Он уклонился.

Но я знала, что он сделает это.

Время, проведенное в «нигде», изменило меня, подарило возможность дотянуться и почувствовать врага. Мне нетрудно было прорваться через защиту и проникнуть в его разум. Я читала мысли пилота летящего впереди корабля. Дионеец. Он думал о своих трех детях и вдруг заметил, что я у него на хвосте. Я поняла, что он планирует обманный маневр: отвалить в сторону, а потом развернуться, чтобы я спикировала и ушла влево, прямо под огонь ПВО.

Мои способности, все более разнообразные, были такими удивительными, такими чудесными. И от этого еще ужаснее было видеть, как безжалостно мои инстинкты предугадывают путь врага, делая это с идеальной точностью. Я предугадывала все его движения – Сунь Цзы оценил бы. Дионеец снова и снова пытался уклониться – и каждый раз напарывался на мой выстрел.

Его разум исчез. Как внезапно оборвавшийся канал связи. Те прекрасные вещи, которым я научилась, в моих руках стали всего лишь новыми способами убивать.

Моя душа все еще дрожала, мозг пылал гневом. Я врубила форсаж и продолжила уничтожение. Я вспарывала боевое пространство, как вспарывают бритвой горло. Вражеские корабли исчезали во вспышках – я била сзади, не давая им шансов. Это был не бой. Это было прижигание. Так прижигают рану, чтобы тело не умерло.

За считаные минуты я сбила шесть кораблей. Все зенитки, разумеется, принялись стрелять по мне. Я прошлась над самым городом, разбивая окна и создавая препятствие между мной и орудиями.

«Спенса, – мягко сказал М-Бот, – я чувствую тебя».

Когда мои системы высветили позицию каждой зенитки, я стиснула зубы. Я прошла вдоль жилого дома, собираясь подняться выше и обстрелять пушки, но моя душа обезумела от боли. Я чувствовала Чета, чувствовала его боль, которая вторила моей собственной.

Обломки здания рядом со мной начали исчезать. Потом, когда я взлетела выше, они стали появляться в воздухе между мной и орудиями, перехватывая предназначенные мне выстрелы. Обломки теперь возникали непосредственно над огневыми точками, падали и разбивали их одну за другой, порождая взрывы, от которых город содрогался, и его куски взлетали высоко в небо.

Немногие оставшиеся корабли врага выстроились, чтобы остановить меня. Я уничтожила их почти бессознательно, сбив три и уронив на два оставшихся по металлической глыбе размером с аэрокар, так что оба расплющились.

На поле боя воцарилась тишина. Почти треть города была в огне, раны – места, где вынырнули зенитные орудия, – кровоточили дымом. Последние обломки кораблей самообороны сыпались вниз, орошая город расплавленным дождем.

Связь молчала. Я сжимала потными руками сферу управления и дроссель; кабина вибрировала. В воздухе рядом со мной появлялись случайные предметы – чашка, очки, мягкая игрушка, – которые затем падали, ударяясь о кресло или руки. По лбу струился пот, я не могла моргнуть, не могла пошевелиться. Только дрожать.

– Сладчайшие звезды, – раздался в коммуникаторе шепот Киммалин, – и Господь Бог, породивший их…

Йорген кашлянул.

– Отмена отступления. Вражеские оборонительные позиции ликвидированы. Хорошая работа, Юла.

«Заткнись», – хотела прошептать я, но сдержалась.

Ведь это я всегда хвасталась убийствами. Гордилась путем воина. Всей этой чушью.

Хешо выключил связь.

– Не торопись, – мягко сказал он. – Дыши. Вдох, выдох. Сосредоточься на каждом вдохе, больше ни на чем.

Я кивнула, сделала так, как он посоветовал, взяла себя в руки. Кабина перестала вибрировать.

– Нед, – сказала я.

Хешо включил коммуникатор и вызвал Йоргена.

– Адмирал, мы хотели бы узнать, что с позывным Нед. Если это уже известно.

– Он появился, обожженный и без сознания, – сказал Йорген. – И никаких следов его слизней. Мы думаем, что Везунчик погиб, когда корабль подбили, а Бычок отослал его к нам, но… сам не вернулся.

Я ощутила у себя в голове голос Погибели, тихо пропевшей мне из своей перевязи. Бычка ранили. Последнее, что он сделал, – отослал Неда.

Я закрыла глаза, чувствуя боль Погибели как свою собственную.

– Он должен выжить, – сказал Йорген. – Но… возможно, никогда больше не будет летать. С одной рукой – никак. Мне жаль.

– Это война, – хрипло прошептала я. – А мы солдаты.

– И все-таки, – произнес Йорген, – давайте мы вытащим вас на отдых. Артуро готов вернуться, и команда может…

– Нет, – сказала я. – Я доведу это до конца.

