Кордновская императорская магическая академия

Завершающее заседание приемной комиссии - особенное. Во-первых, потому что завершающее, то есть, последнее, и больше таких никогда не будет! До следующего года, само собой, но в следующем году будет совсем другая приёмная комиссия! В смысле, должна быть другой. Но у нас ведь традиция на традиции сидит, и традицией погоняет. Поэтому крайне желательно, чтобы и лица и задачи оставались прежними. Но надо учитывать возможность изменений. Мало ли что случится! Жизнь преподавателя академии полна сюрпризов и неожиданностей, войти в аудиторию со студиозусами почти столь же опасно, как в Дикий Лес! А ведь это каждый день приходится делать, да и не по одному разу! Рубины огранки «кабюшон» выдавать нужно в качестве компенсации за вредность службы во благо просвещения Отечества!

Во-вторых, после окончания заседания члены комиссии могли, наконец, забыть про учебные дела и разъехаться по собственным вотчинам и курортам разной степени модности. А это, согласитесь, намного приятнее, чем выслушивать претензии очередной титулованной мамы по уровню образования её ненаглядной дитятки. Оно ведь всем известно, и ежу понятно: нисколько не напрягали чадушко учёбой родители. А в том, что ребёночек не способен ноги у собственного коня сосчитать, виновата исключительно академия, отказывающаяся брать оболтуса на пятый (четвёртый, третий – нужное подчеркнуть) курс. А ведь академия прямо таки обязана выдать диплом мага без всяких глупостей типа обучения. По диплому на все существующие в мире виды дара! Вдруг прорежется, а у нас все подготовлено!

В-третьих, заседание сиё проводилось с участием ректора, ибо как бы высокому начальству ни хотелось увильнуть, а следовало быть в курсе, что за оболтусов набрали в этом году для приведения академической собственности в нерабочее состояние.

Наконец, здесь и сейчас окончательно решалась судьба абитуриентов. Мало ли кто что и на что сдал! Оценки, это всего лишь цифры. А вот не понравилась твоя физиономия членам приёмной комиссии, и все, могут отказать даже при всех самых высоких баллах. А на твоё место примут красавицу-простолюдинку, ибо даже у магов жены стареют, а студентки – никогда.

Впрочем, надо, всё же, отдать должное моральному облику: последнего на памяти приёмной комиссии не случалось ни разу. И не потому, что все академические сотрудники так высоконравственны, а в силу сговорчивости учащегося контингента, особенно с военного факультета. А всякие сынки, дочки и племяшки магов с экзаменами обычно справлялись, пусть и кое-как, а значит особого по себе решения не требовали.

Начало доклада председатель комиссии никаких неожиданностей не содержало. Анжекатон Вазохет сообщил и так всем известные цифры: сколько заявлений поступило, какая часть абитуриентов умудрилась сдать вступительные экзамены, количество набравших полупроходной балл… Озвучил и решение комиссии принять всех последних, благо число их не столь велико, и решение касалось лишь первого курса, на остальные народу поступало меньше, чем имелось мест. Всё это полностью соответствовало традициям, которыми, как известно и сильна академия.

После чего перешли к персоналиям. Этот год был на удивление спокоен. Особо заметные личности не поступали не только на первый курс, но и на третий. Но вскоре дело дошло до новых четвёрокурсников.

- Я категорически против приёма Внука Дикая Тварь! – тут же заявила Мералинарда Потанская. – Да, мы берём простолюдинов по приказу императора, но это выходит за все разумные пределы! Он даже не селянин! Он вообще не подданный нашей империи! Дикие Леса не подчиняются императору, так что формально мы в полном праве отказать!Диким тварям не место в академии!

- В кои веки к нам пришёл не рахитичный задохлик, а нормальный боец, - взревел Сержант, - а мы его встречаем мышиной возней ополоумевшей бабы!

- Смею напомнить, - уточнил председатель комиссии, - что Внук Дикая Тварь поступает на целительский факультет, а не на военный!

