Кима

- Доброе утро, барышня!

Отец сидел с безразлично-скучающим лицом, но Кимбертина знала родителей куда лучше, чем они её! С умными детьми так обычно и бывает. Папа с мамой, в отличие от детишек, практически не меняются, как и отношение к детям. Хотя Реверданс Натайнлайн и признавал за дочерью немалые ум и сообразительность, но все равно, не мог осознать ее взрослой, продолжая относиться как к умному, толковому, но все же ребенку. И что с того, что ей уже семнадцать? Даже когда дочери исполнится тридцать или сорок, и она обзаведется своими детьми, а то и внуками, в их отношениях ничего кардинально не поменяется…

В общем, отец сейчас не просто здоровался, а хотел «серьёзно поговорить». На темы, которые Кима хотела бы не освещать. По крайней мере, еще какое-то время. Хотелось бы – до тех самых тридцати-сорока.

Увы, взрослая жизнь, она на то и взрослая, что не получается избегать большинства неприятных вещей. К примеру – грядущего разговора. Но… Можно днями пропадать в академии, а вечера проводить в Диком Лесу, возвращаясь глубоко за полночь. Но вот завтрак… Да и вообще, живя дома, избежать общения с родителями нереально. Выйти, что ли, замуж на скорую руку?.. Подобрать «учебного мужа»… Нет, лекарство хуже болезни! Неприятные разговоры останутся, пусть и сменив вектор. А с отца станется и зарезать на дуэли несчастного жениха.

- Доброе утро, папа!

- Как дела в академии? Как учеба? Кому ещё набила морды ваша компания?

Если говорить строго, придерживаясь языка сухих фактов, то компания била морды регулярно. Каждую субботу, в рамках программного группового поединка. Старшекурсники из кожи вон лезли, вкалывали на тренировках так, что семь потов сходило. Всё ради того, чтобы если не победить (об этом никто и не мечтал!), то нанести противнику значимый урон. Например, добраться до шуншика и хоть разок его ударить. Пока что, всего, чего смогли добиться соперники, так это приличного улучшения физических показателей. «Компания» же считала эти бои потерянным временем. Одного Сержанта всё устраивало. И он только потирал руки, не забывая время от времени вслух гордиться, тем, как он ловко все придумал.

- Папа, как ты можешь обо мне так думать? Я - самая дисциплинированная студентка за всю историю академии.

Надо почесать папе самолюбие. А что может быть лучше гордости за своё чадо? Впрочем, отец умен…

- А еще самая ловкая, потому что ни разу не попалась?

Кима улыбнулась самой открытой своей улыбкой:

- Ничего от вас не скрыть, папенька! На то вы и герцог! Но вообще, я еще и одна из самых сильных и умных.

- Не самая? Прямо удивительно!

- Как я могу обманывать своего любимого отца?! Да и вообще, врать – не хорошо! Ты же сам учил! Увы! По силе немного уступаю Внуку. И математику знаю хуже шуншика. Надо больше тренироваться и старательнее учиться.

Папин любимый подход. Описанный его же словами, накрепко засевшими в памяти еще с первых лет жизни дочери…

- Подозреваю, этого не достаточно для успеха по всем направлениям? Чтобы не «одна из», а первая и лучшая? Нужно что-то еще?

Кима задумалась. Сама она считала, что надо несколько раз (чем больше, тем лучше!) сходить в Дикий Лес. Не тот, который новая кофейня, а тот, в котором на заврах катаются и с волколаками в шахматы играют. Но отец вряд ли готов к подобным откровениям. Хотя, зная его, вполне может быть в курсе…

- Не знаю. Наверное, ничего. Продолжать делать то, что делаю.

- Понятно, - коротко улыбнулся отец. И продолжил: - Ты изменила круг общения. Насколько я понял, практически целиком. С чем это связано? Как понимаю, влияние новой компании?