Он не стал спорить, так что я вздохнула поглубже и запретила себе смотреть на уничтоженные мной большие участки города.

– Отряд вторжения, ко мне, – сказала я. – Киммалин, наша цель все еще прикрыта щитом. Снижайтесь. Звено «Небо», обеспечьте прикрытие сверху и будьте готовы выдернуть нас, если что-нибудь пойдет не так.

Я получила утвердительные ответы, и никто не спросил, почему я приняла командование вместо Артуро. Формально следующим в очереди стоял Ти-Столл, но я была не в том настроении, чтобы думать о субординации. Честно говоря, я никогда не была хороша в этом, даже еще до того, как стала женщиной-апокалипсисом с начинкой из пахнущего фруктами делвера.

Киммалин направила свой корабль, оснащенный резаком щитов, к большому высотному зданию в центре ЕДС. Он завис там с отцепленным подъемным кольцом, вращаясь так, чтобы днище оказалось как можно ближе к зданию. Потом испустил ярко-синюю вспышку, наподобие ИМИ, но намного лучше сфокусированную.

Щит здания отключился. Я медленно двинулась вдоль башни, вниз по спирали, в считаных метрах от стены. Да, я чувствовала то, о чем доложили раньше, – в этом здании находился второй ингибитор, тайный, неучтенный. Но при механическом усилении поля ингибитора, созданные слизнем, могли принимать разную форму. Так что…

«Тридцать седьмой этаж, – сказал Чет. – Прямо в середине здания. Я могу проникнуть внутрь поля и посмотреть на того, кто там прячется».

– Киммалин, – сказала я, – мне требуется дыра в этой стене – на тридцать седьмом этаже. Штурмовая команда, готовьтесь к высадке. Нам нужно найти ингибитора. Мои чувства подсказывают, что он в центре этого этажа.

– Поняла тебя, – сказала Киммалин и специальным деструктором прорезала дыру в стене.

От здания отвалилась глыба из стали и камня. Края дыры светились от жара.

Я подлетела поближе и нажала кнопку разблокировки кабины.

– Хешо, если что-нибудь не заладится, ты сумеешь управлять кораблем?

– С теми минимальными средствами, которыми я располагаю сейчас? – спросил он. – Не уверен. Но постараюсь сделать все возможное, чтобы избежать катастрофы.

Уже неплохо. Когда я развернулась, чтобы отстегнуть ремни безопасности, Погибель пропела и очутилась у меня на коленях, выпрыгнув из своей перевязи.

– Ты уверена? – спросила я ее. – Мы не сможем выбраться, пока не разберемся с ингибитором внутри здания.

Погибель издала утвердительную трель, и я подхватила ее, выбираясь из корабля. Она нырнула в кобуру, которую я носила через плечо. Некоторые называли ее слингом, но у меня это ассоциировалось с… Ну, с тканью, которой мать приматывает к себе младенца. Я нервничала и испытывала легкую тошноту от своих способностей, но все равно не собиралась идти в бой со слингом для детей. Я брала с собой кобуру для слизня.

Я взяла автоматическую винтовку, висевшую на стенке кабины. Ко мне присоединились оставшиеся корабли звена «Ваны». Каждый нес по три солдата из нашего свежесозданного корпуса морской пехоты. У нас прежде не было нужды в наземных войсках, но теперь мы наращивали их – потребность в таких атаках росла. Нед, например, был рад, что ему наконец дали время на стрелковую подготовку, ведь…

Нет. Не думай о Неде.

Морпехов возглавляла Волчица, и, когда Юнкер открыл для нее фонарь, она встала и помахала мне. Ее имя – не позывной – звучало как Чоно; видимо, монгольское. Когда я спросила, в родстве ли она с великим ханом, она сказала: «Конечно». И все.

Я старалась не слишком выходить из берегов. Это было нелегко.

Мы с ней кивнули друг другу, потом спрыгнули с носов наших парящих кораблей в дыру, с оружием на изготовку. К счастью, в городе была искусственная гравитация, так что мы могли двигаться нормально. Мы включили фонари на шлемах; остальные восемь морпехов тихо следовали за нами, каждый со слизнем в кобуре.

К сожалению, я вступила во тьму более глубокую, чем физическая, – мои цитонические чувства снова исчезли, задушенные полем ингибитора.

– У меня есть описание здания, предоставленное Куной, – прозвучал в моем шлеме голос Хешо, – и я согласую действия с командованием. Мы пытаемся угадать направление, в котором вам нужно идти, чтобы добраться до ингибитора. Если это поможет.

– Это было бы чертовски прекрасно, – прошептала я в ответ.

