Заметки Артёма Сёмина.
Случайные вторженцы, которых будет точнее назвать «попаданцами», практически сразу попадают на обед (или на завтрак с ужином) лесным жителями.
Сильный и опытный воин потрепыхается чуть дольше. Но и он не устоит в схватке с семьёй волколаков, не говоря уже об урсусе или завре.
Если же попробовать качество умножить на количество, то можно получить взрыв водорода. Фигурально, разумеется, выражаясь. Стоит относительно большому отряду (строгого количества по головам нет, похоже, триггер срабатывает по некой общей «боевой мощи»), как щелкает невидимое реле, и из ниоткуда появляется карательно-ликвидационный отряд, который мгновенно набрасывается на фонящих агрессией гостей. Отряд состоит из бойцов, внешне неотличимых от обычных лесных жителей, но неразумных и имеющих только одну цель – уничтожение вторженцев. Когда цель достигнута, группа быстрого реагирования теряет всякий интерес к жизни. Могут стоять на одном месте, или бродить по полянке, пока кто-нибудь не употребит их в пищу. Приходилось видеть, как баюн (эти паршивцы обожают есть ещё живую пищу) потихонечку харчил неподвижно стоящего саблика, который вообще не реагировал на процесс своего поедания. Даже хвостом не дергал, когда от него куски отрывали! Неприятное зрелище. Признаюсь, даже меня пробрало.
Но если количество «призванных» ликвидаторов переваливает некоторую черту, то, вместо того, чтобы терять волю к жизни, после победы с разгромным счетом, они бросаются в сторону ближайшей границы, пересекают её и обрушиваются на города и сёла, попадающиеся на пути. И не надо думать, что толпа неразумных тварей не может захватить средневековый город! Как показал эксперимент Кварталиуса, Волна может смести несколько городов, включая столицу империи, а заодно разнести пару провинций. И никакие укрепления не помогут. На Земле спасли бы многокилометровые минные поля и пулеметы с водяным охлаждением. На местном уровне развития шансов нет.
Интересно, что в той истории были и пережившие нашествие. В основном, маленькие дети, сумасшедшие и дряхлые старики. Те, кто уже или ещё никого не боится и никого не желает порвать на кусочки. Ну и те, кто не умер с голода в разоренной до тла местности.
И всё равно, Волна – это страшно, и понятно желание бротонцев оградить Леса заборами, а всех, пытающихся туда сунуться, отправлять махать кайлом или ворочать тяжеленное весло.
Внук
К середине следующего дня Внук проклинал себя за то, что вообще вышел со двора, учуяв добычу из внешнего мира. Сожрал бы Мурлыка эти два стихийных бедствия, и слава всем внешним богам и Деду впридачу! Побаловал бы котят нежным девичьим мясом!
Казалось бы, устроенная клоунада перед лицом толпы чудовищ настроила девиц на правильный лад. Так нет! Что ни действие, то история!
И ведь не маленькие! Ладно, княжне четырнадцать, хотя и этот возраст на Пайдене не считается детским. Но подруга-то её старше минимум на два года. Ровесница самого Внука. Ей уже замуж можно выходить! Обе должны многое понимать, кое-что уметь и хоть немножко думать. Но…
Спокойно помыться, и то не могут! Точнее, вымылись-то без приключений. Скорее всего, перепад температур их миновал, а то скандал начался бы ещё раньше. Но! Отмывшись, девицы поняли, что грязные охотничьи костюмы надевать совершенно не хочется, а другой одежды у них просто нет. Точнее, есть, но лежит перед дверью ванной. С этой стороны! А сами девицы – с той. То есть, одна должна выйти, или хотя бы высунуть руку, и забрать. А они стесняются! Интересно, кого, если единственный во всём Лесу человек в этот момент на дворе доделывает варенье?
Показывать гостьям магию Внук не торопился: уж больно вразрез шли его умения с магической теорией внешников. А доделать начатое хотелось. Потому и использовал время, данное девицам на купание. Как раз к их выходу и закончил, разлив продукт по вымытым и старательно пропаренным банкам.
В общем, кого девицы стеснялись – непонятно. Как планировали использовать его для решения проблемы – тоже непонятно. Но наорались до хрипоты. В конце концов, недослужанка завернулась аж в два полотенца и пошла «исследовать мир». Прямо у двери наткнулась на две стопки одежды, не обнаружила в них расчёсок, и отправилась на поиски. Естественно, не нашла, поскольку Внук полагал, что одним гребнем можно расчесать любое количество человек, и даже не догадывался, что каждой девушке нужна личная расчёска.