В наблюдательности герцогу не откажешь… И в наличии желания знать, что происходит вокруг дочери. Кима давно знала, что за ней частенько наблюдают невидимки, которые потом дотошно пересказывают отцу новости. И всем сердцем надеялась, что отцовские соглядатаи хотя бы не слишком перевирают увиденное. А что круг общения изменился… Ну да, а как иначе? Все прошлогодние подружки и ухажеры отошли на задний план, а то и дальше. О чем Кимбертина, разумеется, нимало не жалела: правильно их было называть не «подружки и ухажёры», а «лизоблюды и подхалимы». Новое же окружение… Уж подхалимажем там точно не пахло! Да и слово «окружение»… Не герцогесса тут центральная фигура. И даже не княжна Сторская. Но отцу лучше не знать всей правды. Может не понять.

- Я же говорила! Я теперь в специальной группе. У нас очень жесткая программа! На прежние глупости времени нет. Вот окружение и поменялось.

- Ну да, ну да, -криво улыбнулся герцог. – Спецгруппа, жесткая программа… А что у тебя с даром?

- Он оказался целительским. Оказывается, иногда целительство сначала проявляется, как вода. Госпожа Потанская подтвердила. Это ещё одна из причин, почему нас свели в одну группу: Четверо из пяти – целители.

Девушка ступила на очень тонкий лед, под которым ее ждал весьма вероятный гнев отца, узнай тот истинное положение дел. Ничего подобного «чокнутая Мера» не говорила. О смене дара Кима с ней не говорила. Да и вообще, об этом никто не знал. К тому же, говорить о полном исчезновении водного дара не получалось – несколько капель удавалось выжать, пусть и напряжением всех сил. Дар не исчез, он просто немного ослаб. Что «немного» - это на порядок, Кима боялась признаться сама себе. С другой стороны, она стала намного сильнее физически. И дело не в тренировках, те не дадут такого результата за столь короткое время… Взаимосвязь событий юная герцогесса заметила. Но делать выводы боялась.

Спешки с этим, прочем и не было. Изменения никто не замечал - всю работу со «спецгруппой» Сержант спихнул на Внука. Не «спихнул», впрочем, а передал, не забыв даже издать соответствующее распоряжение – есть своя прелесть в формалистах, привыкших ходить строем! Но вышло даже смешно: фактически с самыми способными учениками академии занимается такой же студент. Еще и пришедший в эту самую академию позже большинства. Сплошное поругание традиций в циничной форме! Позиция Сержанта понятна – старый вояка совсем не дурак, и понимает, что Внук не оставит ему ни шанса. Но выглядит все равно… Своеобразно.

А ещё Внук знает математику не хуже старого шуншика. Хотя, наверное, даже лучше. И по артефакторике говорит иногда такие вещи, что Маар впадает в ступор. И очень сильный целитель. И только ли целитель? Если у Кимбертины с его появлением открылся второй дар, то у него самого сколько? Пять? Десять? Тридцать семь? В ближайшее время Кима собиралась задать несколько вопросов и Внуку, и подруге. И потребовать правдивых ответов. А то, как открывать кофейни в Кондовке, так: «Кима, помоги», а честно рассказать, что происходит… Совсем её за дурочку держат?!

Герцог, наконец, озвучил то, что беспокоило его сильнее всего:

- Мне не нравится, что в твоё окружение теперь состоит из простолюдинов.

- Сейлатонара?

- Она княжна, согласен. Но остальные?

- Шуншик нужен, чтобы математику преподавал его отец, - пожала плечами девушка. – А остальные целители, как и я. К тому же, они конфиденты Сейлы.

Девушка прекрасно понимала, что всё немного не так. Сейла и Аня – люди Внука. А теперь ещё Баарчик и сама Кима. И неважно, кто из них простолюдин, а кто княжна или герцогесса. Но папа этого не поймёт. Кима и сама не до конца понимает. В первую очередь, почему ее это не раздражает.