В углу моего визора появился ящик. Красная точка говорила о том, что мы находимся на периметре, еще одна точка, мигающая, указывала на цель. Схемы этажа не было, но теперь я знала, куда надо идти.

По пути нам попадались запертые двери, но именно на этот случай Святые создали деструкторы. Однако, как только мы выбили первую, из темноты раздался ответный огонь, заставивший нас отступить и разбежаться по сторонам.

– Сэди, Киммалин, – сказала я, – нас тут зажали. Вы видите, где мы?

– Конечно, – сказала Сэди.

– Будьте добры, проложите нам путь.

Киммалин вырезала еще одну дыру в стене, а Сэди залила ее огнем из деструктора. Корабельное оружие принадлежало к совсем другому классу, нежели ручное, которое было у нас, и через несколько минут неприятельский огонь прекратился. Мы смогли пробраться через обломки стены и двинуться дальше. Нашлемные фонари освещали останки наших врагов, с чем я, летчик-истребитель, сталкивалась нечасто.

Они поддерживают жестокую диктатуру, напомнила я себе. Это часть той силы, что убила моего отца.

Я знала слабость этих доводов, но их хватило, чтобы сосредоточиться, когда мы – после короткой перестрелки с последним отрядом, оставшимся у противника, – добрались до места, где мигал огонек Хешо. Я нашла вместилище, надежно запертое, замаскированное под контейнер для хранения и спрятанное среди таких же контейнеров. Открыв его, обнаружила перепуганного сине-зеленого слизняка.

Погибель засвистела, а чужой слизень слегка вытянулся, принюхиваясь.

– Все в порядке, – сказала я, подхватывая ее. – Мы друзья.

Погибель снова издала трель, и после этого – хорошо-то как! – мои чувства вернулись. Погибель и спасенный слизень исчезли.

– Волчица, – сказала я, – ингибиторное поле снято. Теперь дело за вами.

– Превосходно, – отозвалась она. – Хранилище данных находится на тридцать шестом этаже. Куна не знает, где именно. Она поднялась на лифте и говорит, что слегка запуталась.

Я кивнула и не стала поправлять Волчицу, назвавшую дионейца «она». Морпехи быстро посовещались, потом один из них положил на пол взрывчатку. Мы все укрылись, и вскоре рвануло.

Я совершила гиперпрыжок вниз и дождалась, когда морпехи проберутся через дыру. Пока они трудились, я пустила в ход свои чувства.

«Приближаются шесть врагов», – такую мысль я внедрила в разум Волчицы.

Та вздрогнула, потом посмотрела на меня и кивнула.

«Они остановились», – сообщила я, указывая в сторону коридора.

Путь лежал через темноту, рассеиваемую несколькими светильниками на потолке.

«Туда, дальше. Возможно, они устроили там засаду».

Волчица швырнула гранату в стену с тем расчетом, чтобы стена улетела в сторону противников. После взрыва мы двинулись вперед, уничтожая солдат с бессердечной точностью, – вспыхивали дула, лучи деструкторов подсвечивали дым. Я не допускала в свой разум мысли и чувства умирающих.

Найти хранилище данных оказалось нетрудно. Мы просто следовали установленной схеме поиска, пока не обнаружили металлическую дверь, очень прочную. По ту сторону было множество разумных существ, я уловила некоторые их эмоции. Нервозность. Ожидание помощи.

Ученые. Да, это то самое место.

«Внутри около двадцати разумных, – мысленно сообщила я Волчице. – Сказать, сколько из них гражданских, я не могу. Вы готовы сделать дело, не стреляя в тех, в кого не надо стрелять?»

Она посмотрела на меня и кивнула.

«Сделай вдох поглубже, – подумала я для нее. – Держи своего слизня в готовности, на случай если что-нибудь пойдет не так».

Потом я перенеслась вместе с ней внутрь, встав рядом с одним из разумов, которые я чувствовала, и позади остальных. Мы тут же вскинули винтовки, не обращая внимания на ученых и техников. Каждая выстрелила дважды, продырявив черепа солдат, ожидавших у дверей, спиной к нам.

Скад, мне никогда еще не было так тошно при использовании оружия! Разве на это я подписывалась? Борьба с креллами, непостижимой злой силой, казалась такой далекой от того, что мы делали здесь. Теперь… теперь непостижимой силой были мы. Я была тем, что терроризировало этих разумных, обладая могуществом и способностями, которых они не понимали.

Мы собрали ученых в дальней части комнаты. Они стояли с поднятыми руками и дрожали. Волчица наблюдала за ними, пока я открывала дверь и впускала остальных членов отряда. Несколько секунд спустя в комнате появились Тор и техники, посланные Йоргеном, – ему не давались гиперпрыжки, но он мог с помощью разума убедить слизней совершить гиперпрыжок, если знал направление.

