Записки Гермеса

Он ее поцеловал. Вот идиот. И почему она не влепила ему пощечину? Другого он за свой поступок не заслуживал.

Хотя поцелуй вышел довольно неплохим. А он взял и бросил ее. Почему? Поди пойми, что творится в голове у этого парня.

Вероятно, мне стоит преподать ему парочку уроков. Прометей совершенно не умел обращаться с женщинами, тем более с Джесс. С другой стороны, поцеловать ее – не такой уж и глупый ход. Очевидно, он стравливал подруг друг с другом. Если Джесс расскажет Робин о поцелуе, то та, возможно, разозлится настолько, что действительно даст ему от ворот поворот.

Вот теперь я начал понимать. Наверняка все так и есть.

Значит, он оказался хитрее, чем я ожидал. Только мне немного жаль Джесс. Эта девочка не заслуживала роли разменной монеты.

Шум заставил меня подпрыгнуть. Кейден бросил меня в лесу одну, зная, что меня преследовали чертовы монстры. Я резко развернулась. Из-за деревьев показался белый волк. Когда он остановился рядом со мной, я присела на колени. Моего лица коснулось его теплое дыхание. Шершавый язык лизнул кожу. Он с любопытством посмотрел на меня и слизнул с моих щек слезы, которые я даже не заметила.

– Какая гадость, – запротестовала я, но все равно обняла его обеими руками за шею, спрятав лицо в теплом мехе. – Он идиот.

– Не больший идиот, чем остальные боги. Думают, что Вселенная вращается вокруг них, – раздался в моей голове голос.

Отпустив волка, я ошарашенно уставилась на него.

– Это ты?

Калхас склонил голову набок.

– А ты видишь здесь кого-то еще?

В нескольких метрах от нас лежала Кассандра и дышала, высунув язык.

– Она с тобой не разговаривает, – заявил волк. – И не желает, чтобы с тобой разговаривал я. Но ты мне нравишься.

– Спасибо. – Его слова вызвали у меня улыбку. Из всех безумных событий, произошедших за последние дни, это было наиболее безумным, зато менее пугающим. Я общаюсь с волком. Мысленно. – Ты можешь говорить со всеми людьми?

Он покачал головой.

– Ты особенная.

Вот до чего я докатилась. Радовалась комплиментам от волка. Я вытерла глаза и решила больше об этом не задумываться.

– Почему Кейден так поступает?

– Как? – спросил Калхас. – Целует тебя? А я всегда думал, что девушки знают, почему их целуют.

– Наверное, раньше так и было. Но сегодня все не так однозначно. Сколько времени прошло с тех пор, как ты был человеком?

– Много, – замешкавшись, отозвался он.

– Извини. – Я густо покраснела. – Это был невежливый вопрос. – Возможно, он скучал по своему человеческому облику. Возможно, жалел, что навеки стал волком.

– Все в порядке. По-моему, ты ему даже слишком нравишься, – ответил на мой вопрос Калхас.

– Тогда он выбрал странный способ это показать.

– Как он и сказал, он не хочет причинить тебе боль. Оставь все как есть.

– Поэтому он флиртует с моей лучшей подругой? Поэтому хочет, чтобы я покинула лагерь? – Я подобрала сосновую шишку и зашвырнула куда-то в деревья.

– Думаю, так и должно выглядеть для тебя. Но у него есть веская причина. Во всяком случае, для него достаточно веская.

– Ты поделишься со мной этой причиной?

– Мне нельзя, как и ему. Иначе его соглашение с Зевсом будет разорвано. Парню тяжело сейчас.

– Он бог, насколько тяжелой может быть его жизнь?

– Не стоит недооценивать бремя бессмертия, – добродушно пожурил меня Калхас. – Не каждый с такой легкостью принимает свою судьбу, как Аполлон.

– Постараюсь, – пообещала я, хотя на языке крутился другой ответ. Бывает бремя и потяжелее.

– Ты одна из самых смелых девушек, которых я знаю. Со времен Елены Троянской, по крайней мере, хотя Кассандра тоже была достойной противницей.

– Но я не чувствую в себе смелости. Мне страшно до чертиков, а когда ты ставишь меня в один ряд с Еленой Прекрасной, то я вообще перестаю тебе верить.

Калхас растянул пасть так, что стало казаться, будто он смеется.

– Просто поверь мне. Ты храбрая, и тебе понадобится вся твоя храбрость, пока все не закончится.

– Ты можешь заглянуть в мое будущее?

Волк покачал головой.

– Пусть я и по-прежнему провидец, – неуверенно произнес он, – но когда дело касается твоего будущего, то я становлюсь слеп. Еще кое-что особенное.

Он молча проводил меня до дома. На границе леса мы попрощались. Когда волк отвернулся, я снова его окликнула:

– А ты не боишься, что тебя кто-нибудь увидит?

– Никто не видит меня здесь, деточка. Только ты и боги.

– Естественно, ты пойдешь на этот ужин, – отрезала Леа. – Мистер и миссис Росс пригласили тебя, и Кейден не имеет права требовать, чтобы ты отказалась. – Она покачала головой. – Кем он вообще себя считает?

– Наверное, он бы предпочел пригласить Робин. – Я прикусила язык. Когда я вернулась из леса, Робин в доме не было. Зато на ступеньках сидела Леа, которая заявила, что мне срочно требуется помощь по части внешнего вида. Как будто у меня было мало других забот. – Что надевают по таким поводам? – спросила я у Леа, которая с остервенением принялась рыться в моем скудном гардеробе.