- Дочка, - вздохнул герцог. – Ты поступила учиться не ради знаний по математике. И не из-за магии. Хотя, конечно, целительство – хороший аргумент при подборе пары. Ты в академию, чтобы познакомиться с детьми аристократов, общаться с которыми тебе придётся всю жизнь. Да они ниже тебя статусом, но таких семей, как наша или Сторских, слишком мало для отдельного общества. А что тебе может дать в будущем Анна? Или этот, - герцог поморщился, - Внук. За ним же никого нет!

- Он даёт мне знания, - сказала Кимбертина. – И многому учит. А происхождение… Для начальника охраны или родового целителя герб необязателен.

- Он уже ангажирован Сторскими, - пожал плечами отец.

- Ничего страшного, - дочь ответила тем же жестом. – Можно иметь одного целителя на двоих. С Сейлой я договорюсь. А насчёт прежних... – Кима на миг замолчала, подбирая слово, - приятелей. Я их не обижаю. Догоню Сейлу и выделю на них время. Буду ходить с ними в кофейню, в которую ты так хочешь потыкать меня носом, но не решаешься. Папа, я не мыла там полы собственноручно. Мне это не по титулу!

- Хорошо, что хоть ты это понимаешь!

- Я много что понимаю, отец, - отрезала Кима. – Прости, но вынуждена оставить тебя наедине с завтраком. Опаздываю. К простолюдинам.

Герцог, от удивления, не сказавший ни слова, проводил дочь взглядом. От беседы осталось чувство неудовлетворённости. Что-то было неправильно. Хотя нет, точнее: странно. Но что? Неожиданно понял: за весь разговор, за исключением последней фразы, Кимбертина была совершенно безэмоциональна. Не скрывала эмоции, не прятала. Это было бы нормально и правильно. Но нет. Словно чувств вообще не было. И это герцогу очень не нравилось.

Кофейня «Дикий Лес»

Народ в новую кофейню не спешил. Пестрели доски объявлений, извещающих об открытии. Городские газеты, захлёбываясь от восторга, рассказывали о диковинных блюдах. Носились по переулкам Кондовки беспризорники, «по секрету» рассказывая всем и каждому о невозможно низких ценах на вкуснятину. А княжна Сторская и герцогесса Натайнлайн соизволили посетить салон графини Колободорат, где занимались тем же, чем и беспризорники, с поправкой на манеры и титулы собеседников. Но пока что вся эта шумиха, названная Внуком «рекламной компанией», результата не давала. Оставалось только надеяться, что просто нужно еще немного времени. Будем честны, горожане удивительно консервативны и инертны. Это если не называть вещи своими именами, и не применять термины «туповаты» и «твердолобы».

Поэтому пока что в «Диком Лесу» сидели почти исключительно те, кто принимал непосредственное участие в запуске предприятия. Кондовские мальчишки в новой одёжке, мастеровые, студенты академии и редчайшие одиночные «мимопроходилы», занесённые попутным ветром. Вдруг дверь распахнулась, и в зал прошествовали настоящие клиенты.. Целых пять человек за раз!

- Проходите, гости дорогие, - подскочил мальчишка-половой, - присаживайтесь…

- Хозяина заведения ко мне, - скомандовал шедший первым мужчина и, тут же, скривился: - Быстрее, мерзавец, когда с тобой разговаривает представитель городской управы!

Представитель был высок и худ, словно последний раз ел месяца два назад, или же разводил в себе коллекцию отборных хищных глистов По причине болезненной худобы определить его возраст было крайне затруднительно. Тем паче обтянутый кожей череп украшали черные, коротко остриженные волосы, рыжая «козлиная» бородка и седые до белизны ниточки усов.

- Слушаю Вас, уважаемый, - выбрался из кухонного зала Здорбо.

- Предоставьте документы на вашу забегаловку! – приказал худой.

- Простите, уважаемый, - пекарь не смутился, - а Вы, собственно, кто такой будете?

