, бескрайнюю, словно заснеженный океан.

А в следующий миг в воздухе сверкнула сталь. Раздался резкий звук, будто кто-то с чудовищной силой рванул пополам полотно, и из горла монстра брызнула густая черная жидкость. Тварь рухнула, ее шея раскрылась багровым раструбом, и темная кровь медленным потоком потекла по камням прямо к ногам Вик.

Над издыхающим монстром стояла Сара. В ее руках сиял меч, возникший словно из ниоткуда, клинок длиной в руку, отливающий призрачным серебром. Вик смотрела на нее, не в силах отвести глаз. В этот миг она увидела на месте Сары свою мать, Мередит, воительницу, способную противостоять любому кошмару.

И внезапно по венам Вик заструилось нечто новое. Острое. Жгучее. Жажда.

Она хотела обладать этой силой. Она хотела уметь так же.

Вик перехватила взгляд Сары и ответила на ее осторожную улыбку. Улыбка Стража становилась все шире, пока они обе не оскалились друг другу во весь рот – две выжившие, связанные общим триумфом посреди кровавого хаоса.

– Вик! – окликнул ее Генри. Он уже поднялся на колени в паре футов от нее. Увидев ее странную, торжествующую улыбку, брат нахмурился: – Ты в порядке?

– Лучше не бывает, – отозвалась Вик, чувствуя, как внутри нее окончательно пробуждается что-то опасное.