Шутник Аполлон попал в точку. Эту ночь никто не сможет забыть.
Жаль, что я пропустил битву. И почему только отправился вслед за отцом, а не за Джесс и Кейденом? Самое интересное прошло мимо меня. Следовало догадаться, что Джесс выследит альбиноса. Но все в итоге закончилось хорошо, и Прометей даже выдержал атаку Джесс.
Отныне не получится утаивать, что появилась новая диафани – та, что сумела пересечь границу нашего мира. Согласится ли она дать интервью для моего канала? Боги жаждали о ней что-нибудь узнать.
Прометей, как назло, сейчас жутко злится на эту девочку. Не хотелось бы мне оказаться на ее месте. Но кто знает, может, это к лучшему. Все-таки ему нужно было сосредоточиться на своем задании, а ей – на своем.
Он меня не убил. Он усадил меня на кровать и ушел. К сожалению, я слишком устала, чтобы извиняться или заставлять его отвечать на вопросы. Ну и плевать. Кейден снова перешел в свой «не-удостаиваю-Джесси-взглядом» режим. Вероятно, я это заслужила. Но мне все равно было больно.
Мы с Афиной сидели на ступеньках перед нашим домиком. Робин проснулась два часа назад и первым делом, естественно, спросила про Кейдена. Он поспешно отправился к ней, словно только того и ждал. Кэмерон кипел от ярости.
– Можешь подробно рассказать мне, что именно умеют диафани? – Я ковыряла палочкой мягкую лесную почву.
– Что тебе сказал Агрий? – ответила вопросом на вопрос Афина.
– Что я ему пригожусь.
– Забудь об этом как можно скорее. У диафани нет никаких сверхъестественных способностей. Это скорее спиритический дар. Что бы он от тебя ни хотел… в этом нет смысла. Разве что. – Афина осеклась.
– Разве что? – повторила я.
Она отмахнулась, покачав головой.
– Зевс защитит тебя, не переживай.
Почему-то меня это не успокоило. Прошла целая вечность, прежде чем на поляну явился Зевс.
Не то чтобы это говорило в его пользу. Палочка сломалась от того, как остервенело я вонзала ее в землю.
Афина успокаивающе положила ладонь мне на руку.
– Все будет хорошо, – попыталась утешить она. – У нас все под контролем.
Кого она хотела на самом деле в этом убедить? Меня или себя?
– Тебе не жалко Агрия? Все-таки он твой брат, – поинтересовалась я. Метида желала спасти своего новорожденного сына от гнева Зевса. Все из-за одного дурацкого пророчества. А больше всех пострадал Агрий.
– Я не думаю о нем как о брате.
– Потому что у тебя не было шанса познакомиться с ним. – Прозвучало как упрек… для кого бы то ни было. – Как и у него.
– Ты защищаешь его? Он похитил твою подругу, и я даже знать не хочу, что он сделал бы с тобой, не появись мы вовремя.
– Все так, но он страдает от предсказания, к которому не имеет никакого отношения. Возможно, он сможет простить Зевса, если тот пообещает оставить его в покое и не изгонять в то жуткое место.
– Слишком поздно для этого, – заявила Афина, но уже не с такой уверенностью, как раньше. – Зевс не имеет права показывать слабость перед другими богами. Кто знает, какие глупые мысли взбредут им тогда в головы. Ты рассуждаешь как человек.
– Прошу прощения, – саркастично ответила я. До сих пор это не казалось мне слабостью. – Ты никогда не злилась на Зевса за то, что он поглотил твою маму?
– Я всегда считала своей матерью Геру. Зевс породил меня и стал любящим отцом. Возможно, это покажется тебе странным, но мне повезло с родителями.
– Ты права, мне в самом деле кажется это странным.
Позади нас скрипнула дверь, и на веранду вышла Робин. Подруга робко улыбнулась. Светлые волосы рассыпались по ее плечам. Она выглядела потрясающе.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила Афина.
– Как будто много часов блуждала по лесу. Похоже, из-за меня случился настоящий переполох.
Я с удивлением переводила взгляд с Робин на Афину. Она действительно все забыла?