– И это все? – через минуту шокированно воскликнула она.

Смутившись, я пожала плечами:

– Большего мне не нужно.

Леа задумчиво постучала указательным пальцем по нижней губе.

– А ты не можешь одолжить вещи у Робин?

– Обычно могу, но не пока мы в ссоре. Она запросто сорвет с меня одежду, узнав, куда я собираюсь, и в итоге я окажусь голой перед Зе… мистером Россом. – Леа, казалось, не обратила внимания на оговорку.

– Она настолько на тебя обижена?

– Она увидела, как я иду в лес с Кейденом. И ей это не понравилось.

– Я не понимаю. У нее есть Кэмерон. Он ее боготворит. Зачем ей еще и Кейден? Неужели она не понимает, что все только разрушает?

– Боюсь, она не может ему противиться. – Стоило произнести это вслух, и мне стало ясно, что это правда. Кейден был богом, и пускай Робин этого не знала, она, видимо, все равно была не в силах справиться со своим влечением к нему. Со мной творилось нечто похожее, хотя, как ни стыдно было это признавать, ему даже не требовалось применять на мне все свое обаяние. Мне в большинстве случаев хватало одного взгляда. Как жалко.

– У меня идея, – ворвалась в мои депрессивные мысли Леа. – Иди в душ. Я скоро вернусь и займусь твоими волосами, а ты наденешь то, что я принесу. Без возражений.

– Ну тогда мне явно нужно морально подготовиться. Пожалуйста, ничего пестрого.

Леа усмехнулась.

– Не переживай. Ты будешь сногсшибательна.

Настроенная более чем скептично, я встала под душ и тщательно вымыла волосы. Если мне предстояло сунуться в пасть ко льву, то я по меньшей мере хотела хорошо выглядеть. Тяжело вздохнув, я приняла решение. С этого момента превращусь в кусок льда, и никакие взгляды или прикосновения не заставят меня растаять.

Когда я вышла из ванной, на кровати лежало короткое платье кремового цвета. Идеальное. Не слишком шикарное и не слишком повседневное. Леа подумала даже о подходящих к нему балетках.

– Давай поторопимся, дедуля скоро будет здесь, чтобы подвезти тебя. Не лимузин, конечно, но хотя бы не придется идти весь путь пешком.

– Класс, спасибо большое. – Я потрогала струящуюся ткань платья. – Оно правда очень красивое.

Леа пожала плечами.

– А теперь иди в ванную и переодевайся, дедушка не любит ждать. У нас еще много работы.

Платье облегало мою фигуру словно вторая кожа. Я бы никогда сама не выбрала этот цвет, боясь, что он не будет сочетаться с моей молочной кожей и рыжими волосами, однако я ошибалась. Покрутившись перед зеркалом, я замерла и вздохнула. Наверно, лучше мне надеть собственные шмотки.

– Это глупая затея, – выпалила я, выходя из ванной.

– Понятия не имею, о чем ты. Тебе очень идет, – запротестовала Леа.

– Он решит, что я прихорашивалась для него. Потому что он меня поцеловал.

– Он тебя поцеловал? – раздалось эхо двух голосов.

Я обернулась и сглотнула. На пороге моей комнаты стояла Робин, сверля меня яростным взглядом.

– Да, но… – попыталась оправдаться я. – Не думаю, что ему понравилось.

Лицо моей лучшей подруги окаменело. Она развернулась и выскочила из комнаты.

– Да подожди же ты, Робин! Дай объяснить.

Дверь с грохотом захлопнулась, и если я не собиралась догонять ее босиком, то мне пришлось бы сначала надеть обувь. С поникшими плечами я застыла посреди комнаты. Я все испортила.

– Она успокоится. Давай продолжим, – сказала Леа у меня за спиной и, намереваясь утешить, положила руку мне на плечо.

– Не знаю. Никогда не видела ее такой.

Леа потащила меня обратно и выдвинула стул.

– Не пойми меня неправильно, – начала она, – мне нравится Робин. Она веселая и, я уверена, дорожит тобой. Но она всегда получает все, чего бы ни пожелала, верно? – Я кивнула, пока Леа пыталась приручить мои буйные кудри. – Но в жизни так не бывает, и чем раньше до нее это дойдет, тем лучше. Будь я на ее месте, задумалась бы о том, как бы в итоге не остаться с пустыми руками. Сейчас она очень близка к тому, чтобы испортить отношения с Кэмероном и тобой.

– Не знаю, что на нее нашло.

Леа закончила укладку, залюбовавшись своей работой.

– Правда не знаешь? – Леа взглянула на меня с непривычной серьезностью. – Она впервые увидела в тебе соперницу. Гораздо проще дружить с тем, кто нуждается в тебе и восхищается тобой.

Никогда прежде я не смотрела на нашу дружбу с такой точки зрения и, хотя в словах Леа определенно была доля правды, не хотела так на нее смотреть сейчас.

– Я не имела в виду ничего плохого, просто подумай об этом, – тихо добавила Леа.

Подойдя к висящему на стене зеркалу, я взглянула на себя. Леа заколола волосы в узел, из которого выбивалось несколько прядок. Из-за этого лицо казалось более узким, а глаза – большими.

