Сейла

Месяц до начала занятий – много или мало? Дней в месяце всего тридцать, а дел – начать и кончить, то есть бесконечное количество. Все… Все! Все платья надо шить заново! Ни одна уважающая себя аристократка не выйдет в свет в перешитом платье! Даже если оно шилось для неё любимой и ни разу не одевалось! Оно же перешитое! Ну да, не видно, даже под магическим мелкоскопом и что?! Начнём с того, что это знает, как минимум, портной, переделывавший наряд! И его подручные! И собственные слуги! А главное – сама княжна!

А платья нужны и для повседневной носки, и для всевозможных балов и приёмов, которых в течение года будет вагон и маленькая тележка! Бал открытия учебного года. Императорские: молодёжный, новогодний и весенний. Новогодний академический. Малый императорский приём, на котором Сейлатонару будут представлять двору. Выпускной бал. И ещё с десяток мероприятий поменьше. Ладно, на те, что поменьше можно не ходить, но остальные-то! Семь балов – семь платьев! А повседневные?! Не будешь же всё время носить академическую форму! Вы еще скажите, что одну и ту же!

К слову о форме, ей тоже надо озаботиться! Ходить в том уродстве, что им выдали в академии – себя не уважать! А если ты себя не уважаешь, никто тебя не уважает! Непреложная истина! Форму надо строить, и так, чтобы полностью соответствовала выставляемым критериям и во всём отличалась как от типового комплекта, так и от того, что придумают остальные. И ведь неизвестно, что они придумают! В общем, минимум, два комплекта парадной с юбкой, два с брюками, по пять повседневной, тоже с брюками и юбкой, семь комплектов тренировочной, на каждый день недели.

А каждый пошив – это часы примерок, когда стоишь, утыканная булавками, и пошевелиться боишься. А объяснить портному, как работать с лекалами… Не поймет! Ещё и обидится, что девчонка сопливая учит шить мастера. И не постесняется это высказать, маэстро – люди обидчивые, а пользоваться услугами безымянного портного…

И это ещё без обуви, с которой вообще непонятно, что делать! Привыкла уже ходить в ботинках по ноге!

А бельё? Да-да, трусы, которые совсем не панталоны, и топики, даже не похожие на корсет! Кому их заказывать? Вопросы, вопросы, и ни одного ответа!

И всё это за несчастный, удивительно короткий месяц! Отчего бы не делать месяцы длиной хотя бы дней в сто – сто пятьдесят? Не каждый, конечно, только этот, самый нужный!

Внук сложностей Сейлы не понимал! Что с мужчины взять?! Вот как можно считать, что форма потому и форма, что должна быть у всех одинаковая?! Мол, она именно для этого и сделана?! Один парадный комплект, два повседневных и три тренировочных! Да они к середине года будут до дыр заношены! Дай ему волю, так и ходил бы на занятия в лохмушке и ботинках из шкуры завра, не размениваясь на костюмы и всякие туфли, сапоги и прочие тапочки. А на балы лесовик и вовсе ходить не собирался: считал, что обидеть его учениц, конечно, может каждый, но убежать ни один обидчик не успеет. Других же целей для посещения всевозможных мероприятий он и представить не мог.

А тут ещё сестрёнка Пострела пришла в себя, и первая сказанная ей фраза была: «Ой, дядя, а у тебя внутри солнышко!». И всё! Какие могут быть тряпки, когда детей надо срочно тащить в Лес и приводить в порядок источники, пока ловкость у старшего и магическое зрение у младшей не забили остальные способности?

Сейла металась, не зная, за что хвататься!

Однако Внук и решил проблему.

Княжне пришлось долго объяснять отцу, почему только что появившаяся дочка должна вновь исчезнуть. И что будет, если кто-то смелый и глупый проявит слишком большой интерес к повзрослевшей дочке. Убедила князя фраза: «А лучше, мы их в Лес загоним, пусть ребята свежим мясцом идиотов полакомятся!». Папа малость побледнел, но завтрак в себе удержал и послал дочку с глаз долой, пока не пристрастилась к человечине! Точнее, пока слухи об этом не вышли за пределы дворца. Но если посмеет сдохнуть в этом своём Лесу, чтобы домой не возвращалась!