Тогда Анна двинулась искать Внука, чтобы спросить. Человек – не расческа, человека она нашла. Встала в дверях, окликнула парня и тут потеряла верхнее полотенце. Неудивительно, поскольку руки были заняты одеждой на двоих, которую она всё это время таскала с собой. Обнажившаяся грудь заставила Анну с визгом ловить убегающий кусок материи. Пока ловила, уронила и нижнее полотенце. Бросившись за ним, вновь упустила верхнее. Поняв, что битву с упрямой материей ей не выиграть, девушка махнула на оба полотенца рукой и, выпрямившись во весь рост и гордо вскинув голову, выпятила грудь и задала-таки животрепещущий вопрос. Объяснений её Внук не понял, но, отвернувшись, материализовал требуемый гребень, закрепив форму на четыре часа. Анна взяла добытый страшной ценой предмет и удалилась, покачивая обнажёнными бёдрами.
Перекочевав в комнату Деда, которую они окрестили «главной спальней», девицы обнаружили отсутствие целого ряда сверхнеобходимых предметов. А именно, постельного белья, ночных рубашек и ночных же ваз. Если с последним вопрос решался просто – до соответствующей двери было два шага, то с двумя первыми пунктами получилось сложно…
Зачем закрывать грубым льном шерсть урсуса, не говоря уже о шкуре баюна и коже шмыгла, Внук так и не понял. А потому пригрозил, что устроится на ночёвку между девушками, дабы показать пример, как надо правильно спать. Или, как говорит Дед, «отдыхать горизонтально».
Перспектива оказаться втроём в одной постели гостьям не понравилась. Сейла что-то ещё пролепетала насчёт «голышом на шкурах чудовищ, при жизни «слегка ядовитых», без простыни и пододеяльника», но, сообразив, что толку от жалоб нет, и может стать еще хуже, утихомирилась.
Очевидно, именно этого и дожидавшийся Внук, выдал Сейле удивительное, явно магическое перо, которое писало само, без постоянного окунания в чернила, и бумагу – столь же чудесно тонкую – на такой и император не отказался бы пару указов написать! Одно плохо, бумага была нарезана очень узко, и зачем-то смотана рулоном, будто древний пергамент.
После того, как княжна поставила последнюю точку, Внук наказал из дома не выходить, никому не открывать, не шуметь, и вообще лучше всего спать, А сам забрал письмо и отправился к границе Леса.
Проникнуть в лагерь труда не составило: княжеские дружинники караульную службу несли исправно, но находились совсем на другом уровне мастерства. Погулял, послушал разговоры у костров, выяснил, всё, что хотел, где кто находится, и отправился в палатку начальника охраны, попутно погрузив пару часовых в глубокий сон. Очень уж ребята отчаянно зевали, вывихивая челюсти.
А дальше начались непредвиденные задержки. Капитан был ранен. Причем, ранен смертельно. Копьё вошло в живот, пробив капитана насквозь – наконечник целиком вышел из спины. Древко аккуратно распилили и из капитана вынули. Дожить с такой раной до ночи Пьетрокисмак не мог никак, но дожил. И, то ли из врожденной вредности, то ли из чувства долга, всё еще боролся с костлявой, оттягивая неизбежное. Более того, старый солдат находился в сознании. И не только сразу заметил подозрительную тень у шатра, но и выстрелил из загодя взведенной цагры, тяжелого арбалета, что может пробить и кирпичную стену вдоль.
Внук уклонился от неожиданного болта, погрозил капитану пальцем, не шали мол.
Капитан уронил бесполезный арбалет и потянулся к кинжалу. Внук тяжело вздохнул, взмахнул руками – раненный вмиг обездвижел, словно скованный многопудовыми кандалами.
Внук подошёл к беспокойному раненому, провёл рукой вдоль тела. Хмыкнул:
- В печени дырка, рука пролезет. Почка состоит из двух частей. Это нормально, но части не должны быть по отдельности. Вместо кишечника фрикасе в кровяном соусе… Молодец, не жрал с утра, но почему живой, всё равно непонятно… Ну что, капитан, лечиться будем, или так сдохнешь?
- Не хва… денег… - прохрипел Пьетр. – Даже у кня…
- Найду, что с тебя взять, - с рук Внука на живот раненого лилось жемчужное сияние. – Дохлым ты нашу общую проблему не решишь… Без команды не шевелись, как бы больно не было. Да, чтобы не дёргался: жива твоя княжна. И здорова.
- А Аня… - прохрипел капитан.
- Тоже. Кто она тебе?
- Дочка... Только не знает…
- То-то она такая упёртая, - вздохнул Внук. – Вся в отца. Всё, теперь не мешай.