Леа протянула мне розовый блеск для губ:

– Попробуй этот. Кроме этого, тебе не нужен макияж. Ты прекрасна. И выглядишь так для себя, а не для Кейдена или для кого-то другого.

Мы встретились в зеркале взглядами. Со своим ярким ежиком на голове и в золотистом топике она напоминала сумасшедшую фею. Я же, напротив, ощущала себя Золушкой, которой наколдовали платье и которую уже поджидала карета.

– У меня бы никогда так не получилось, – сказала я. Давно не придавала значения классным шмоткам, но, должна признаться, в этом платье я чувствовала себя чертовки замечательно. Кейден бросил меня посреди леса и ушел. Моему чувству собственного достоинства не помешает небольшая полировка. Он не хотел меня, но отныне мне на это плевать. Пусть катится на все четыре стороны. Вокруг еще полно парней. Не таких красивых, конечно, но точно более приятных.

– Не за что, – прервала ход моих мыслей Леа. – Рада помочь. Ты и в черных джинсах выглядишь клево, но иногда девушке просто нужно платье. – Она подмигнула мне.

– И не поспоришь. – Я еще раз покрутилась перед зеркалом, после чего с улицы донесся автомобильный гудок.

– О, дедуля. – Леа вручила мне балетки, и я надела их. Она обняла меня напоследок и поплевала через плечо. – На удачу, – заявила Леа с серьезным выражением лица.

– Надеюсь, ты не попала мне на спину, – усмехнулась я.

– Чепуха! А теперь иди.

Генри довез меня до развилки, к которой в прошлый раз водил меня Аполлон.

– Дальше тебе придется идти пешком, юная леди. Мистер и миссис Росс не жалуют, когда кто-то слишком близко подходит к их дому. Чистый вздор, если хочешь знать мое мнение, – пробормотал он в свою бороду. – Как будто я недостаточно часто навещал стариков Спарксов.

Я вылезла из электрокара и поблагодарила его. Мелкая галька колола сквозь тонкую подошву балеток, и я порадовалась, что мне не пришлось проделывать весь путь пешком. Я вышла на поляну, где из мерцающей дымки показался дом. Из окон струился теплый свет, а в воздухе витал аромат жаркого. На перилах белой террасы стояло множество свечей. Готова поспорить, им хватило лишь щелкнуть пальцами, чтобы зажечь фитили. Я вздохнула. Вот бы в моей жизни все было так легко.

На веранде появился силуэт. Он спустился по ступеням и устремился мне навстречу. Несмотря на тусклый свет, я сразу поняла, кто это. Узнала его по походке, давно ставшей знакомой.

Взгляд Кейдена остановился на мне, когда я шагнула к нему. На мгновение у него расширились глаза от удивления. Я расправила плечи. Ни за что не буду плакаться ему из-за поцелуя.

– Мы с Аполлоном бросили жребий, чтобы решить, кто пойдет тебя встречать. И, должен сказать, я рад своей победе. – Его голос лился, словно жидкий мед, но я не позволю ему заманить меня в ловушку. Он переоделся в темные классические брюки и белую рубашку, словно светившуюся в темноте. Она подчеркивала и его широкие плечи, и узкую талию. Если какой-то парень и был похож на бога, так это он!

Кейден протянул руку. Когда я не пошевелилась, он поймал мою ладонь и положил ее на свое мускулистое предплечье. Сейчас я не просто чувствовала себя Золушкой, которую заметил принц. Я стала ей, и времени у меня оставалось лишь до полуночи, прежде чем придется исчезнуть. Либо я рисковала бесповоротно отдать ему свое сердце.

Мы направились к дому.

– Извини за мой предыдущий поступок, – произнес он. – Мне не следовало тебя целовать.

– Все в порядке, – тихо ответила я, радуясь, что голос не дрогнул. – Это просто поцелуй. Не первый и не последний. – От этих слов его рука под моими пальцами напряглась, и я поздравила себя с тем, что отреагировала как взрослая. Наверно, надо было намекнуть ему, что это не лучший поцелуй в моей жизни. Но в этом случае я бы солгала.

На губах Геры заиграла улыбка, когда Кейден привел меня в гостиную. В руках она держала бокал вина, мерцавший бордовым цветом. Зевс с Аполлоном сидели возле камина. На низком столе между ними стояла шахматная доска.

По лестнице спустилась Афина и обняла меня.

– Проголодалась? – спросила она.

Вместо ответа у меня заурчало в животе, и Кейден, не отходивший от меня ни на шаг, негромко засмеялся. Я наградила его сердитым взглядом. В доме витали восхитительные ароматы теплого масла, корицы и пряного мяса. Я смущенно кивнула, и Гера рассмеялась.

– Очень хорошо. Я столько всего наготовила. Мы нечасто здесь принимаем гостей.

Представить богиню у плиты оказалось сложно. Впрочем, за последние дни мне и без того пришлось распрощаться с львиной долей своих постулатов. Так почему бы богам не уметь готовить? В конце концов, они уже доказали свои кулинарные способности.

– Девочки, помогите мне накрыть на стол, – попросила Гера, и мы последовали за ней в столовую.

Стол покрывала блестящая белая скатерть, серебряные столовые приборы и белая посуда будто бы переливались в свете свечей. Уже давно я не ела за таким прилежно подготовленным столом.