– Кейден хочет поесть со мной мороженого. Я так благодарна ему, что он нашел меня. Если бы не он, я бы точно умерла от голода. – Она, послав мне торжествующую улыбку, сбежала вниз по ступенькам и ушла.
– Она действительно ничего не помнит? – Боги предупреждали, но это все равно шокировало.
– Сон забвения, – пояснила Афина как нечто само собой разумеющееся. – Она считает, что заблудилась в лесу. Для всех так будет лучше.
– А Кейден ее спас? – Я запнулась, выговаривая эти слова.
– Ну в каком-то смысле это правда. Если бы он не отвлек Агрия, вам не удалось бы вытащить ее из пещеры. Хотя ты его потом едва не убила. О чем ты только думала? – Она поймала свою косу и обернула ее вокруг лба, словно корону.
Я почувствовала, как краснеют мои щеки.
– Вообще-то камень предназначался для Агрия.
– Объясни это Кейдену. Он очень, очень зол на тебя.
– Ну пусть тогда Робин его утешает. Она бы даже руки не стала марать о какой-то там камень.
– И тебе тоже не стоило этого делать.
– Запомню на будущее.
– Другого раза не будет, – тихо произнесла Афина. – Ты же понимаешь, да? Ты больше не подвергнешь себя опасности. Мы не позволим.
Я сглотнула. Момент прощания неумолимо приближался. Что мне делать потом с этим знанием? Я в самом деле смогу и дальше жить обычной жизнью? Ходить в школу, сдать экзамены и поступить в университет? Мне действительно стоило хорошенько подумать о выборе профильного предмета. Возможно, разумнее было бы оставить детскую мечту позади и жить дальше, вместо того чтобы тратить следующие годы на Грецию, о которой я теперь знала больше, чем мне того хотелось.
– Не забудь о своем обещании записать историю Агрия и всего, что недавно произошло.
– Но что мне вообще об этом известно? Как я узнаю, кто выиграл в битве? – Надеюсь, только я услышала прозвучавшее в моем голосе отчаяние.
– Боюсь, если Агрий победит, ты заметишь. Он исполнит приказ Геи, и люди исчезнут с лица земли.
– А если нет? – прошептала я, шокированная тем, с каким равнодушием слова сорвались с ее губ.
– Мы оставим вас в покое, – ответила богиня и успокаивающе погладила меня по руке.
Я сморгнула слезы злости, подступившие к глазам. А она великодушно притворилась, что не заметила их.
– Полагаю, моя история никого не заинтересует. В ней до сих пор не случилось ни настоящей битвы, ни соблазненных лебедями девственниц.
Робин и Кейден не замечали вокруг никого, кроме друг друга. Меня тошнило от одного их вида. К счастью, Кэмерон к тому времени уже уехал. Правда, он поругался с папой по этому поводу, но отец, как и всегда, одержал верх. С тех пор как Робин решила, что Кейден спас ее, она от него не отлипала, а ему это, похоже, нравилось. Еще несколько недель назад я с уверенностью могла сказать, что Кэмерон был для нее самым дорогим человеком на свете. Но каждый, кто видел ее с Кейденом, сразу понимал, к чему все идет. Леа пробовала с ней поговорить, однако Робин заявила, что никого это не касается, и, вероятно, была права. Она даже обвинила Леа в том, что я специально подослала ее, потому что ревную, и тут она тоже, к сожалению, была права.
Наши отношения с каждым днем становились холоднее. Кейден игнорировал меня, что особо меня не удивляло, учитывая тот случай с камнем. Чтобы отвлечься, я с головой ушла в изучение греческого языка. Аполлон составлял мне компанию на занятиях по фехтованию: как выяснилось, дрался он тоже прекрасно, несмотря на то что являлся богом изящных искусств. Мир был и есть несправедлив.
– Думаешь, я совсем ничему не научился в Трое? – усмехнулся он, когда я завела разговор. – Зевс настаивает, чтобы мы умели сражаться и защищать себя.
Мы сидели на скамье во время перерыва. Аполлон не давал мне спуску. Как будто решил заново обучить меня искусству фехтования.
– Он заботливый отец? – Я ничего не могла поделать с завистью в голосе.