- И что с того, – не сдавался боевик. – Военную подготовку проходят все! Не взять из-за происхождения человека, который подтягивается по двадцать раз на каждой руке?! Да это… это… - Сержант задохнулся от негодования, но всё же подобрал нужные слова. – Это преступление против Империи!

- Уважаемый Емериконтал, - поинтересовался ректор. – С каких пор абитуриенты сдают подтягивания на одной руке? Не помню, чтобы я подписывал соответствующее распоряжение об изменении правил!

- Вообще-то не сдают, - замялся Сержант. – Так уж вышло.

Отделаться общей фразой не удалось, и Закнероту пришлось объяснить:

- Пришла эта троица сдавать. Я сразу обратил внимание, как они двигаются. Не только парень, но и девчонки. Не все опытные бойцы так могут. Но это на силу не завязано, потому начал с перекладины. Мол, господа абитуриенты, надо подтянуться, кто сколько может. Норма на высший балл – двадцать раз. Вопросы есть? И тут Внук спрашивает: «На какой руке?». Я таких шутников терпеть ненавижу, потому и сказал: «На каждой!». А он и подтянулся. Сначала на левой, потом на правой. А ведь мог и больше! Намного больше! И потерять такого ученика из-за того, что нашу целительницу муж не удовлетворяет…

- У меня нет мужа! – взвизгнула Мералинарда.

- Из-за того, что у нашей целительницы нет мужа, - поправился Сержант. – Предлагаю Внука принять, а её магичеству назначить мужа и двух любовников. И, если будут плохо выполнять свои обязанности, сечь всех четверых плетьми. То есть, троих, конечно. Могу предоставить список перспективных кандидатур.

Ректор хихикнул:

- Емериконтал, вы перегибаете. Со своей личной жизнью несравненная Мералинарда разберётся без Вашей помощи. Мы же обсуждаем абитуриентов четвёртого курса. Раз уж вы выступаете, ещё что-то особенное было?

- Только эта история, но она на том не закончилась, - доложил Сержант. - Княжна Сторская, сдававшая следующей, заявила, что на правой руке она двадцать раз подтянется, но на левой - максимум пятнадцать. И подтянулась. Двадцать и пятнадцать. А её телохранительница смогла по двадцать! Правда, у девчонок это предел. Но всё равно! Всех троих надо брать, как бы они не сдали все эти бумагомарания и пересчёты!!! Я остальные нормативы даже принимать не стал! Пусть бьют рекорды, выступая за академию, а не на вступительных испытаниях!

- Успокойтесь, Емери, - поднял руки Вазохет. – Все они отлично сдали и словесность и математику. А Ваш любимый Внук за двадцать минут решил выпускной вариант и даже нашёл неточность в условиях. Я тоже считаю мальчика очень перспективным.

- Вы не понимаете! – всплеснула руками Потанская. – Да, он все экзамены сдал на отлично! Но... он вообще не человек! Двадцать раз подтягивается на каждой руке! Находит математические ошибки в задачах, составленных нашими преподавателями. И заживляет учебные раны за считанные секунды! Человек так не может!

- Вот только не надо, - опять вспылил Сержант. – Раны у них! Учебные! Несчастные царапины, на которые нормальный боец и внимания не обратит!

- Учебные раны достаточно серьёзны, - не согласилась целительница. – Средний семнадцатилетний абитуриент может остановить кровотечение. В крайнем случае, немного подлечить эту, как Вы говорите, царапину. Но не вылечить полностью почти мгновенно!

- Скажите, Мералинарда, - вмешался Кожутарий Голард, - а как справились с этой задачей княжна Сторская и Аннакуртана Пьестор?

- Выше среднего, - отозвалась Потанская. – Раны залечили почти полностью. Но потратили значительно больше времени, чем это чудовище!

- Что же Вы тогда не завалили столь проблемного абитуриента? – усмехнулся огневик. – Притащили бы ему нищего с паперти возле храма Светлых богов. Там есть такие экземпляры… Вряд ли бы он вылечил человека без руки, ноги, с лишаём на плеши и бельмом на глазу!