– Ты любишь белое или красное вино? – поинтересовалась Гера.

Я пожала плечами.

– Воды будет достаточно. – Не хотелось даже допускать того, чтобы алкоголь затуманил мне разум. Пока я еще не до конца была уверена, с какой целью Зевс пригласил меня на ужин.

Гера приподняла идеально изогнутую бровь.

– Точно? Мой муж очень гордится своим винным погребом.

– Тогда я не отказалась бы от шорле[8] с белым вином, – поддалась я на уговоры, чтобы не показаться невежливой.

Гера довольно кивнула, и мы отправились на кухню, где она вручила Афине два графина с вином, а мне – супницу.

Трое мужчин присоединились к нам, когда Гера наполнила все тарелки сливочным супом.

– Мы очень рады, что ты проводишь с нами этот вечер. – Зевс поднял свой бокал и улыбнулся. Его вновь окружало золотистое свечение.

Я покосилась на Кейдена, которого Гера усадила рядом со мной и который почему-то не светился. Но ему это и не требовалось. Он и без того выглядел достаточно впечатляюще.

Покончив с супом, мы с Афиной помогли Гере подать основное блюдо: рис, салат и вкуснейшее мясное жаркое.

Тем не менее я просто вяло ковырялась в тарелке. Желудок будто завязался в узел. Я должна была знать причину, зачем они пригласили меня к себе на ужин. Возможно, это как-то связано с тем, что Кейден выяснил у своего отца. Я мечтала, чтобы он наконец-то обо всем рассказал. До сих пор беседа велась только на будничные темы.

Зевс расспрашивал меня о планах на будущее, и я не могла не упомянуть, что решила изучать археологию. У бога светились глаза, пока он рассказывал об Энее, Ясоне, Геркулесе. Гера и Афина через стол обменялись улыбками. Очевидно, они слышали эти истории не в первый раз. Зевса наверняка одолевала скука, ведь в наше время не осталось героев.

И только во время десерта – апельсиновых долек в сахаре, которые имели весьма непривычный вкус, но считались греческим деликатесом, – Зевс перешел к причине нашей сегодняшней встречи.

– Все очень вкусно, ангел мой. – Он повернулся к жене, которая ласково сжала его ладонь. – А сейчас, когда мы все сыты, Кейден, может быть, сообщит нам, что узнал у своего отца? – Взгляд Зевса остановился на сыне своего соперника. Еще чуть-чуть, и из его глаз вырвались бы молнии. Кейден и бровью не повел.

Он отложил серебряную ложку и сделал последний глоток вина из своего бокала.

– Мне нужно извиниться перед тобой, – спокойно обратился он к Зевсу. – Я всегда знал, что Агрий жив. И должен был рассказать тебе об этом гораздо раньше.

На лбу у Зевса образовались глубокие морщины.

– Дай мальчику договорить, – попросила его Гера.

– Иапет считал, что он в долгу перед Метидой. Потому что не защитил ее от нас с тобой.

– И ты не посчитал нужным сообщить, что мой сын жив? – Зевс стукнул кулаком по столу, отчего я вздрогнула. – Если бы я знал об этом, то забрал бы его к себе.

Кейден прищурился.

– Либо изгнал, проглотил или приковал к скале? Я и так предал его мать.

Кольцо Геры звякнуло о бокал.

– Тебе отлично известно, что Зевс никогда бы так не поступил, – осадила она Кейдена и поспешно сделала глоток. Она, видимо, лучше всех за этим столом понимала, на что способен ее муж.

Однако Кейден оставался непреклонен:

– Откуда мне было знать, что ты с ним ничего не сделаешь? Иапет вынудил меня и моих братьев поклясться не выдавать Агрия. Взамен он пообещал не допустить, чтобы Агрий восстал против тебя и других богов. Я не мог нарушить и эту клятву. – На последнем предложении Кейден взглянул в глаза Зевсу, и мне показалось, что у того слегка покраснели щеки. Значит, у богов действительно была совесть.

– Как Метиде это удалось? Где твой отец прятал его? – спросил Зевс глухим голосом. Трудно было сказать, злится он на самого себя или на Кейдена.

– Метида родила Агрия в недрах Тартара. Пока находилась в бегах. – Кейден перевел взгляд на Афину. – Она знала, что ждет близнецов, и перенесла сына в безопасное место. Оракул напророчил, что ты признаешь дочь равной себе. Потому она решила избавить Афину от участи брата. И из-за этого даже смирилась с тем, что она будет взрослеть с тобой.

– За что я, видимо, должен поблагодарить ее, – проворчал Зевс.

Каждый сидящий за этим столом знал, как сильно он любит свою дочь.

Кейден тихо продолжил. Его указательный палец кружил по краю бокала, вызывая легкий звон.

– Отец укрыл Агрия в пещере, где было темнее, чем самой черной ночью. Лишь бы ты не отыскал его. После того как ты позволил титанам возвратиться в Элизиум, он забрал его с собой. Но Агрий уже превратился в сумеречное существо. Даже в Элизиуме он жил в пещере и покидал ее только в безлунные ночи. – Кейден повернулся ко мне. – Ты его видела. Кожи и глаз никогда не касались солнечные лучи. Отец часто приводил меня, чтобы я поиграл с ним. Чтобы он не находился долго один. Однако уже тогда Агрий был озлобленным, его буквально снедала зависть. Я никогда не рассказывал отцу, сколько в нем гнева. Мы оба считали, что защитить ее сына от тебя – наш долг перед Метидой.

