Заметки Артёма Сёмина.

Магия требует отдельного разговора. И не только потому, что она тут есть и оказывает весьма заметное влияние на жизнь – что, в общем, совершенно не удивительно!

Сразу надо сказать, что магия на Пайдене совершенно не такая, как на нашей родной Земле ее представляют, и как описывают в своих поделках девяносто девять процентов тех, кто называет себя «писателями».

Никаких огненных шаров размером с дом, превращения противников в лягушек, алхимических трансмутаций, превращающих коровью лепешку в золотой слиток и тому подобное.

Физика – бессердечная сволочь с крепкой дубинкой, которой она охаживает по загривку фантазеров. Законы сохранения никуда не делись, и любое подобное действие, хоть десяток мандрагор повесь на волосах столетней девственницы в полночь на перекрестке, не дойдя и до середины процесса, выпьет из мага всю энергию, в том числе ту, в которую переведёт тело.

Тем не менее, средней силы маги, особенно собранные в подготовленный для совместных действий отряд, представляют собой силу, заметно большую, чем лучники или даже арбалетчики той же численности. Эффективность, даже повыше мушкетёров века семнадцатого – магия, все же не примитивный огнестрел, не столь зависима от внешних условий, и не дает треть осечек в процессе.

Сильный маг в одиночку может потянуть на качественный фальконет[1]. Никоим образом, не вундервафля, а некоторое подспорье для линейных частей. Если магов много, серьёзное подспорье. И с точки зрения размещения на поле боя – мага-то можно до поры, укрыть в складках местности, аки моджахеда с РПГ, и с точки зрения логистики – есть разница в перемещении по местной грязи одного человека, или десяти рыл расчета, с тремя-четырьмя телегами, набитым всяким артиллерийским скарбом, без которого пушка будет стрелять еще хуже. Или совсем не будет.

Вот только выращивание мага – занятие долгое и непростое, сравнимое по общей затратности с изготовлением с ноля целой батареи добротных «единорогов»[2]

Дар у ребёнка открывается лет в четырнадцать – пятнадцать. Никаких признаков до этого не наблюдается. Внезапно, без объявления войны, в один прекрасный день ребёнок зажигает на руке огонёк, изгибает «взглядом» текущую cтруйку воды или сдвигает с места камушек.

После того, как затихнут радостный крик восторженной матери и похмельный стон, не менее довольного отца, будущий маг начинает активно тренировать прорезавшийся навык.

Годам к двадцати, упорный огневик способен метнуть шар в противника, опалив тому волосы, а если очень повезёт – повредив глаза. Мало-мальски опытный солдат легко парирует огне-магическую атаку щитом. Или вообще, встретит одоспешенной грудью, не рискуя даже обгоревшими нитками стеганки. Поэтому никто юных магов в строй не ставит – лучше на эти деньги нанять крепкого мужика с длинным мечом на большой коняке. Тот, хоть если не зарубит врага, так хоть затопчет.

Ещё через десять лет ребятки могут и всерьез долбануть. У шарика и мощь появляется, и определенная бронепрожигаемость. Местный аналог «миланьезы»[3] может и прожечь насквозь, будто раскалённой рельсой в кусок пластмассы ткнет.

Если таких умельцев набрать с полсотни, да жахнуть залпом… При должной удаче сработает этакой камерой крематория на открытой местности. Но магов в штат ещё подобрать надо: чтобы и дальнобойность совпадала, и скорострельность. Иначе отряд получится подразделением одного выстрела. А если вдруг промажут, злые и подкопченные кавалеристы доскачут, и все. С голой пяткой на бастард рыцарского командира не попрешь!

Мощи, действительно соответствующей задачам современной войны (в понимании Пайдена, конечно), маги достигают годам к пятидесяти, а то и позже.

При этом отсев сумасшедший, мало кто готов посвятить тридцать пять лет постоянным и непрерывным тренировкам. Тем более, для бытовых нужд хватает первых пары лет. Дрова в печке поджечь можешь – достаточно. Заставить же эффективно тренироваться невозможно, особенно, если учесть, что способности, пригодные для применения в бою, открываются, большей частью, у дворян.

При этом у человека может быть только один дар! Есть огонь, забудь о воде. Открылся воздух – никакого огня. Хоть пополам порвись, но не выйдет.

Наибольшую ценность представляют целители. Отдача начинается чуть ли не с первого дня, и мастерство постоянно растёт по экспоненте. Но, как и во всех мирах, врачей, за исключением звезд с мировым именем, не особо ценят.

Но смешнее всего то, что все вышеописанное - выстроенная чисто эмпирическим путём теория. Которая не имеет ничего общего с действительностью. Пайденцев подвело отсутствие научного стиля мышления.