Команда Тора быстро приступила к работе с содержимым хранилища – нужно было сделать копии практически всех конфиденциальных и секретных данных, которыми владело Верховенство. Эти данные мы с М-Ботом рассчитывали обнаружить на Звездовиде, – но тогда потерпели неудачу.

Пока Тор возился с данными, я присматривала за передней частью помещения, рядом с рабочими местами инженеров. На нескольких экранах перед официальной печатью стоял знакомый мне варвакс. Винзик был облачен в темно-зеленый экзоскелет, двуногий и громоздкий, – в доспехи, призванные защищать крайне хрупкое крабоподобное существо. Я видела его через лицевую пластину шлема – оно плавало в жидком растворе.

Я махнула рукой одному из людей Тора; женщина-инженер услужливо нажала несколько кнопок, чтобы воспроизвести сообщение с начала. Я оставила свои цитонические чувства в состоянии готовности, чтобы не пропустить приближения врагов, а потом наклонилась, и переводчик передал мне слова Винзика:

– Мои добрые народы многочисленных миров Верховенства! Я временный верховный генерал Винзик, как многие из вас уже знают. Это нелегкое бремя, и я сожалею, что был вынужден занять должность командующего Верховенством в эти опасные времена. Поймите, я воспринимаю это как мой первостепенный долг. Мы, обладатели высшего интеллекта, несем тяжелую обязанность – защищать и воспитывать тех, кто еще не сравнялся с нами по статусу. Поэтому мои слова сегодня обращены к слабейшим из наших замечательных народов. Ваши естественные склонности могут толкать вас к панике, гневу, даже к насилию! Ох-ох-ох!.. Как, должно быть, ужасно жить, обладая интеллектом низшего уровня. Вы должны сопротивляться этим отвратительным эмоциям. Верховенство могущественно, и те из нас, кто им руководит, защитят вас от напасти в виде человечества. В прошлом Галактика выдержала ужасные атаки людей, мы устоим и на этот раз. Мы уже не дали вспыхнувшей войне расползтись, боевые действия ограничены окраинами Верховенства. Возможно, понадобятся десятилетия, чтобы наверняка уничтожить людей, но я полон решимости выполнить доверенную мне миссию. Пока что знайте: вам не грозит никакая опасность. Мы, обладатели высшего интеллекта, обязаны сражаться за вас, поэтому вам не придется рисковать, испытывая тягу к насилию и гнев. Живите своей обычной жизнью, зная, что я не дам вас в обиду.

Пожалуй, речь произвела на меня впечатление. Винзик, вероятно, мог бы использовать этот прием на протяжении десятилетий, притворяясь, будто нуждается во власти, чтобы защитить всех от ужасных людей – притом что мы давным-давно были бы побеждены. Но если Винзик действительно верит, что может сдержать меня, он вскоре узнает из первых рук, как сильно ошибался.

Послание на экране стало воспроизводиться повторно – и, вместо того чтобы выслушать его снова, я несколько раз выстрелила в монитор. Остальные потрясенно посмотрели на меня, а я пожала плечами.

«Сочувствую тебе, – сказал М-Бот, должно быть почувствовав мою опустошенность. – Из-за того, что тебе пришлось сделать сегодня».

– Это моя работа, – прошептала я, глядя на дверь и держа оружие на изготовку.

«Ты мечтала не об этом».

– Я отказалась от этой мечты в «нигде», – сказала я. – Я могла бы остаться там и воевать без всяких последствий. Я вернулась. Потому что такое, как сейчас, должно происходить.

«Должно ли?»

– Пока – да, – сказала я. – Главное, не допустить, чтобы это стало необходимостью.

В этом и заключалась разница. Винзик намеревался господствовать, разрушать и даже истреблять. Мы боролись за нечто лучшее.

Я знала, что точно так же оправдывали свои действия чуть ли не все террористы прошлого. Я не была наивной. Но не была и настолько циничной или глупой, чтобы грести всех под одну гребенку. Женщина должна следовать велениям своей совести. Я верила в то, что мы делаем.

И все равно настроение было ужасным.

Я взглянула на Тора.

– Думаю, мы можем забрать это все, – прошептал он. – Зачем копировать, когда можно просто взять?

Он ухмыльнулся и указал на слизней, которых ученые разместили в нужных местах.

Круто! Тор совершил гиперпрыжок и ушел вместе со своей командой, унеся несколько больших хранилищ данных. Серверы и все такое.

Вскоре мой ударный отряд – все мы вернулись на свои корабли – тоже начал прыжок. И я не сомневалась, что те, кого мы оставили в живых, будут представлять нас такими же таинственными и страшными, какими были для меня креллы.