- Не скажите, коллега, не скажите, - захихикал Вазохет. – Представьте! Абитуриент обходит пациента по кругу, достает нож, со всей силы всаживает больному в плечо и режет до локтя. Рука и отрастает. Потом точно так же восстанавливает ногу. Нож в бедро, и все проблемы. Снимает с больного скальп вместе с лишаём, не поцарапав лысину. И смывает бельмо на глазу какой-то настойкой из своей фляжки. Мочит тряпку и смывает. Пять минут, и пациент полностью здоров. Только помыть осталось и вшей вывести. И что делать?

Анжекатон помолчал, потом улыбнулся и продолжил:

- А когда наша неистовая Мералинарда не успокаивается и заявляет, что модель оказалась фальшивой, абитуриент дар не продемонстрировал, а потому экзамен не сдан, парень пожимает плечами и с тем же ножом в руках идёт к столу экзаменаторов. Спокойненько так идёт, на лице улыбка ласковая играет, нож этот в руках крутится, сразу понимаешь, что ему всё равно, кого резать, куда резать… Подходит, упирается левой ладонью о стол перед нашей Мерой, размахивается… - Вазохет сделал паузу, – и, не изменившись в лице, всё с той же улыбочкой, приколачивает кисть к столу. Вот просто берёт и протыкает себе руку. Потом вытаскивает нож, вытирает его о штаны нищего, суёт в ножны, крутит окровавленной лапой перед глазами Меры и залечивает дырку. Так же, как и учебные царапины, за секунды! И что делать?

- Вот тогда у Мералинарды были бы основания утверждать, что он не человек, - ответил за Кожутария ректор. – А Вы, Анжи, скажите, как получилось, что абитуриенту достался выпускной вариант? – перехватил взгляд, брошенный Вазохетом на Потанскую, и покачал головой: - Понятно… Кто-нибудь ещё хочет высказаться на эту тему? – Кварит выдержал приличествующую паузу. – В таком случае вынесу следующий вердикт: у нас нет оснований отказывать в приёме обсуждаемому абитуриенту. Хотя бы потому, что его привела в академию княжна Сейлатонара, и когда князь Сторский подаст жалобу, объяснить императору свои действия мы не сможем. Происхождение и выдающиеся результаты, показанные на экзаменах, основанием для отказа в обучении являться не могут. Если больше вопросов нет, сворачивайте дела, и желаю всем хорошо отдохнуть перед новым учебным годом. А я пойду, пообедаю.

Академия сильна традициями. И ректор академии должен придерживаться традиций в первую очередь. Потому обедал он всегда в ресторане «Печёнь вепря». Несмотря на непритязательное название, ресторан был элитный, обслуживали здесь по высшему разряду и кого попало не пускали. Одна табличка «Поставщик императорского двора» на фасаде чего стоила.

У Кварита в «Печенке» имелся свой столик, но сегодня он прошествовал в кабинет, где его ждал среднего роста и телосложения человек в неприметном костюме с незапоминающимся лицом.

- Задерживаешься, твоё магичество, - хмыкнул неприметный, пожимая Деранитону руку.

- Это ты торопишься, твоя милость, - ответил Кварит.

Они уселись за стол, сделали заказ и, пока еда готовилась, а официанты сервировали стол, обменивались светскими новостями трёхдневной свежести.

Когда первый голод был утолён, пошёл разговор по делу.

- К нам на четвёртый курс пришли три человека, - начал ректор. – Я бы даже сказал: «троица». Княжна Сторская, её бастардка-телохранительница и очень странный парень. Год назад Сейлатонара Сторская собиралась поступать на первый курс, поскольку дара не имела, а математикой владела весьма средне. Увы, по дороге случилось несчастье, и княжна пропала в Диком Лесу. Вместе со своей бессменной компаньонкой Аннокуртаной, которая ни наукой, ни магией никогда не интересовалась. А в этом году обе заявились в приёмную комиссию и подали документы сразу на четвёртый курс, - Деранитон криво усмехнулся. – Вместе с никому не известным парнем, написавшим в анкете, что его зовут Внук Дикая Тварь из Дикого Леса. Все трое были одеты в странные костюмы из кожи неизвестных зверей, только у княжны был добавлен минимум украшений. Цвета Сторского княжества присутствовали у девушек в виде платков и гербового поясного ремня. За обучение этот самый Внук заплатил разнокалиберными старинными монетами. За два года!