Сейла

Ночью на княжну навалилось всё сразу. Нечасто приходилось целый день скакать, махать шпагой и бегать, сломя голову, по лесу!. Болели ноги, болели руки, болела спина, жгло щёки, которые этот странный и, надо быть честной, страшный человек намазал птичьей кровью. Приступами накатывала тошнота. Временами так, будто сейчас желудок наизнанку вывернется. Но рвоты не было, от чего становилось только хуже. Анна чувствовала себя не лучше, но не поленилась встать и принести из помывочной тазики на всякий случай – вдруг все же пойдет процесс. Заодно обнаружила, что Внука в доме нет. Сидеть в спальне стало противно, перебрались в горницу. Не одевались, завернулись в одеяла. Сил не хватало даже перемыть хозяину кости. Сидели и мучились, страдальчески глядя друг на друга.

Через пару часов объявился Внук. Посмотрел, поиздевался, прочитал нотацию, сообщил, что их состояние – его рук дело и пообещал, что будет ещё хуже. Напоил какой-то дрянью, мгновенно снявшей дурноту. И прогнал спать.

Утро не принесло облегчения. Хотя тошнота отступила, а на сундуке лежала свежая одежда. Штаны, рубашка и куртка, такие же, как у Внука, только размером поменьше. Не новые, а именно свежие. Девушка немного посомневалась, достойно ли княжне надевать чужие вещи, но выхода не было: охотничий костюм валялся в помывочной грязной грудой. Ещё обнаружились тонкие кожаные штанишки. Сейла даже не сразу сообразила, что это разновидность панталон. Но какие панталоны к брючному костюму?!

Одевшись и натянув на ноги ботикосапоги на шнуровке – будучи не в силах разбираться с тем, как их правильно завязывать, шнурки она запихнула в обувь, княжна заковыляла к туалету, прихрамывая на обе ноги и с трудом удерживаясь от стонов. Болело всё. Внук, склонив голову на бок и посмеиваясь, дождался, пока обе гости окажутся за столом:

- Что может выглядеть более жалким, чем аристократка в лесу? – и сам себе ответил. – Только две аристократки в лесу!

- У меня нет другой одежды, - буркнула Сейла.

- Поэтому ты надела обувь не на ту ногу? – хмыкнул лесовик.

- Какую ещё ногу?

- Правый ботинок на левую, - пояснил Внук, - левый – на правую. Ты, кстати, тоже, - кинул он Анне.

- Они что, отличаются? – изумились девушки.

- Вы не поверите, но это видно невооруженным глазом. Ещё и натянули на босу ногу!

- У нас чулки грязные! – насупилась Анна

- А портянки на что?

- Что?

- Разувайтесь. Начнём обучение. Хоть и с не того, что я планировал…

- А поесть?

- Кто не работает, тот не ест! – парень чуть отошёл от стола. – Встаньте напротив меня и повторяйте всё, что я делаю. Подняли руки…

Ничего сложного делать не пришлось. Некоторые упражнения Сейла знала, другие изучала на ходу. В середине «зарядки» девушка почувствовала, что боль отступает, а к телу возвращается подвижность. И когда Внук выдохнул: «Хорош. Идите умываться», ничего уже не болело. Почти. И Аня немного повеселела

- Надо было вам вчера массаж сделать, - задумчиво сказал лесовик. - Но и так, пожалуй, сойдёт.

Девушки переглянулись:

- Какой массаж?

- Обычный, - лесовик пожал плечами. – Размять все мышцы. Утром полегче было бы.

- А почему ты говоришь это только сейчас? – возмутилась Сейла.

- Если бы я предложил вам раздеться и лечь передо мной на кушетку, ты бы сгорела от стыда, а твоя подруга бросилась бы в драку. А через одежду много не намнёшь. Не понимаю, почему внешники так стыдятся своего тела! В чем проблема снять одежду, когда это надо для дела?

- Наглец! – Анна сокрушенно покачала головой. – Потрясающий наглец

Красная, как рак, Сейла уткнулась носом в тарелку:

- А после завтрака что? – спросила, чтобы сменить тему.

- Сначала будете учиться надевать обувь на ту ногу и мотать портянки. Потом постираете свои тряпки, они еще пригодятся, когда будем из леса выходить. Заодно стирать научитесь. Понятно, что с первого раза ничего не получится, но хоть принцип освоите. Потом моете полы, готовите обед…

- Я не служанка! – вспылила девушка. – И Аня тоже!

- Я в курсе, - зевнул Внук. – Но даже княжна должна уметь себя обслужить. Не говоря уже о телохранителе! И не воображай, полы мне всё равно придётся перемывать, а приготовленную вами еду даже грымы жрать не будут, а они всеядные от слова «совсем». Так что доедайте, и вперёд! Пожалуй, готовка отменяется. Мне Рекс шмыглов подогнал, слишком редкое лакомство, чтобы позволить его испортить. Поможете мне варенье сварить!