Следующим шагом стал разговор с мэтром Караджасоном. Лучший портной столицы первые два часа возмущался; кричал о профанации искусства, о том, что яйца курицу не учат, что не продаст своё мастерство за жалкий и унизительно легкий, хоть и с трудом подъемный, мешочек с золотыми монетами; и пытался покинуть горницу княжны, но никак не мог просочиться мимо Внука. Потом размер ожидаемого мешочка достучался до рассудка мэтра, и следующие два часа он, рассыпая язвительные замечания, наблюдал, как сумасшедшая троица обмерила Пострела и, отправив пацана к сестрёнке, чтобы не мешался, вырезала лекала и сшила по ним мелкому штаны и куртку. После примерки Караджасон замолчал и одежду для девочки создал самостоятельно. Новый метод мастер ухватил с лёта: талант есть талант! Хоть и жадноватый.

В конце концов, потрясенный мэтр удалился, приняв заказ на все необходимые платья, но аванс, как ни странно, взял лишь за два парадных и два повседневных платья для каждой из девушек. Мол, остальное по мере готовности.

С обувным мастером не задалось, но Внук пошептался с Пострелом, после чего оба исчезли и вернулись с худеньким дедком, высохшим до состояния, напоминающего вынутую из сушилки морёную доску. Старичка сопровождали три смутно знакомых мордоворота.

- Вот, - представил Внук. – Алкаш! Лучший сапожник Кондовки!

- А это подмастерья? – хмыкнула Анна, окинув взглядом свиту Алкаша.

Внук покачал головой:

- Нет, это санитары. Будут следить, чтобы мастер не пил, пока не закончит с заказом.

- Как это не пил? – ужаснулась Сейла. – Он же двух дней не проживёт!

- Воду можно, - пояснил Внук. – И сок с квасом тоже. А вот той бурды, что они называют пойлом, – ни глотка! И вообще спиртного. Алкаш, он же алкаш и есть! Сделает всё, как надо – вылечу! А заодно печень Барону поправлю.

- Какому барону? – титул рядом с Кондовкой в голове княжны не укладывался.

- Кличка это. Мелкий уголовник, главный в Кондовке, - присутствия подчиненных «мелкого уголовника» Внук не стеснялся. Криминалу надо постоянно показывать его место. – Скотина редкостная, но на данном этапе скорее полезен, чем вреден. Потому что запуган.

Сапожник оказался столь же талантлив, как мэтр, но гораздо сговорчивее – сразу видно, что привык работать с куда более широким спектром представителей разных социальных групп. Выслушал заказ; восхищённо цокая языком, осмотрел ботинки Внука; презрительно скривился при виде академических спортивных тапочек; ощупал ступни заказчиков, включая мелких, и сходу выдал список необходимых материалов, инструментов и ингредиентов, отдельно потребовав, чтобы всё закупали только в его присутствии. И вместе с санитарами был отправлен за покупками. Предварительно всех помыли и переодели, подобрав вещи из запасов для слуг. Всё-таки, моды Кондовки слишком экстравагантны для центра столицы. И не только моды, отправка Чобона с Археем в сопровождение обувной делегации лишней не выглядела. Мало ли что, а два толковых солдата всегда пригодятся.

По возвращению дедок устроился в сарайчике на заднем дворе и к вечеру выдал по паре вполне приличных ботинок для детей.

Утром Сейла раздала всем, включая братьев, задания на время своего отсутствия, и вся компания ушла в Лес. Тренироваться и шить учебную форму. Шитьё съедало уйму времени, которого теперь не хватало ни на что другое. Внук, в первый же день сгонявший обратно в столицу с сырьём для сапожника, магически перекрасил часть шкур в нужные цвета, после чего занялся детьми.

В первые же полчаса Пострел стащил с дерева Мурлыку и, ловко уворачиваясь от пасти и когтей отчаянно отбивавшегося баюна, загладил беднягу до полного изнеможения, после чего к брату присоединилась и Малая.

В Кордно Сейла предлагала дать детям нормальные имена. Хотя бы продлить имеющиеся прозвища до должной длины! Например, Пострелокисмак и Малаяркутаса отлично бы звучали! Но Внук неожиданно упёрся, назвал все варианты ублюдочными и, через поверенного рода, оформил бумажки на старые имена. Так что теперь мальчик официально был Пострел, а девочка - Малая (с ударением на втором слоге), и исправить ничего было нельзя.

Спасло баюна появление Ваввуа и семейства урсусов. Дети тут же переключились на новые игрушки. Волколак стоически вытерпел свою долю глажки и почесывания за ушами, но все же сломался, и с воем умчался в чащу, Мишаня же, увидев мелких, стремглав бросился наутёк и, пока Наташка грудью встречала удар судьбы, успел добежать до родного озера и спрятался в обширных и непроходимых тростниках.