Полчаса он сосредоточенно чинил капитанские внутренности. Соединяя разорванные куски кишечника, сращивая сосуды, восстанавливая утраченные части. Лечебной праны не хватило, но Внук использовал ещё водную и воздушную, трансформируя их на месте в живые ткани, которые вживлял в организм. Магические вставки продержатся, пока организм сам не заменит их собственной тканью.
Про себя благодарил Деда за многочисленные эксперименты на больных крестьянах во время прогулок по внешнему миру. Дед говаривал, что действия эти совершенно бесчеловечные, но спасают подопытным жизнь. Вот только такого объёма работы на одном объекте ещё не было.
По окончании процедуры Внук не был уверен, что сможет уйти из шатра своими ногами, настолько вымотался. А ведь еще надо незамеченным уйти…
- Слушай сюда, капитан! До утра спи. Утром похлебай бульончика. Вечером можешь понемножку нормальную еду потреблять. Кефирчик там, творожок… Мясо только послезавтра. Но не жареную свинину. Курочку варёную. И без гарниров, овощей и фруктов. Через неделю можно всё, но без фанатизма. К лекарям не ходи, особенно к магам. Эти горе-целители разобраться, что я сделал, не смогут, а испортить – запросто.
- Я не смогу заплатить, - капитан попытался подняться, но был прижат твердой рукой Внука.
- Лежи! И слушай. Девочки живы. Остальные - нет. Если из твоих кто в Лес рванул спасать, забудь. Там даже кости без дела не лежат.
- Никто, - выдохнул капитан. – Я не мог, а эти трусы…
- Молодцы, а не трусы. Инстинкт самосохранения работает, уже хорошо. И дальше не ходите. И так набежало немерено. Попрётесь – и сами сдохнете, и Волну спровоцируете. Отсюда до самого Кордно дойдет. Хотя, понимаю, чего столичных-то жалеть! С девчонками всё будет хорошо, но обратно вернуться скоро не смогут. Многому научиться надо. Года через два выйдут. Вот письмо от Сейлы, - он положил конверт у изголовья ложа. – Больше писем не ждите. И помни: твоя плата за лечение – Лес не кормить!
Внук помолчал немного, затем продолжил:
- И ещё. Ты ж понимаешь, что это не случайное нападение?
Пьетр кивнул.
- Хорошо, - улыбнулся Внук. – Что ты не дурак, это я сразу понял. Найдите заказчика. К баронету присмотритесь, что так вовремя подоспел к шапочному разбору. А главное - найдите крысу в замке, - он поднял руку, останавливая готовые вырваться у капитана слова. – Есть она, есть! Зуб даю! Вот этот, - поверх конверта лёг нож из клыка саблика. – Крепче черной бронзы. Тебе на память. А теперь, всё, спать!
Обратно спешил, как мог, однако при входе в Лес выкинуло у буйтура на рогах. Как бы ты ни был быстр и ловок, но двадцать километров ночью по Дикому Лесу есть двадцать километров ночью по Дикому Лесу. Два с лишним часа отдай и даже не спорь.
А тут ещё не вовремя повстречался Рекс, немедленно заинтересовавшийся, не переходит ли Внук на ночной образ жизни. Быстро отделаться от завра не удавалось ещё никому. Зато весь разговор Внук ехал на загривке зануды, и получил в подарок три тушки шмыглов. Зверьки не то, чтобы редкие, но дневным обитателям на стол практически не попадают.
Когда вернулся, девиц уже полоскало по полной. Куда сильнее, чем можно было ожидать. Вроде девки крепкие, должны были справиться с двумя мазками – крохотная ведь доза, но то ли вымотались за день, то ли зубастик попался ядовитей, чем обычно…
- Где тебя носит? - простонала Анна так жалобно, что парень аж умилился.
- Нам плохо, - поддержала подругу Сейла. – Тошнит…
- А блевануть не выходит… - закончила старшая.
«И не выйдет, - про себя хмыкнул Внук. – Заприрот - травка знатная, наружу ничего не выпустит. И было-то её в плове всего ничего, а хватило».
Но вслух говорить не стал.
- О-уу, - взвыла мелкая и согнулась над тазиком.
- А-вв, - Анна повторила движение подруги.
Потом подняла глаза на улыбающегося Внука:
- Жарко!..
- Знобит, - княжна плотнее укуталась в одеяло.
Внук подошёл, пощупал обеим лбы. Горяченькие, но особого жара не наблюдалось, яд зубастика усваивался нормально. Поставил чайник, приготовил нужные травы.
- Смеёшься, изверг! – выдавила Анна. Пыталась грозно, но получился писк.
- А что мне, плакать что ли? – хмыкнул парень, снимая с плиты чайник и заливая отвар.
- Хоть бы пожалел… Может, мы помираем…
- Не помрёте. Всё, что вас не убивает, делает вас сильнее.