Зевс с мрачным выражением лица положил в рот дольку апельсина. Золотое сияние усилилось.

– Это я и сам понял, – пробурчал он, дожевав сладость. – Если бы Агрий не вышел из своей пещеры, у нас бы не возникло сейчас проблем. Откуда он узнал о пророчестве, раз почти все время был один? Это вы рассказали ему о том, что он – сын, наделенный силой свергнуть меня? Какую игру ведет Иапет?

– Мой отец ничего не рассказывал Агрию, – отрезал Кейден. – Он не желает войны.

– Значит, это была Гея, – заявила Гера, и я расслышала нотки паники в ее голосе. – Бабушка настроила его против нас. Она всегда была злобной старой ведьмой.

– Тут ты, скорее всего, права, – рыкнул Зевс. – Мне следовало догадаться. Она слишком любит вести подобные игры.

Боги молча смотрели друг на друга.

– Мать-Земля отреклась от нас. Снова. И в этот раз желает видеть Агрия на троне богов, – в повисшей тишине подвел итог Аполлон, уставившись в пустоту.

Его глаза превратились в две бездонно-черные точки на бронзовом лице. Голос гулко отразился от стен помещения, в котором внезапно погас весь свет. Тем не менее я по-прежнему видела четко. Волоски у меня на руках встали дыбом.

В нем ничего не осталось от веселого юноши с голубыми глазами. Мужчина, сидевший теперь за этим столом, определенно являлся богом. Я сдержала порыв вскочить и сбежать. Затем Аполлон очнулся, снова загорелся свет, и мои уши уловили негромкую, доносящуюся из гостиной музыку. Он виновато взглянул на меня.

– Аполлон – бог-защитник Дельфийского оракула, – пояснила Гера, внимательно посмотрев на меня. От нее не укрылась моя тревога. – С тех пор как он лишил Гею контроля над оракулом, она жутко злится. Зато мы всегда знаем, не замышляет ли она чего-нибудь.

«А планы Агрия, похоже, до них не дошли», – подумала я, но решила им на это не намекать. Мои пальцы судорожно сминали салфетку. Кейден накрыл мою ладонь своей, однако сейчас это не помогало справиться со страхом.

– Что она собирается предпринять на этот раз? – Зевс долил себе вина и сделал большой глоток. – Хочет, чтобы меня оскопили, как Урана, или изгнали в Тартар, как Кроноса?

Аполлон лишь передернул плечами в ответ.

– К сожалению, моему отцу об этом тоже неизвестно, – ответил Кейден, когда Зевс повернулся к нему. – Он пришел в лагерь, чтобы предупредить меня о побеге Агрия.

– Лучше бы мне во всем признался.

– Тебя он по сей день ненавидит до глубины души.

Зевс удрученно кивнул.

– И после побега Иапет больше ничего об Агрии не слышал?

– Нет. Только слухи, – осторожно ответил Кейден.

– Какие слухи? – вмешалась Афина, до того момента молча наблюдавшая за их перебранкой.

– О том, что Агрий якобы собирает армию, – сообщил Кейден. – Гея пообещала ему свою поддержку. За это она хочет вернуть себе мир, правда, уже без смертных. Он должен уничтожить и Зевса, и людей.

– С этим мы и сами справимся, без помощи разъяренного альбиноса, – тихо вставила я, помешивая ложечкой остывший эспрессо.

– О, нам прекрасно об этом известно, ведь мы вечно устраняем ущерб, – буркнул Зевс. – Если бы вы не держали нас в постоянном напряжении, я бы не упустил из виду собственные проблемы.

Я ошарашенно уставилась на него, проигнорировав предостерегающий жест Афины. Видимо, не стоило углубляться в эту тему.

– А у меня сложилось впечатление, будто боги нас покинули. Что-то я не вижу, чтобы вы устраняли ущерб, – вместо этого с раздражением парировала я.

– Не желаю вести тут политические дебаты. Отложим на другой раз.

Афина выдохнула с явным облегчением.

– Кто уже к нему примкнул? – спросила она. – Иапет что-нибудь об этом знает?

– Все, на кого обычно падает подозрение. Бия, Мегера и Кратос, Зел и Ника. Некоторых титанов ему тоже наверняка удастся уговорить, плюс химеры, сирены и Скилла. Можно смело рассчитывать на то, что их будет гораздо больше. У тебя немало врагов. – Кейден вновь повернулся к Зевсу.

– Вечно одна и та же история, – отмахнулся тот. – Мы с этим разберемся, – сказал он и отодвинул свою тарелку. – Твой отец и его последователи с нами или на стороне Агрия? – Зевс словно увеличился в размере, когда выпрямил спину.

– Он еще не решил. – Я восхищалась мужеством Кейдена, который не сводил взгляда с Зевса.

– А ты? Чью сторону займешь ты?

– Хотелось бы остаться в стороне, но пока ты соблюдаешь условия сделки, я буду на твоей стороне.

– Даже если это означает, что мне придется вновь изгнать твою семью в Тартар на тысячи лет?

– Даже если так, – твердым голосом ответил Кейден. – Я предупредил отца. Большего мне сделать не под силу.

Зевс немного помолчал, после чего сказал:

– Мы попробуем избежать открытого противостояния. Отправляйся на поиски Агрия. С тобой он поговорит. Убеди его прийти ко мне.