Вернувшийся Внук утихомирил мелких, объяснил диспозицию и тут же приступил к тренировкам. От перспективы стать «крутыми магами» дети пришли в неописуемый восторг. К вечеру, правда, ликование падавших от усталости ребят поутихло, но тут Малая на последнем издыхании зажгла-таки непокорную лучину. Возмущённый Пострел (ну как так, у него-то ничего не получается) окатил сестрёнку водой прежде, чем понял, что миг назад никакой воды рядом не было.

Дальше всё покатилось само собой. Дети с утра до ночи тренировались, девушки шили и удивлялись успехам мелких, несмотря на объяснения Внука о зависимости развития мага от возраста. Сам Внук за всеми следил, всем помогал, а раз в неделю мотался в город, контролируя выполнение выданных Сейлой заданий. Пострел и Малая быстро привыкли к обитателям Леса, а те, перестав быть объектом ажиотажной ласки, вновь начали появляться у дома. Даже Мурлыка неслышной тенью скользил по верхушкам деревьев. Девушки отшили всё, что хотели для себя, и позаботились о гардеробе Внука, не сообщая об этом ему самому. Разве что выяснилось, что Внук перестарался, и неокрашенных шкурок шмыглов не осталось, но после короткого совещания девушки пришли к выводу, что цветное нижнее бельё ещё никому на Пайдене не вредило, поскольку такого белья в мире не было и в помине. Более того, после первого же урока физкультуры все «эти клуши» обзавидуются. Так что грузить Рекса отловом шмыглов необязательно.

Ничто не предвещало беды.

Её и не случилось. Не вломилась в Дикий Лес толпа вооружённых идиотов, чтобы спровоцировать новую Волну. Не произошло внепланового вторжения рушей. И даже Пострел не попал на завтрак живоглоту. Хотя несколько раз пытался.

Ровно за два дня до начала учебного года княжна Сейлатонара Сторская в сопровождении приличествующей княжеской дочери свиты въехала в ворота столичного родового особняка, чтобы убедиться, что всё необходимое для успешной учёбы в академии у неё есть. То есть, не всё, конечно, так просто не бывает! Но точно больше, чем у кого-либо другого, включая дочку герцога Натайнлайна, Кимбертину Ревердансовну, вредину и задаваку.

Начало года

Академия за месяц не изменилась. Тот же забор, та же витиеватая надпись, двор так же разрезан пешеходными дорожками на обнесённые живой изгородью аккуратные газончики, украшенные раскидистыми грабанами. Один газон – одно дерево, а впечатление, будто в лесу находишься. Впрочем, что это за лес? Ни тебе яблонек, ни малинников, ни живоглотовых полянок. На ветвях парочки баюнов не хватает, у открытых в этот раз дверей главного здания прекрасно смотрелись бы Рекс с Транкой или Мишаня с Наташкой… Сейла огляделась внимательнее, но места для урсусов не нашла. Грымы в кустах не шерудят, зубастики в кронах не поскрипывают, перекликаясь. Ничего нет! Разве что гомон толпы студиозусов вполне сошёл бы за звуки волколачьей стаи с её погавкиваниями и подвыванием. В общем, не Лес, так… С другой стороны, столь малыми средствами добиться иллюзии Леса – дорогого стоит.

Пришли, конечно, заранее. А как иначе, до начала мероприятия надо и людей посмотреть, и себя показать! Форму новенькую выгулять, знакомым на глаза попасться. Над кем-то про себя посмеяться, кому-то позавидовать. Хотя, к Темным богам! Пусть нам завидуют! Княжна Сторская выше мелочных человеческих эмоций! Кто ещё решится прийти в брючном варианте парадной формы? Да какой! Из окрашенной волколачьей кожи, все нашивки и знаки различия выполнены из чешуи завра, а церемониальный кортик – из клыка саблика. И ботиночки! На левой ноге левый, на правой – правый. Носок и задник из подбрюшья завра со всеми чешуйками, берцы и союзка – натуральный урсус, на подошвах - кожа со ступней собственноручно убитого руша с встроенной для жесткости челюстью живоглота. Изнутри отделаны шкуркой грыма. А шнурки и вовсе из верёвочки неведомого материала, которую Внук называет то парашютной стропой, то паракордом. На руке браслетик, сплетённый из того же паракорда в цветах Сторских.

У кого такое есть? Вот то-то же! Внешники даже не слышали о таких материалах! А Сейлатонара не только сама в таком ходит, у неё и сопровождающие в то же самое одеты, естественно так, чтобы сразу становилось понятно: вот это княжна, а это свита. Но когда твоя телохранительница вызывает у какой-нибудь расфуфыренной графиньки такие чувства, что та контроль над лицом теряет, не в силах скрыть оторопь, это приятно. Даже очень приятно! А этот завистливый шепоток за спиной! А как едой пахнет! Расступитесь, убогие, идёт княжна Сторская со свитой. Дикие Твари из Дикого Леса!