– Да. Они с Герой всегда прекрасно к нам относились, независимо от того, кто их общий ребенок, а кто – от его любовниц. Моя мать, Лето, была одной из них. И хотя Гера злилась на Лето, но она никогда не вымещала свою злобу на мне, а Афина практически стала ей родной дочерью. Не могу себе представить, чтобы с Агрием вышло иначе. Зевс бы не убил его. Он бы его вырастил, и вся история канула бы в небытие.
– Тебе видней. Все-таки ты бог – покровитель оракулов, – подколола его.
– И поэтому знаю, что пророчества не всегда сбываются, – добродушно отозвался он.
– Значит, ты винишь во всем Метиду?
– Она ненавидела Зевса. До глубины души. Ненависть не позволяет ей увидеть более разумную альтернативу.
– Но он соблазнил Метиду против воли, зачал ей детей, а потом съел.
– Раньше отец в самом деле был вспыльчив.
Вряд ли это могло быть оправданием. Я покачала головой. «Ох уж эти боги!»
– Что он собирается делать? Агрий, очевидно, не желает возвращаться в лоно большой любящей семьи.
– Если нет, то остается только битва.
– Агрий хочет уничтожить всех вас и нас заодно.
– Знаю. Но у него ничего не получится.
– Ты в этом уверен? – Я искоса посмотрела на Аполлона. Его красивое лицо приняло необыкновенно серьезный вид.
– Нет, не уверен. Но мы будем сражаться до последнего. Так же, как Зевс не смог уничтожить титанов, Агрий не сумеет убить нас. Мы бессмертные, и единственное, что он может с нами сделать, – изгнать в Тартар. Но, клянусь тебе, по крайней мере меня он туда спуститься не заставит. Я – бог света. От меня в мгновение ока ничего не останется. Тьма поглотит меня.
От этой мысли я вздрогнула, ощутив одновременно страх Аполлона. Хотя мне до сих пор казалось, что ему и вовсе неведомо это чувство. Я взяла его ладонь в свои, желая утешить, и бог ответил мне благодарной улыбкой.
В зал для фехтования вошли Кейден и Робин. Его рука собственнически лежала у нее на талии, а она прижималась к нему. И я позволила этому парню поцеловать меня. Видимо, лишилась на пару минут рассудка. Он сдвинул брови, когда заметил нас сидящими на лавке.
Разозлившись, я повернулась к Аполлону. Если Кейден мог так делать, то и я могла. Я накрыла ладонью щеку Аполлона и улыбнулась ему. Его страх испарился, и он притянул меня к себе. Это избавило меня от необходимости смотреть на Кейдена. Глупо и по-детски было пытаться заставить его ревновать. Я ничего для него не значила, и чем раньше приму это, тем будет лучше для меня.
– Не подпускай ее к себе слишком близко. Она может ударить тебя камнем по голове, – раздался рядом с нами язвительный голос Кейдена.
На губах Аполлона заиграла привычная усмешка.
– В отличие от тебя я оказываю на женщин совершенно другой эффект, дорогой кузен, – парировал он.
– Рад за тебя, – рыкнул Кейден и бросил на меня мрачный взгляд, прежде чем взять защитную маску и надеть ее. Робин, едва ли не пританцовывая, следовала за ним по пятам.
Аполлон какое-то время наблюдал за ними.
– У тебя техника лучше, чем у нее. Я попрошу Зевса, чтобы он приказал Гефесту изготовить тебе оружие.
– Если думаешь, что я буду разгуливать по городу со шпагой, то ты ошибаешься. Хватает того, что наши соседи уже считают мою мать чокнутой.
– Зевс скроет оружие. Мы не можем оставить тебя без защиты. Агрий будет искать тебя, – продолжал Аполлон.
Я покачала головой.
– Какая ему от меня польза?
Взгляд Аполлона помрачнел.
– Считай это мерой предосторожности. Не забивай этим свою прелестную головку. Мы обо всем позаботимся, а когда разберемся с этим досадным недоразумением, то просто исчезнем. Через какое-то время тебе начнет казаться, будто нас никогда и не существовало. Мы превратимся в смутное воспоминание.
Я машинально замотала головой:
– Но я не хочу, чтобы вы превратились в воспоминание. – Я потянулась за своей рапирой и маской.