- То есть, монеток было не мало, - прикинул неприметный.

- Гораздо больше! – кивнул ректор. – Гобсек просто сияет от счастья. Я его даже премии хочу лишить, годовой, очень уж противно на его довольное лицо смотреть.

- Надул детишек, - усмехнулся собеседник.

- В том-то и дело, что нет. Попытался, конечно, но и только. Сделка получилась выгодная для обеих сторон. На этом странности не заканчиваются. Подав документы, троица немедленно отправилась на экзамены, хотя вполне могла прийти в другой день, о чём её проинформировали. Внук сказал: «нечего тянуть саблика за причиндалы», и в этот же день они сдали всё и с выдающимися результатами.

- А выдающиеся результаты – это что?

- Чтобы тебя солдафона проняло: от полутора до двух десятков подтягиваний на каждой руке. Это девушки! В остальных предметах не хуже.

- Хочешь знать… - начал неприметный.

- Не хочу, - прервал его ректор. – Это ты хочешь всё знать. Работа у тебя такая. А мне наплевать, где девочка провела этот год, научилась всему на свете и всё прочее. Могу только сказать, что в Дикий Лес я не верю. Никто никогда оттуда не возвращался. Так с чего ей такое исключение.

- Я тебя понял. Спасибо. Увидимся.

«Итак, покойница ожила, - размышлял начальник имперской службы безопасности, идя со встречи с ректором, - обрела дар, научилась решать задачи по математике и подтягиваться на одной руке и пришла сдавать экзамены в академию. Где шлялась год – неизвестно. В Дикий Лес я тоже не верю. Сторские так и не объявили её погибшей. Ждали. Знали, что жива. Либо поддерживали постоянную связь с Лесом, либо она была где-то в другом месте. Например, тайной школе рода. Или не рода. А, к примеру, Бротона. Или Тяньтяня. История с покушением тоже мутная. Стража за год с лишним ничего не нарыла! Совсем мышей не ловят!»

Мысли тянулись спокойно и неторопливо. Взять и поспрошать? Логично. Вот только княжна неприкосновенна. Её компаньонка-наперсница – можно, но вони не оберёшься. Мальчик, даже не носящий княжеских цветов… Это можно. Вот только зовут его необычно. Пятьдесят лет назад внимание Службы привлёк странный человек по прозвищу Дед. Ничего плохого не делал, даже наоборот. Его попытались взять и поспрошать. В итоге Дед куда-то пропал, а в Службе сменился начальник. А через двадцать лет история повторилась. Дед возник, совершил кучу подвигов, накрошил гору трупов и послал Службу далеко и надолго с её разговорами. А когда попытались сработать жестко – просто исчез. А начальника пришлось искать нового.

И снова человек с загадочным именем! Теперь, правда, не Дед, а Внук. И пока ничего особенного не натворил. Хотя, как сказать! Чудесное исцеление нищего пекаря – точно его рук дело. Да и переполох в Кондовке, устроенный дружиной Сторских, тоже не обошелся без присутствия данного персонажа. Тенденции налицо. Как-то не хочется освобождать нагретое место, когда до почётного пенсиона осталась пара лет. Нет, тут надо действовать тоньше! Посмотреть, послушать, понюхать. Приглядеть за человеком, за его контактами. Запросить из Внешней стражи дело о нападении на Сторскую. Наверняка, эти дуболомы много чего пропустили. А там видно будет. Может, вообще получится ненароком и совершенно случайно подружиться. И применить загадочного Внука к вящей славе Отечества.

И человек, известный в узких кругах, как Цепной Пёс Империи или просто Пёс, усмехнувшись собственным мыслям, растворился на темных улицах Кордно.