С обувью разобрались быстро. Надо признать, когда каждый ботинок сшит под конкретную ногу, гораздо удобнее. Портянки Сейла более-менее замотала с седьмой попытки, тогда как Анна – с пятой. Зато шнурки телохранительница завязала только с четвертого раза, а княжна с третьего.

После «обувного треннига» Внук ушёл разделывать шмыглов, а девушки принялись за стирку-уборку-готовку. И до самого обеда с упорством, достойным лучшего применения, пытались добиться хоть какого-то успеха. В кровь сбили руки, вымокли до нитки, перемазались, но упрямо перестирывали, тёрли, полоскали, драили, перемывали и ворочали шваброй, проклиная мужлана, заставившего их заниматься неизвестно чем, и, словно заклинания, повторяя раз за разом: «Я не служанка, просто надо всё уметь! Я не служанка, я должна научиться! Я не служанка, я учусь учиться! Я не служанка, я только учусь!»

Последнюю фразу и услышал вернувшийся лесовик.

- О! Слова не мальчика, но мужа. В смысле, не девочки, но жены. Нет, как-то странно звучит. Но слова достойные, и настрой правильный. Всецело одобряю.

После этого забросил пять раз выстиранные, но всё ещё не совсем чистые костюмы в специальную стиральную машину, привёл в порядок четырежды вымытый пол, и накрыл на стол, обрадовав девушек, что им ещё предстоит научиться мыть посуду. Но после ужина. Сейчас есть другие дела.

А после обеда вывел обеих во двор и показал на тот самый большой котёл, в котором вчера находилась «не кровь», так напугавшая Сейлу. Сейчас котёл был заполнен крупными ягодами, похожими одновременно на клубнику и черешню.

- Так, ученицы, - проинструктировал Внук. – Раздеваетесь и лезете в котёл.

- А больше тебе ничего не надо, извращенец проклятый?! - вспылила Анна. – На голых баб ему полюбоваться захотелось!

- Прогресс! - меланхолично заметил Внук. – Вчера ты решила бы, что я хочу вас сварить и съесть, а сегодня беспокоишься о своих прелестях. Но непонятно, почему «голых», если я вам именно для этих целей выдал спецтрусы?

- Что-то ты нам выдал? – не поняла Сейла.

Оказалось, речь шла о тех самых кожаных штанишках. Назначение у них такое же, как у панталон, но поскольку спецтрусы плотно облегали тело, их вполне можно носить под брюки.

- Или вообще без брюк, - пояснил Внук. – Сейчас надо подавить ягоды в котле. По технологии это надо делать молодыми крестьянками, но у меня нет крестьянок, зато есть дворянки. Думаю, нормальная замена. Две дворянки к одной крестьянке…

Девушки не жаждали подменять крестьянок, но их и не спрашивали.

- Купать штаны в варенье – непозволительная роскошь, - продолжал Внук. – Поэтому месить ягоды будете в спецтрусах и рубашках. И косынки обязательно, чтобы волосы в продукт не попали! Сами же потом исплюетесь! В общем, переодевайтесь, ополаскивайте ноги, и в котёл!

Сейла хотела отказаться. Категорически. Даже рот открыла, чтобы сказать, что она об этом думает. Но пока собиралась с мыслями – хотелось же так сказать, чтобы наглый болван от стыда сквозь землю провалился, говорить стало некому. Внук ушёл в сарай, вернулся с мешком яблок, вывалил их на стол. Потом оттуда же вытащил второй котёл, вдвое меньше первого, положил в него тот самый бурдюк, приволок два бочонка, вылил из них воду на бурдюк. И устроился чистить яблоки. И всё это он проделал, не обращая малейшего внимания на девчонок.

- И что дальше? – негромко спросила Сейла.

- Не знаю, - покачала головой Анна. – Как решите, Ваша Светлость, так и будет.

- Какая я «Светлость», - вздохнула княжна. – Он нас спас, кормит, защищает…

- Издевается, травит ядами, заставляет всякое непотребство творить, - закончила телохранительница.

- И?

- И ничего мы не можем сделать. Он запросто стащит с нас штаны и запихнёт в этот чан…

- С другой стороны, на тренировках тебя гоняют так, что потом ходить не можешь, лупят палками по рукам, ногам, по… всяким другим местам. Больно, обидно, всё тело в синяках. А потом обнаруживаешь, что чему-то научилась. Может, во всём этом есть смысл?

- Знаете, Ваша Светлость, ведь он мог нас убить в любой момент. Но не убивает…

- Ага, - Сейла улыбнулась. – Делает нас сильнее!