А навстречу…

Величественная поступь, идеальная осанка, овальное, чуть сужающееся к подбородку лицо, изящные тонкие губы, прямой нос, высокие скулы, светлые волосы, уложенные в затейливую причёску, оставлявшей открытой длинную красивую шею, и огромные синие глазищи. Высока, стройна, грациозна, красива, элегантна и недоступна. Форменная юбка из степного шёлка, пиджак-распашонка, внешне простой крой, подчеркивающий величие. Не одежда делает красавицу, а красавица – одежду. Герцогесса Натайнлайн собственной персоной. Подружка детства, почти сестра, вечная соперница, вредина и задавака.

Следом стайка девочек и мальчиков. Свита не домашняя, приданная по долгу службы, местная из четверокурсников набранная. Девочки, мальчики, в основном не самые родовитые, но и парочка баронетов затесалось. Из тех, что поплоше.

За спиной порывисто вздохнул Внук. И чуть заметно полыхнул источник. Сильна Кимочка, даже на неприступного учителя произвела впечатление! Впрочем, на каменном лице парня это не отразилось.

Лёгкое движение головы, и свита отстаёт на два шага.

- Сейлатонара Игонтаримарсовна!

И учтивый кивок от равной к равной.

- Кимбертина Ревердансовна!

Ответный кивок чуть короче. Сторские немного равнее. И свиту отсылать нам не надо!

- Сейлочка, ты сегодня прекрасна!

И радушная улыбка! Мол, никакого подвоха, исключительно дань вежливости.

- Спасибо, Кимочка! Если бы сегодня был бал, ты могла бы стать королевой!

Могла! Но не стала бы! Потому что есть лучше! И не только сегодня!

- Ой, Сейлочка, ты не представляешь, как я рада тебя видеть! Тут такие страсти рассказывали! Что на тебя напали степняки! И наёмники! И ты попала в Дикий Лес! А оттуда не возвращаются!

Округлённые глаза, искусственный ужас на лице. А неплохо у Натайнлайнов сыскари работают! Разнюхали!

- Ну что ты, Кимочка! – удивлённо поднятая бровь. Левая. - Как это не возвращаются?! Видишь же, я здесь! И моя Анечка – тоже!

- Но за тобой же была погоня! - слезинка задрожала в уголке правого глаза. – Бротонцы! Как ты спаслась?!

- Ай, пустяки, - аккуратно выверенный взмах левой кистью. – Их любезно скушали волколаки.

- Ужас какой! – появилась слезинка в левом глазу. Потом обе исчезли. Хорошо быть водным магом. – А чем ты там занималась?

- Ты даже не представляешь, как там интересно! Я играла в шахматы с волколаками, вела философские беседы с баюнами, каталась на заврах, ходила на рыбалку с урсусами! А как там готовят! Плов из зубастика! Рагу из шмыглов! Шашлык из рушатины! Это незабываемо!

- А кто такой волколак?

- Это как человек, только побольше, с волчьей головой, когтями и хвостом.

- И они играют в шахматы? Хорошо?

- Не очень. Я у Ваввуа плюс три веду.

- Выиграла на три больше, чем проиграла?

- Ага.

- Из скольких партий?

- Да кто ж их считал?! Больше года играли.

- Тогда я его, наверное, обыграю.

И милая улыбка. Сейла улыбнулась в ответ:

- Вряд ли.

- Тебя же обыграла!

- Плюс один из десяти партий?

- Но обыграла же!

Чуть нахмуренные брови, мимолётно закушенная губа. Как неудобно напоминать! Но надо!

Ёщё более приветливая улыбка, небрежный взмах рукой:

- Когда это было! Мы с Ваввуа каждый день по стольку играем...

- Уважаемые преподаватели, дорогие студенты, - прервал их пикировку усиленный магией голос, - от лица академии я рад приветствовать вас…

Возле дверей главного корпуса словно из ниоткуда появилась трибуна, а на ней – Деранитон Кварит, немедленно занявшийся своим любимым делом. Ректор толкал речь. Натайнлайн как подменили: утончённая герцогесса уступила место самой обыкновенной девчонке:

- Это надолго, - простонала Кимбертина. – Если не навсегда!

- Что, так плохо? – переспросила Сейла.

- Два часа минимум! И ни слова по делу!

Ректор на трибуне разливался соловьём. Слушать было неимоверно скучно.

- Сейла, а кто такой урсус? – тихонько спросила Кима.

- Медведь, - шепнула княжна. – Только очень большой, вдвое против обычного. Нашего, который по соседству живет, Мишаней зовут. А жену – Наташкой.