- Мы - комиссия городской управы, проверяем соответствие заведений общественного питания на соответствие… - худой замялся. – В общем, на соответствие. И мы уже видим, что этот хлев не соответствует!

- А документ у Вас соответствующий имеется? Который дозволяет соответствующе проверять соответствия? – всё тем же уважительным тоном произнёс Здорбо. – Или имя, хотя бы? На бумаге с печатью. Соответствующей, - поспешно добавил пекарь.

- Моё имя – не твоего быдляцкого ума дело, - вспылил худой, и повернулся к своим. – Составляем акт!

- Может, это и не моего ума дело? – спросила стройная девушка с огненно-рыжими волосами, неторопливо и очень изящно поднимаясь из-за столика.

- Заткнись, девка, и не лезь в разговоры серьёзных людей! – рявкнул второй член комиссии, здоровенный мужичина, поигрывающий выпирающими из-под рубашки мускулами. Выражению лица здоровяка мог бы позавидовать любой «ночной сторож» Кондовки.

- Не «девка», а «Ваше Сиятельство», - ледяным тоном произнесла девушка. – Вы разговариваете с виконтессой Громовой! Я требую, что бы вы представились и предъявили бумаги. Соответствующие.

Здоровяк отступил на шаг и прямо таки съежился. У худого на лице читалось изумление: он собирался вволю отпинать безродных простецов, которыми пусть бедный, но всё-таки дворянин, да ещё на должности мог помыкать, как хотел. Но спорить с дочерью графа, способного размазать мелкого чиновника одним движением мизинца… Наконец, худой справился с эмоциями и достал несколько листов бумаги:

- Помощник заместителя начальника подотдела общественного питания управы по городу Кордно Сирикопетянат Канорат, Ваше Сиятельство, – пробормотал он. – А это мои помощники: Дубодокорит Самаран, Курилатина Деранат, Церукатонал Зертон и Ваганасина Терап.

Первым из перечисленных был тот самый здоровяк. В комиссию так же входили две монументальные дамы за шесть пудов весом каждая, отличавшиеся друг от друга только цветом волос. Курилатина красилась в брюнетку, а Ваганасина – в блондинку. Последним был сухонький старичок с добрым и честным лицом прожженного пройдохи.

- Я не вижу в Ваших бумажках предписания на проверку именно кофейни «Дикий Лес», - не меняя тона, констатировала Громова.

- Мы имеем право проверять любые заведения общественного питания! – хором произнесли обе чиновницы глубокими грудными голосами.

- Даже нарушая имперские законы? – прищурилась виконтесса. – Кофейня открылась три дня назад, и ещё месяц не подлежит внеплановым проверкам.

- С чего Вы взяли? – удивился помзамнач подотдела.

- Вот там, - девушка кивнула на красочно оформленный «Уголок покупателя», - лежит, в частности, сборник законов Империи, относящихся к торговле и общественному питанию. Или никто из вашей шайки не счел себя обязанным ознакомиться с сим трудом?

- Простите, Ваше Сиятельство, - вступил пятый член комиссии, – но мы действуем в соответствии с ведомственными инструкциями.

- Даже если они противоречат Закону? – виконтесса перевела взгляд на честно-доброго дедулю.

- В таком случае пострадавшие могут оспорить инструкцию в суде, - Церукатонал поклонился. – И даже добиться отмены инструкции. Но пока её не отменили…

- Взятку не дам! – ожил Здорбо. – Разве что говна на лопате вынесу!

- Этот притон закрыть надо, - прогудел здоровяк Дубодокорит. – У вас тут эта, как её?

- Антисанитария, - подсказал старик. – Говно на лопате носите. Без соответствующей обработки.

- Ага, - кивнул Дубодокорит. – На полу нахаркано! – он смачно плюнул на пол.

- И мусор! – обе дамы дружно вытащили по конфете и бросили обёртки.