В животе что-то болезненно сжалось. Похоже, это была опасная миссия. И хотя совсем недавно я желала послать Кейдена ко всем чертям, мысль о том, что, возможно, мы больше никогда не увидимся, казалась мне невыносимой.

– Думаю, ты задаешься вопросом, зачем я пригласил сюда тебя, – внезапно обратился ко мне Зевс. А я-то подумала, что он забыл о моем присутствии.

Афина успокаивающе мне улыбнулась.

– Я хотел кое о чем тебя попросить.

Вероятно, я ослышалась. С чего бы верховному богу Зевсу о чем-то меня просить?

– У тебя особенный дар, – объявил он. Этот бог, видимо, меня с кем-то перепутал. Я не умела ни читать мысли, ни растворяться в воздухе, ни летать. – Возможно, тебя он не сильно впечатлит. Но ты помнишь вещи, о которых другие люди мигом забывают. Именно поэтому нам удается держать в тайне факт своего существования.

Я перевела удивленный взгляд с него на Аполлона.

– Вы имеете в виду аварию? То, что я помню, как Аполлон спас меня? – осторожно переспросила я.

– Тебя разве не удивило, что Робин ничего не помнит?

– Я никогда ее об этом не спрашивала, – призналась я. – Не хотела, чтобы она посмеялась надо мной.

– Весьма разумно с твоей стороны. Она не обладает даром памяти. Почти никто из людей не обладает. Но, очевидно, Лахесис уготовила тебе судьбу диафани.

– Лахесис – это одна из трех богинь судьбы, – объяснила Афина. – Если бы мы знали, что ты диафани, то никогда бы не пришли сюда. – Прозвучало так, будто она хотела извиниться.

– Что это значит? – с подозрением спросила я. Что еще меня теперь ожидало?

– Наш мир не является незримым для тебя, как для обычных людей. Ты видишь то, что скрыто для других. Мы не способны от тебя скрыться.

Я моргнула, сомневаясь, правильно ли все поняла.

– Поэтому ты можешь разговаривать с Калхасом, – уточнил Аполлон. – Хотя он даже с другими богами общаться отказывается.

– И не забыла столкновений со Скиллой и Агрием, – добавила Афина.

– Обычные люди не помнят подобного, – закончил Зевс, и в его словах сквозил упрек. Как будто я была в этом виновата.

– Я бы предпочла забыть. – Слова сорвались с моих уст прежде, чем я над ними задумалась.

Гера скрыла тихий смешок за салфеткой.

Зевс посмотрел на меня в недоумении.

– До тебя жили и другие диафани.

– Эсхил – один из них, – перебила своего мужа Гера. – А также Гомер и Вергилий.

Как типично для меня. Я нахмурилась. Надеюсь, в следующей жизни мне повезет больше – если будет эта следующая жизнь. В этой меня, скорее всего, сожрет гидра, и все закончится.

– Как правило, они изменяли истории и выставляли меня злодейкой, – вмешалась Гера, кинув на меня печальный взгляд. – В легендах я, безусловно, самая неприятная из богинь.

Зевс взял ее за руку и поцеловал.

– Мы знаем, какая ты на самом деле, и только это имеет значение, – произнес он, прежде чем вновь повернуться ко мне. – Джесс будет писать только правду, верно?

Не мог же он в самом деле хотеть, чтобы я кому-нибудь об этом рассказала. Да я на кушетке психотерапевта окажусь быстрее, чем открою рот.

– Не знаю, смогу ли, – увильнула я. В поисках поддержки посмотрела на Афину, которая с надеждой мне улыбалась, и перевела взгляд на Кейдена, у которого от гнева ходили желваки.

– Я не хочу, чтобы Джесс втягивали в наши дела. Она недостаточно сильна для этого.

Да что ему было известно о моей силе? Его слова резко изменили ситуацию.

– Это честь для меня, – упрямо сказала я Зевсу. К этому моменту в нем мало что напоминало доброго, терпеливого преподавателя. Он засиял во всем великолепии своего бессмертия.

– Благодарю тебя. Большего и не требую. – Бог слегка склонил голову и поднялся из-за стола. – Будь добр, проводи Джесс домой, – попросил он Кейдена и, прежде чем кто-либо из нас двоих успел возразить, покинул комнату.

Вместе с остальными я вышла на террасу. Деревья покачивались на теплом ночном ветерке. В воздухе витали сосновые ароматы.

– Возможно, Агрий близко. – Я пыталась сквозь темноту разглядеть, что происходит на противоположной стороне поляны.

– С чего ты взяла? – Аполлон облокотился на перила веранды рядом со мной. – Ты видишь то, чего не видим мы?

– Я уже трижды встречалась с ним, – негромко произнесла я, понимая, что давно должна была рассказать об этом Зевсу. Почему мне раньше не пришло это в голову?

Кейден практически прижался к моей спине, будто хотел отгородить меня от всего на свете.

– Когда?

– В первый раз незадолго до аварии. Он стоял на обочине. Если честно, я помню только красные глаза.

– А во второй? – Голос Кейдена дрожал от напряжения, и я почувствовала, как его дыхание коснулось моего затылка.

– В тот день в лесу, когда ты встречался с отцом. Я уже собиралась бежать обратно, когда увидела его руку. – От одного только воспоминания у меня закружилась голова.