Аполлон вышел за мной на дорожку. Я яростно нападала, вынуждая его защищаться. Он позволил мне выиграть три атаки, а затем обезоружил меня. Споткнувшись, я упала.
– Злость – плохой советчик, – сквозь маску шепнул мне Кейден, внезапно появившийся рядом. Он подал мне руку и поднял меня на ноги. – Не позволяй противнику провоцировать тебя.
– Это я учу Джесс, – вклинился Аполлон. Он смахнул промокшие от пота волосы со лба. – А ты занимайся Робин.
– Не указывай мне, что делать. Лучше следи за тем, чтобы Джесс не поранилась.
Аполлон, явно забавляясь, вскинул бровь.
– О, не переживай. Со мной она как у Христа за пазухой.
– Пока ты не поведешь ее на бойню, чтобы принести в жертву богу, – прошипел Кейден.
– Ее судьба не в моих руках.
Кейден сделал еще один шаг в сторону Аполлона.
– Это угроза?
Аполлон даже в лице не изменился.
– Просто констатирую факт.
Кейден развернулся и направился обратно к Робин.
– Реванш? – предложил Аполлон.
Я покачала головой.
– Лучше угощу тебя мороженым. Нужно поберечь силы для серьезных противников.
Аполлон пихнул меня локтем в бок.
– Эй, я дрался вполсилы. Но мороженое – это хорошо. Мне нравится тот сорт с голубикой. Надо добавить такой в Митикасе. Спрошу у Рози, как его готовить. Она меня любит.
Я засмеялась. Рози была без ума от Аполлона, и это знал каждый обитатель в лагере. Даже Генри начать ревновать.
Я считала дни. Не потому, что не могла дождаться момента, когда вернусь домой, а потому, что боялась этого. У меня совершенно не укладывалось в голове, что пролетело почти полтора месяца. Меньше недели осталось до того, как мы все снова разъедемся по домам. Как мне жить дальше, зная, что находится за гранью нашего воображения? С кем об этом можно поговорить? Никто мне не поверит. Я не могла вернуться к жизни, которая состояла из заботы о Фиби и попыток не позволить матери спиться. Не могла вернуться к жизни, вращавшейся только вокруг того, как оплатить аренду и на что купить еды.
– Просто смирись с мыслью, что она ему действительно нравится. – Реализм Леа был мне в данный момент ни к чему. Мы находились в моем домике и убивали вечер. Взяв шоколадку с журнального столика, который сейчас напоминал поле битвы за сладости, я отломила большую дольку и сунула в рот. – Любовь не всегда бывает взаимной, так случается.
Мне об этом можно было не рассказывать. В конце концов, я в таких делах эксперт.
– И Робин, возможно, втрескалась в него по уши. Не могу ее винить. Кэмерон – очень милый парень, но Кейден – совсем другая лига. – Она опустила ложку в мороженое. – Я бы подумала, что Робин не человек, если бы она смогла ему сопротивляться, – продолжила она свой безжалостный монолог.
Я уткнулась лицом в диванную подушку.
– А-а-а-а-а! – закричала я. – Ну почему именно Кейден? Как насчет Аполлона? Почему она не могла влюбиться в него?
– А он к ней и не приставал. – Леа похлопала меня по спине. – Мы не всегда получаем желаемое. Вот взгляни на меня. Джош тусуется с Шэрон, а я в пролете. Разве я грущу из-за этого?
– Я не грущу. Может, мне обидно. Но не грустно.
Леа, прищурившись, посмотрела на меня.
– Ты сейчас меня или себя убедить пытаешься?
Она был права. Нужно взять себя в руки.
– Но ты хотя бы нравишься Джошу. А Кейден меня ненавидит, – сказала ей.
– Неправда. И ты это знаешь. Кроме того, я не хочу нравиться Джошу, он должен сходить по мне с ума.
– Джош тоже полный идиот, – вздохнув, отозвалась я. – Как и все парни.
– Они в этом не виноваты. На самом деле им нужно посочувствовать, – заявила Леа и попыталась принять серьезный вид, но ничего не получилось.
Мы одновременно прыснули от смеха.