- А что нас не убивает сейчас? – провыла Анна.
- Кровь зубастика. Которой я мазал вам щёки.
- Зачем? - пропищала Сейла, скандалить сил не осталось.
- Чтоб было, - хмыкнул Внук. – Говорил ведь: иммунитет к ядам. Годик помажем, можно будет радужные кувшинки в салат крошить.
- Я не хочу салат из радужных кувшинок! – взвизгнула Сейла.
- Это что, весь год будет так? – взвыла Анна.
- Нет, - Внук положил в отвар две большие ложки варенья. Прошлогоднего, настоявшегося. Яд зубастика из организма не выведет, но симптомы ослабит. – Будет ещё хуже, - посмотрел на вытянувшиеся лица девиц, хмыкнул. – С недельку. А потом лучше. Через месяц вообще чувствовать не будете, - он дождался дружного облегченного вздоха. – Но мы увеличим дозы!
- Садист! – скривилась Анна.
Внук разлил чай по кружкам:
- Пейте!
- Я не могу, - простонала княжна. – Если я сделаю хоть один глоток, меня вырвет.
- Не вырвет! Ты заприрот ела.
- Что я ела?
- Травка такая. Не даёт пище выходить обратно. Я в плов добавил.
- Зачем?
- Для вкуса. Ну и чтобы пища усваивалась, а не пачкала пол. От вас же уборки не дождешься в таком состоянии.
- Ввау! – Анна со всхлипом втянула в себя пресловутый глоток. – И правда, лучше!
Сейла дрожащими руками поднесла кружку ко рту, отхлебнула. Внук незаметно качнул в неё каплю энергии. Именно каплю. Потому что после лечения капитана, целебной праны столько и набралось.
Так-то, больше княжне нужно не было. Только, чтобы сразу почуяла облегчение, а не после всей порции. Тогда она эту порцию выпьет без остатку.
Вторую подлечивать не стал, и так пьёт.
- Запомните: жалеть не буду. Те, кого жалеют, остаются слабыми. А слабые умирают. Иногда их живьем едят.
- Где ты был? – пропищала Сейла.
- Проведывал вашу охрану. Как ни странно, все живы.
- Правда?! – Анна словно забыла о самочувствии. – Все-все?! И па… капитан?! Ему же копьём в живот попало!
- Когда? – вытаращилась Сейла.
- В самый последний момент. Видела, когда с лошади падала…
- Попало, - кивнул Внук. – Но повезло, целитель вылечил.
Анна охнула:
- Это же столько денег!..
- Говорю же, повезло! Лекарь от оплаты отказался. Там вообще интересно, - Внук хмыкнул. – Вы свалили в лес, бротонцы большей частью рванули следом. Отставших дружинники срубили вчистую. Кое-кого взяли, но мелких сошек, главные все тупым достались… Хотя не все, Мишаня четыре тела умыкнул, да волколаки десятка полтора. Степняки, как только шум затих, бросились врассыпную. И тут из Кордно подоспела сотня баронета Дебилькирьяка Маконадского. Слышали о таком?
Сейла покачала головой.
- А напрасно, - Внук снова хмыкнул. – Молодой барончик прогуливался с сотней охраны и целителем. Оказал максимальную поддержку, отправил погоню за степняками, подлечил всех бесплатно.
- Всех? И от.. капитана? – удивилась Анна. - И силы хватило? – она вдруг уперла взгляд во Внука. – Или капитана лечил ты?
- Я что, похож на спасителя сирых и убогих?
- Похож! – хором выдали девушки. – Один в один!
- Скажи правду, а? – попросила Анна.
- Правда, в Сторском замке есть тайна, никому неизвестная!
- В сторском замке любую тайну знают даже мыши, - прыснула Сейла. – Например, что Пьетр – Анькин отец знают все, от князя до младшего поварёнка. И Анька – тоже. Только Пьетр не знает, что все знают, и Анька знает.
- Стоп! – взревел Внук. – Вам плохо! Вы должны лежать и тихонечко стонать, а не выдавать речитатив в духе Мурлыки!
- Чтобы ты считал нас слабыми и издевался? - возмутилась княжна. – Признавайся, что там с капитаном?
Можно было ответить, но Аня смотрела с такой болью.
- Вылечил я его. Этот целитель только и сумел, что кровотечение уменьшить. Но вот это большая тайна. Незачем кому-либо знать, что капитана лечила дикая тварь. Поняли? – девушки закивали с явным облегчением. – А этого Дебила запомните. Очень уж вовремя он появился. Не сбеги вы в Лес, точно оказался бы спасителем. А теперь ложитесь спать, пока полегчало. Сегодня был последний легкий день. Завтра начинаются тяжёлые.
Девушки дружно застонали.