– Он шел за Иапетом. – Гера перевела взгляд с парней на Афину. – Вот как он нашел нас.

– Сегодня ночью он не появится, – заявил Аполлон, посмотрев в темное небо.

– Откуда ты знаешь?

– Полнолуние. Слишком светло для создания тьмы.

– Не знаю, успокаивает ли меня это, – с сарказмом ответила я и повернулась к Афине. – Ты идешь?

Гера защитным жестом обхватила падчерицу за плечи, и та прижалась к ней.

– Я сегодня переночую здесь. Надо многое обсудить. Уверена, Кейден проводит тебя.

Уверенность в нашем случае понятие относительное. Впрочем, какой у меня был выбор? Я поблагодарила Геру за ужин, помахала на прощание Аполлону и Афине и отправилась за Кейденом, который ждал меня у подножия лестницы.

Света фонарей, расположенных по обочинам дорожек, хватало, чтобы удерживать лесные тени на расстоянии. Мы молча шагали рядом.

– Не хочешь рассказать мне о своей семье? – через некоторое время спросил Кейден. – В конце концов, ты столько всего узнала о моей. Будет справедливо, если…

Я вздохнула.

– На самом деле не хочу. – Он молча ждал. – Я не люблю вспоминать о том, какой была моя жизнь, – немного погодя объяснила я. – Она кажется мне нереальной. Как будто все это время я двигалась вперед вслепую.

– Тогда ты была еще ребенком.

Под ногами, в такт нашим шагам, шуршали сосновые иголки, покрывшие тропинку. Наши ладони то и дело случайно соприкасались, отчего у меня ускорялся пульс. Мне потребовалась вся сила воли, чтобы скрестить руки на груди, вместо того чтобы взять его за руку. Но я уже достаточно опозорилась на сегодня. Не нужно было позволять ему целовать меня.

– Замерзла?

Я покачала головой, а потом все-таки начала рассказ:

– Отец бросил нас. Ни с того ни с сего. Завел любовницу, причем не первую, как я в итоге выяснила. Помимо всего прочего, он работал инвестиционным консультантом и годами обманывал своих клиентов, вытягивая из них деньги, уклонялся от налогов. Внезапно он исчез со всеми деньгами и молодой женщиной. Моя якобы идеальная жизнь лопнула как мыльный пузырь.

– Ты любила его? – Удивленная его вопросом, я посмотрела на Кейдена. Большинство людей интересовались, как я справилась с непредвиденной бедностью. – Вероятно, никто не способен разочаровать нас сильнее, чем собственные родители, – произнес он.

– Да, я очень его любила. Он был лучшим папой в мире. Полной противоположностью матери. Всегда веселый и в хорошем настроении. Из каждой своей поездки привозил нам с Фиби шоколад. Мы вместе ели его в постели тайком, потому что мама не разрешала. Он считал, что после чистки зубов шоколад становится особенно вкусным. – Я улыбнулась, вспомнив, как с наигранно серьезным лицом папа запрещал нам чистить зубы второй раз.

Кейден обнял меня за плечи, и я прильнула к нему. Хорошо, что он не сказал, как ему жаль. За прошлые два года я слышала это слишком часто.

– Что произошло после того, как он ушел?

– Мы на несколько недель превратились в самую обсуждаемую тему в Монтерее. Это маленький город. – Люди постоянно судачили о нас. Куда бы я ни пошла. Это было ужасно. – Потом появились представители налоговых органов и кредиторы, люди, которым отец задолжал денег. Они забрали все, что у нас было. Украшения моей матери, машины и наш дом, наконец. Я думала, хуже уже не будет. Но ошиблась. Мы арендовали крошечный домик прямо на побережье, обзавелись мебелью и всем необходимым. Я устроилась на работу в пиццерию. Кроме того, мама получала деньги из небольшого трастового фонда, созданного для нее родителями. Немного, но на жизнь хватало.

– А что самое худшее? – мягко спросил Кейден.

Я вдохнула полной грудью.

– Она слишком сильно его любила. Не могу описать словами, но я всегда знала, что он стоял для нее на первом месте, а уже потом мы с Фиби. Он был таким харизматичным, мог рассмешить любого, и было в нем нечто такое, что люди просто не могли не доверять ему и не симпатизировать. Мама отдала ему свое сердце, а он его разбил. Она раз за разом прощала его измены, а когда он ушел, запила. Сначала совсем немного, потом все больше и больше. Сейчас она практически не в состоянии выйти из дома.

Я потеряла мать в битве с врагом, которого просто не могла победить. Кейден прижал меня к себе еще крепче, и это утешило меня больше, чем любые сказанные слова.

Среди деревьев в темноте сверкнули серебристые глаза.

– Калхас объявил себя твоим защитником, – повеселев, сказал Кейден. – Видимо, ты каким-то магическим образом притягиваешь существ из моего мира.

– Ну должны же быть хоть какие-то существа мужского пола, на которых я оказываю влияние, – с улыбкой отозвалась я.

– Такие, без сомнения, имеются.

– Наверное, мне не стоит излишне полагаться на его защиту, ведь он ясновидящий, а не воин.

– Он отдал бы за тебя жизнь, если бы мог, – ответил Кейден.

– Тебя долго не будет? – задала я вопрос, который долго крутился у меня в голове.