– Такой ты мне нравишься гораздо больше. А они пусть катятся на все четыре стороны. – Леа вытащила из своей сумки маленькую серебристую фляжку и диск. – Смотри, что я нам принесла.
– «Титаник» и алкоголь? Бомбическая смесь!
– Совершенно верно. Сегодня наша ночь. Пора сделать что-нибудь запретное. Остальные на прощальном караоке-вечере, и поскольку я не хочу слушать писклявый голосок Шэрон, то решила провести время в слезах, с фильмом, шоколадом и тобой.
– Про водку не забудь.
– Точно. Есть апельсиновый сок? В чистом виде я эту дрянь не проглочу.
Я поднялась и сходила на кухню, чтобы принести сок и стаканы.
– Фляжка дедушкина. Нужно вернуть ее обратно в его ящик с инструментами до завтрашнего утра. Бабуля понятия не имеет о его заначке, но он всегда говорит: «Тот, кто хорошо поработал, имеет право вознаградить себя глоточком». И сегодня я, пожалуй, соглашусь с его жизненной мудростью. Я полдня кухню драила.
Я усмехнулась, мы чокнулись, и Леа еще долго извинялась за то, что в коллекции Рози не нашлось чего-то получше. По правде говоря, меня не волновало, что мелькает на экране. Мои мысли вращались исключительно вокруг Кейдена. Однако, когда Лео оказался в ледяной воде, я готова была разреветься, но Леа начала кричать:
– Подвинь свою задницу, тупая фифа. Тогда Лео хватит места на этой чертовой двери. Когда тонешь, плыть с комфортом – не главное.
Она как сумасшедшая подпрыгивала на диване. Я громко захохотала и уже не могла остановиться.
– Мне так хо-о-о-олодно, – хором голосили мы с Леа, когда Лео торчал в ледяной воде, а Кейт причитала, как сильно она замерзла. Но наше улюлюканье Лео не спасло.
– Вот безмозглая курица, – заявила Леа, после того как фильм закончился и мы немного успокоились. – Я, по крайней мере, попыталась бы удержать любовь всей своей жизни.
– Думаешь, это возможно?
– Что? – озадаченно переспросила она.
– Удержать любовь всей своей жизни.
– Эм-м. – Водка в ее голову сильнее ударила, чем мне.
– Леа, соберись. Допустим, ты нравишься Джошу больше, чем думаешь, но он не решается тебе об этом сказать? Может, он считает, что ты не ответишь на его чувства?
– Ты ведь сейчас говоришь не обо мне и Джоше, не так ли? Мы просто метафора или типа того. – А она была трезвее, чем я предполагала.
– Да, возможно, – призналась я.
– Я знаю, куда ты клонишь. Так почему просто не наберешься смелости? Иди к Кейдену и заставь его поговорить с тобой. Этот парень дважды поцеловал тебя.
– Один раз, – поправила ее. – Во второй я сама на него набросилась.
Леа хихикнула.
– А он сопротивлялся?
– Мне так не показалось. – Но мне все равно было стыдно за тот поцелуй.
– Если хочешь знать мое мнение, то попробовать стоит. – Леа облокотилась на спинку дивана. – Я дико устала. Можно я сегодня посплю здесь? – пробурчала она.
– Да, конечно. Без проблем. – Я принесла из своей комнаты одеяло и укрыла ее. Отправила с ее телефона сообщение Рози, чтобы она не волновалась, и пошла спать.
Я беспокойно крутилась в постели. Слышала, как пришли Робин и Афина, как они хихикали и перешептывались. Слышала, как хлопали двери и целую вечность лилась в душе вода. Робин обожала мыться. Затем воцарилась тишина.
Когда в следующий раз взглянула на часы, было два часа ночи. Бесполезно. С этими чертовыми мыслями в голове я никогда не засну. Я натянула на себя легинсы и толстовку. Сунула ноги в кеды и тихо прокралась через гостиную. Раздавалось лишь сопение Леа. Выбравшись на улицу, я включила фонарик на телефоне и побежала к домику Кейдена. Я не уеду отсюда, не поставив точки, даже если риск опозориться и был велик. От мыслей об Агрии я отмахнулась. Если бы он хотел, то за последние несколько дней мог бы меня подкараулить уже не раз.
Возле меня появился Калхас.