Неожиданный порыв ветра подхватил обе бумажки и отнёс их в урну. Он же изменил траекторию полёта плевка, перенаправив его на брюки здоровяка.

- Продукты просроченные, - улыбнулся старичок и потянул багровым носом опытного выпивохи. – Запах отсюда чую.

- Вы забыли сделать контрольную закупку, - хмыкнула виконтесса.

- Зачем? – удивился худой.

- Так положено. По вашим же инструкциям, - виконтесса улыбнулась. – Но теперь поздно, её надо было делать инкогнито.

- Эксплуатация детского труда! – воскликнул старичок, указывая рукой на половых.

- И самое страшное, - ощерился помзамнач, – подделка отзывов аристократов! Конкретно княжны Сторской и герцогессы Натайнлайн! Составляем акт. Возмездие всегда настигает нарушителей!

Черная дама уселась за ближайший стол и принялась с неимоверной скоростью что-то строчить на извлечённых бланках.

- Хозяин, подпишитесь! – в приказном порядке произнесла она.

Здорбо подошёл, взял в руки документы и медленно, по слогам, начал их читать. Вслух. Потом взял перо и принялся что-то писать. Тоже медленно, совершенно не обращая внимания на нетерпение комиссии. Наконец, закончил.

- Давай сюда, - приказал Сирикопетянат.

Главного он добился. Дурак пекарь подписал акт с двадцатью пятью пунктами высосанных из пальца претензий. И теперь никто не сможет их опротестовать. Поручение выполнено.

- Минутку, - Громова перехватила документы. – Вы забыли о свидетелях, старший помощник младшего дворника. Или как там звучит Ваша должность. А ведь в инструкции наличие свидетелей обязательно. Двух. Одним буду я. А вторым, - девушка обернулась, - Пирк, ты не откажешься засвидетельствовать результаты проверки?

- Ни в коем случае! – широкоплечий блондин поставил на стол чашку с кофеем и подошёл к виконтессе, поворачивая на пальце дворянский перстень. – Где подписывать?

- Сейчас я подпишусь, а потом ты.

В отличие от Здорбо, девушка писала быстро и через несколько минут подтвердила свою подпись отпечатком перстня. Следом за ней ту же процедуру повторил и блондин.

- Пожалуйста, господа, получите и не подавитесь. А теперь настоятельно попрошу покинуть кофейню. Вы мешаете.

Больше Сирикопетянат предпочёл не спорить. Цели своей комиссия достигла и желала как можно быстрее оказаться подальше от странного объекта проверки, набитого аристократами.

- А мы круты в натуре, - радостно заржал Дубодокорит, когда служебная пролётка удалилась на пару кварталов.

- Да, - хором выдохнули дамы. – Уже думали, нас сожрут не те, так эти. Целая виконтесса!

- Хорошо, хоть молоденькая, - согласился старший. – Будь постарше, приказала бы выпороть. Но всё хорошо, что хорошо кончается.

- Но я бы, всё-таки, посмотрел, что они написали, - Церукатонал не разделял оптимизма коллег.

Худой достал документы. По мере чтения его лицо всё сильнее наливалось кровью.

Под подписями комиссии шла приписка от владельца:

«Комиссия всё врёт, потому что я отказался давать взятку. Здорбонерал Петанок».

А ниже:

«При проведении проверки допущены следующие нарушения:…»

И список из более чем пятидесяти пунктов, с указанием конкретных параграфов нарушенных законов, указов и предписаний. Включая инструкции подотдела общественного питания.

Заканчивался этот, достойный лучших стряпчих Империи, спич подписью:

«Виконтесса Надяриана Громова».

А ещё ниже:

«Подтверждаю слова Здорбонерала Петанка и виконтессы Громовой. Баронет Пиркордин Таркс».

И приписка:

«А ещё эти суки испортили нам с виконтессой романтическое свидание! Если их не накажут по службе, их накажу я!» И отпечаток перстня.