- Может быть…

- Ну что, полезем давить ягоды? – княжна оглянулась. – Пока он не видит? А то с полами и стиркой неудобно вышло.

- Борта на уровне пояса, прикроют, - прикинула Анна.

- Пошли! – решилась Сейла.

Всё оказалось не так просто, как казалось. Ноги проваливались далеко не на всю глубину котла, слой ягод колебался, девушки оступались и, чтобы не упасть, судорожно хватались за края чана. Поза получилась на редкость неудобная. Очень скоро начала ныть поясница, бёдра и, почему-то, бицепсы и шея.

- Мы ведь сами сюда залезли, - выдавила Сейла, пиная ногами массу, в которую потихоньку превращались ягоды. – Он только предложил, но не настаивал.

- Хоть бы смотрел, - буркнула Анна. – А то раздел, и ноль внимания!

- Ты хотела, чтобы он смотрел? – удивилась княжна.

- Нет, конечно, - возмутилась телохранительница. – Но обидно же! Мы что, вообще не вызываем у него интереса?

- Может, он задавил в себе любые чувства, а не только этот его «запах пищи»?

- Точно! Чурбан бесчувственный!

Тем временем, «бесчувственный чурбан» начал играть в шахматы с Ваввуа. Внук не смотрел на доску: называл ходы, а фигуры за него двигал волколак. Одновременно парень резал яблоки на куски, выковыривая середину, а оставшееся, не глядя, кидал в чан с девушками. Но ни разу ни одну не зацепил, и ни разу не промахнулся.

- Как он это делает? – спросила Сейла.

- Откуда я знаю?! – Анна раскраснелась, каштановый локон выбился из-под косынки и прилип к потному лбу. – Ваша Светлость.

- Сейла, - буркнула княжна, переводя дыхание. – И на «ты»! Как в детстве.

- Как скажешь…

Тем временем Внук принёс из дома какой-то ящичек, из которого полилась ритмичная задорная музыка. Сами того не замечая, девушки начали пританцовывать в ритм мелодии. Через какое-то время движения превратились в полноценный танец. Под музыку давить ягоды оказалось не только проще, но и значительно веселее.

- Оппа! – раздался из-за забора весёлый голос. – Вы только гляньте на это безобразие! Я спешу, голову ломаю, как там внучок, один в Диком Лесу справляется, а у него тут дискотека, голые девки канкан в котле пляшут! Хотя это больше на сальсу похоже.

Парень резко вскинул голову:

- Дед!

Высокий широкоплечий мужчина красивым прыжком перемахнул через высокий плетень, чтобы оказаться в объятиях Внука!

- Ну здорово, приёмыш, - ухмыльнулся он. – Рассказывай, где таких краль отхватил.

- Да вот, - хохотнул парень. – Мимо проходили, да и заглянули на огонёк. Любезно согласились помочь по хозяйству. Знакомься. Сейлотонара, княжна Сторская. А это Аннокуртана, её личный телохранитель. Немножко не рассчитали траекторию падения с лошадей. А это, девочки, тот самый Дед, о котором вы уже слышали. Легенда Дикого Леса.

- Так уж и легенда, - усмехнулся мужчина.

- Мы думали, Вам сто лет… - пискнула княжна, только после сообразив, что нарушает все мыслимые правила этикета.

- Где-то примерно так и есть, - не смутился Дед. – Пошли-ка, внучек, чайку хлебнём. Не будем девчонок смущать, а то у них скоро кровь вместо пота пойдёт.

- Вылезайте, что ли, - вздохнул Внук. – Идите, прихорашивайтесь. Праздник сегодня. Дед приехал!

Анна, недобро зыркнув на хама, перекинула ногу через бортик, нащупала табуретку, с которой залезала в чан, начала переносить вторую ногу, нелепо взмахнула руками, пытаясь устоять, и… оказалась поймана Дедом.

- Мда… - покачал тот головой – совсем девчонок загонял, - поставил девушку на землю. – Ты как, стоишь?

Анна кивнула.

Внук вскочил на табуретку, вынул княжну из котла и, держа её на руках, спрыгнул вниз:

- Идите, мойтесь. Чистая одежда возле ванной. Ань, держи второй гребешок. До завтра отдыхаем.

[1] Небольшая пушка, калибром до трех фунтов. Примерно 45-65 мм, если нужно измерить по-человечески, а не шаблоном, оставшимся в память о габаритах колыбахи разрушения Первого Лорда Артиллерии.

[2] Удачная попытка русских инженеров-артиллеристов совместить в одном образце пушку, стреляющую цельными ядрами и гаубицу, что можешь шарашить бомбами

[3] Миланский доспех – это как раз тот комплект доспехов, что мы представляем при слове «рыцарь».