– Что ты задумала?
– Я с ним поговорю. Он не может со мной так обращаться.
– Еще как может, он ведь бог.
– Да знаю я! – огрызнулась на него. – Если у тебя нет для меня других советов, можешь уходить. – Хотя я радовалась, что он рядом и присматривал за мной. Хоть кто-то.
– Есть один, правда, это всего лишь намек. Прометей жутко взбесится, если ты заявишься к нему.
– Это мне и так известно, но спасибо.
Дойдя до домика, я бесшумно поднялась на крыльцо. Калхас снова скрылся в тени деревьев.
– Какая глупость, – услышала я его ворчание. Но я доведу начатое до конца.
Окно в комнате Кейдена было опущено, зато у Джоша – открыто нараспашку.
Оттуда негромко доносился женский смех, и я закатила глаза. Он никогда не упускал своего шанса.
На мгновение я замешкалась. Если сейчас не рискну, то боги исчезнут, а я вернусь домой, к своей жалкой жизни, так и не узнав, что все это значит. Собрав свою храбрость, я подошла ближе и постучала в окно Кейдена. Тишина. Я стукнула снова. Никакого движения. Может, его там вообще не было. Может, они с Зевсом и его союзниками готовили план мести. Постучу, пожалуй, в последний раз, и если он не откроет, то буду считать это недвусмысленным намеком судьбы. И больше не буду пробираться к нему среди ночи, чтобы извиниться за то, что я его ударила. И чтобы спросить, было ли все, что между нами происходило, лишь плодом моей фантазии. Я подняла руку, но в эту секунду створка дернулась вверх. В окне показался взлохмаченный Кейден. Он в недоумении уставился на меня. Надо отдать ему должное: Кейден мгновенно стряхнул с себя всю сонливость. Не успела я опомниться, как он одним движением выпрыгнул наружу и потащил меня на крыльцо. Здесь, как и у нашего домика, тоже на протяжении всей ночи горел свет.
– Ты совсем с ума сошла? – шепотом зарычал он на меня. Хотя его ладони при этом скользили по моим щекам, плечам и рукам, словно он хотел убедиться, что я невредима.
– Ты меня избегаешь, – пыталась объяснить я, но его мимолетных прикосновений хватило, чтобы сбить меня с толку. Это не входило в мой план. Я собиралась быть хладнокровной и уверенной в себе девушкой. – Мне нужно с тобой поговорить.
– Нет, не нужно. Единственное, что тебе нужно, – это оставить меня в покое и быть осторожной. Что значит: не бродить в одиночку в темноте.
– Почему я должна оставить тебя в покое? – прошептала я. Кейден был одет лишь в тонкие пижамные штаны, опасно низко сидевшие на бедрах. Его мускулистая грудь и татуировка орла находились прямо перед глазами. Искушение прильнуть к нему оказалось безумно велико.
– Посмотри на меня! – потребовал он и убрал волосы с моего лица. – Я не смогу дать того, что ты хочешь, – медленно сказал он, не отрывая от меня взгляда. – Только сделаю тебе больно.
– Не сделаешь, – заспорила я, понимая, что он прав. Любовь в большинстве случаев причиняла боль.
– Ты знаешь, что так и будет. Я уже это делаю. – Это прозвучало так, как будто не приближаться ко мне было для него пыткой. Осознание этого придало мне храбрости. Какую бы игру сейчас ни вел, Кейдену не удастся внушить мне, что я ему безразлична. Я медленно опустила руки на его талию. Погладив бока, ощутила пальцами теплую мягкую кожу. – Прошу, Джесс, не надо, – с трудом выговорил он. – У моего самоконтроля тоже есть предел.
Я проигнорировала его просьбу. Иногда девушка просто должна взять все в свои руки.
Кончиками пальцев обвела контуры орла и обнаружила шрам, скрытый под татуировкой. Когда я наклонилась и поцеловала его, ладони Кейдена сжались в кулаки. Каждая мышца в его теле, казалось, напряглась, будто он всеми силами пытался сдерживаться. Внезапно он прижал меня к деревянной стене дома и приподнял мою голову. Его губы коснулись моей щеки.
– Этого ты хочешь?