– Не знаю. Я даже не уверен, смогу ли найти Агрия.

– Ты не веришь, что у тебя получится с ним поговорить, да?

– Нет, но Зевс не должен думать, что я даже не попытался. – Кейден засунул руки в задние карманы брюк. – Я знал Агрия с детства. Он рожден в ненависти, и, боюсь, Гея взрастила в нем личную ненависть к собственным внукам. Мне кажется, ничему и никому не под силу его переубедить.

Тогда почему этот дурак подвергал себя такой опасности?

– Почему ты сразу не сказал об этом Зевсу? Это не твоя битва. – Я ощутила закипающую внутри меня злость. – Зевс сам обрек себя на это.

– Ты не понимаешь. Агрий заслуживает шанс. Он не желает возвращаться в Тартар. Это место находится ниже Царства Аида. Я был там. В его глубинах водятся жуткие твари. И сбежать невозможно. А каждого, кто пытается, поглощает пламя реки Пирифлегетон. Это самое кошмарное и безжалостное место, какое только можно себе представить. Я заклятому врагу не пожелаю жизни там и не хочу войны. Мне нужно заставить Агрия одуматься.

– Мы еще встретимся? – вырвалось у меня.

Кейден подошел ближе. Провел ладонями по моим голым рукам. Я сглотнула, когда его пальцы добрались до моей шеи, где могли почувствовать чересчур быстрое сердцебиение. Умелым движением распустил мой пучок, позволяя волосам рассыпаться по плечам.

– Мне нравится рыжий цвет. Напоминает мне восходящее солнце, – прошептал он и поцеловал меня в щеку. – Я вернусь, – пообещал Кейден. – Не знаю, как долго продлятся поиски, но наше время течет иначе, чем у вас. Оры его замедлят. Ты не успеешь по мне соскучиться.

В этом я сомневалась.

– Что это значит?

– Оры плетут наше время, растягивая его до бесконечности или сворачивая до краткого мгновения. Следующая сотня лет, которую я, возможно, проведу в поисках Агрия, для тебя пройдет как день или час.

Я пораженно покачала головой.

– Кем являются остальные, примкнувшие к Агрию? – Мне не хотелось, чтобы он уходил так скоро.

– Бия – это сила; Кратос, ее брат, – власть; Зел – ревность, а Ника, вероятно, самая опасная из братьев и сестер. Она – победа. Агрий поступил очень мудро, заручившись поддержкой Ники. Однако она же и самая непостоянная. Эти четверо сражались на стороне Зевса в борьбе против титанов. Тогда они надеялись, что в награду он провозгласит их олимпийскими богами, но он этого не сделал. Они так и не простили его. А теперь желают отомстить.

Холодный ветер закружился вокруг нас, и я поежилась.

– Это Зевс. Хочет, чтобы я вернулся. – В голосе Кейдена послышалось сожаление. – Иди в дом.

Я кивнула, но не сдвинулась с места. Кейден пригнулся ко мне, и я почувствовала губы на своем виске.

– Я рад, что Калхас присматривает за тобой, – прошептал он. – Я не вынесу, если с тобой что-то случится.

Как бы я хотела не мечтать о том, чтобы он снова поцеловал меня напоследок. К сожалению, он не сделал мне такого одолжения. Вместо этого он на мгновение притянул меня к себе. Я положила голову ему на грудь.

– Кстати, я не жалею, что поцеловал тебя сегодня, – сказал он.

Я продолжала улыбаться, пока его стройная фигура не растворилась в темноте.

Когда я вошла в дом, Робин стояла у окна. Видимо, наблюдала за нами.

– Он уже обвел тебя вокруг пальца? – язвительно спросила она. Я пожала плечами. Для нее, вероятно, все именно так и выглядело. – Наверняка ему что-то от тебя нужно, раз я динамлю его. Он говорил с тобой обо мне?

– Нет.

Она скрестила руки на груди.

– Тебе себя не жаль? Сначала Мелисса, потом я, теперь ты? Как по-твоему, сколько времени пройдет, прежде чем ты наскучишь ему и он найдет себе новую жертву?

– А ты стала его жертвой? – Мне так не казалось.

– Я, по крайней мере, не позволяла ему целовать меня. – Робин выглядела взбешенной и обиженной. – Поэтому он снова пристает к тебе. Хочет, чтобы я приревновала. Разве ты не видишь? – Ее голос все больше становился похож на визг.

Если его план заключался в этом, то он достиг своей цели. Я запретила себе так думать.

– У тебя есть парень, – вместо этого напомнила ей.

– Вот именно, и я знаю, каков Кэмерон. Во всяком случае, не такой непостоянный, как… – Она не закончила предложение, вероятно осознав, как абсурдно оно звучало.

– Робин. – Я сделала шаг в ее сторону. – Давай не будем ссориться из-за парня. Пожалуйста.

– Он правда тебя поцеловал? – спросила она, и у нее на лице отразилась надежда, что я буду все отрицать.

– Один раз.

В ее глазах заблестели слезы, а я пожалела, что не солгала. И прежде чем успела притянуть Робин в свои объятия, она развернулась и бросилась в свою комнату. Дверь захлопнулась, в замке повернулся ключ. Я понятия не имела, что теперь делать. Может, спросить совета у Леа или Афины? Хотя лучше спросить у Афродиты, ведь богиня любви, казалось, решила сыграть с нами злую шутку.