- А завр?

- Ящер. С урсуса размером.

- А баюн – это который кот?

- Вовсе нет. Но похож немного. Пушистый, мягкий, - княжна улыбнулась. – Кимочка, тебе надо сходить в Дикий Лес!

- Ты так хочешь от меня избавиться?!

Иронический прищур. Это просто шутка, ничего кроме!

- Что ты! – изумлённый возглас. – Там совершенно безопасно! Только надо ничего не бояться и никому не желать зла!

- И всё? – понятая правая бровь. – Интересно… А ты не прихватила оттуда кого-нибудь… ну такого…

Неопределённый жест рукой.

- А как же! Знакомься, это Внук!

Кивок в сторону представляемого.

- Чей внук?

Фи, как типично!

- Деда, естественно, - лёгкая ирония. – Внук Дикая Тварь из Дикого Леса. Самый сильный и опасный в Лесу!

- Вот прямо самый-самый?

Восторг и удивление, многообещающий взгляд из-под опущенных ресниц.

- Самый-самый, - подтверждающий наклон головы. – Можно сказать, тамошний король!

- Ваше Величество!

Ещё один взгляд и реверанс. Не полноценный, так, обозначение.

- Герцогесса!

Слегка наклоненная голова. Внук тоже умеет играть в эти игры.

Сейла укоризненно взглянула на трибуну:

– Как же он мне надоел! Уже час болтает!

Голос ректора мгновенно потерял громкость. Внук с легкой усмешкой глянул на Сейлу:

- Не поможет. Его остановить труднее, чем две пятёрки рушей! Силён мужик!

- Пусть говорит, – хихикнула Сейла. – Без усилителя не слышно.

Ректор вытащил из недр трибуны рупор и продолжил речь. Княжна чуть слышно выругалась.

- Я тебя предупреждал, – улыбнулся Внук. – Забьёшь громыхалку камнем, ещё что-нибудь обнаружится. Терпение – главная добродетель студента! И каменная задница, разумеется.

- У меня есть беруши. Хорошие, из пушистика!

- Тогда не будешь слышать свою подружку.

Сейла удручённо вздохнула и покосилась на Киму. Та немедленно воспользовалась переключением внимания княжны:

- Сей, а кто тебе форму строил?

- Нравится?

- Да вообще отпад! Не узнаю руку! А ведь думала, всех хороших мастеров знаю!

- Трёх лучших не знаешь! То есть, знаешь, но даже не догадываешься.

- Ну скажи, - заныла Кимбертина. – Вдруг и мне согласятся пошить!

- Не согласятся! Все материалы должны быть добыты руками заказчика! То есть, зверя убить собственной рукой, шкуру с него снять, обработать, покрасить…

- И ты всё это сделала?

- Ага. После этого сшить себе форму – плёвое дело.

- Ты это шила сама?!

- Ну да, а что? – Сейла наслаждалась разговором. – Если хочешь сделать хорошо – сделай сам! Золотое правило!

- Ты меня разыгрываешь?

- Нисколько! Вот на эти перчатки, - княжна вытянула вперёд руку, - надо добыть двух шмыглов.

- Кто такие «шмыглы»? – взвыла несчастная герцогесса.

- Зверьки такие шустрые. Вылезают только ночью. Зато у них мясо вкусное и шкура эластичная. Видишь, как тянутся, - она оттянула кожу перчатки на запястье. - Хочешь, сходим в ближайшие выходные на шмыглов? Заодно… Я вся горю желанием угостить тебя чем-нибудь особенным, - на лицо вылезла улыбка гостеприимной хозяйки.

- С удовольствием, - ответная улыбка сменилась отчаяньем. – Ой! Папа в эти выходные устраивает смотрины! Как-нибудь потом…

- Кимочка, ты выходишь замуж? – в голосе прорезалось сочувствие.

- Не в этот раз! – злорадно ухмыльнулась Кимбертина. – Пока я закончу академию, жених гарантированно скончается. От старости и болячек.

- Это можно поправить! Мы же все целители! Любые болячки… да и возраст… Если, конечно, твой жених достаточно богат…

- Ты что?! – герцогесса пришла в ужас.

- Не беспокойся, милая. После лечения он будет настолько беден, что герцог немедленно разорвёт помолвку.

- Сейлочка, где ты научилась так шутить?!

- Ты не поверишь, Кимочка! В Диком Лесу!

- Внимание, - хмыкнул Внук. - Оратор почти исчерпался.

- Что, правда? – обрадовалась Сейла.

- Всё когда-нибудь кончается. Даже ректорская речь.