Ответить у меня не получилось, потому что его губы скользнули дальше. К моей шее, затем к подбородку.
– Я тебя предупреждал. – От его шепота по моей спине побежали мурашки. – Почему ты не можешь просто послушаться?
– Я должна была хотя бы попытаться. – Поразительно, как четко удалось произнести эти слова, потому что меня охватила дрожь.
Кейден взял мое лицо в ладони. Когда он прижался лбом к моему, я кожей чувствовала его дыхание.
– Я бы хотел, чтобы ты оставалась в своем доме.
– Ничего не могу с собой поделать, – попробовала пошутить я.
Шутка не удалась, потому что в глазах Кейдена отразилась грусть.
– Где ты была все это время?
Что он имел в виду? Я просто хотела, чтобы он любил меня здесь и сейчас. Пока я не превратилась в сноску на страницах его бесконечной истории.
– Ты заслуживаешь лучшего, – прошептал он.
– Но я хочу тебя, – возразила я, чувствуя себя жалкой из-за того, что умоляла его. Но надежда еще не покинула меня. Он, его руки, ласкающие мое тело, говорили на разных языках.
– Но я тебя не хочу, – очень медленно произнес он, чтобы я точно поняла каждое слово.
Вот и ответ. Я попыталась оттолкнуть его, но он не выпустил меня из объятий.
– Я не хочу тебя хотеть, – намного тише добавил он. Его руки сжали меня сильнее. Он поцелуями собрал слезы, брызнувшие из-под моих закрытых век, а потом его губы нашли мои. Ладони гладили мое тело. Внутри меня разрастался жар, в жилах закипала кровь. Ноги обмякли, и я была рада тому, что он прижимал меня к теплой стене дома. Этот поцелуй вышел не таким, как в лесу. Безумней, отчаянней, и я не знала, кто из нас в этом виноват. Кейден застонал мне в рот, и поцелуй стал более напористым. Я цеплялась за плечи Кейдена, пока его прикосновения сметали остатки сомнений. Мои руки скользили по его груди и животу. Из меня вырвался вздох. Он обхватил меня за талию, и я бесповоротно отдала ему свое сердце. Мне бы испугаться, но хотелось от него большего.
Я выдохнула в губы его имя, и Кейден оторвался от меня. Тяжело дыша, мы смотрели друг на друга.
– Ты за этим пришла сюда? – нежно спросил он.
Я кивнула и накрыла ладонью его щеку.
– Ничего не могу с собой поделать, – тихо ответила я. На самом деле я не планировала разговаривать. Пусть просто продолжает целовать меня. – Я влюблена в тебя.
Кейден моргнул. Я положила вторую ладонь ему на грудь. Его сердце билось быстро. Слишком быстро. Хотя мое тоже колотилось так, будто стремилось выиграть эту гонку. Я постаралась улыбнуться, но выражение лица Кейдена стало непроницаемым.
Он схватил меня за плечи и оттолкнул.
– Никогда больше так не говори, слышишь? Ты поняла меня, Джесс? – В его голосе звучала угроза, а глаза сверкали от гнева. – Не люби меня.
Ясно. Как день. У меня горели от слез глаза, но я не опустила взгляд. Я преподнесла ему свое сердце на блюдечке с голубой каемочкой, а он растерзал его на мелкие кусочки. Уничтожил несколькими словами. Глупая. Могла бы и сама догадаться. По моей щеке скатилась слеза.
Кейден поднял руку, но опустил ее, так и не коснувшись меня.
На крыльце скрипнула входная дверь, и он отшатнулся, словно я укусила его. Джош высунул голову на улицу. Рядом с ним маячила Шэрон. Завернутая в одну простыню.
Я вытерла слезы, пытаясь собраться с духом, но Джош слишком хорошо меня знал. Его взгляд переместился с Кейдена на меня и вернулся обратно.
– Ты в порядке? – Он встал передо мной, заглянув мне в лицо.
Я хотела кивнуть. Но смогла лишь прикусить руку, чтобы не разрыдаться. Затем протиснулась между парнями и бросилась бежать. Последнее, что я услышала, – это как на веранде что-то с грохотом упало. Надеюсь, это был Кейден. В этот раз он действительно заслужил.