Я поднялась по лестнице на шестой корабль звена «Небо», истребитель класса «Поко» – на таком я обучалась в летной школе. После долгого планирования настал решающий день.

Нам предстояло в этот день совершить налет на информационный центр Верховенства, чтобы узнать местоположение горнодобывающих станций. Я заставила себя успокоиться. Это первая задача, которую мне нужно выполнить с моей командой, – видимо, несложная. Просто накинуться, схватить и удрать. Я могу сделать это. Без проблем.

Я устроилась в кабине. Она должна была ощущаться знакомой, гостеприимной, но оказалась немного больше кабины корабля, на котором я летала в «нигде». Хотя системы управления были похожими, я постоянно промахивалась на несколько сантиметров, когда тянулась к тумблерам и кнопкам.

Внизу наша новенькая, Сэди, смеялась и перешучивалась с Недом, пока они расходились по своим кораблям. Я привыкла к тому, что Сэди держится тихо и нерешительно, но сейчас она смеялась возбужденно и уверенно.

В том, как Нед шутил с ней, было нечто извращенно-знакомое. Эти шутки много раз отпускались для меня. А теперь – для другой. Было такое ощущение, что меня заменили. На Сэди или на Аланик – она присоединилась к звену «Небо» во время моего отсутствия. Пока наземные службы заканчивали готовить корабли, Аланик болтала с Артуро. Какая ирония – женщина, которую я изображала, теперь чувствует себя хорошо в обществе моих друзей, лучше, чем я.

Я все время ожидала, что Йорген сядет в свой корабль и начнет отдавать нам приказы. Но адмирал флота не мог позволить себе боевые вылеты.

Все стало иначе. Не то чтобы неправильно, но я невольно увидела в этом еще один знак. Предзнаменование.

Я устроилась в кабине и обнаружила, что корабль оснащен… перевязью для слизня. Почти все корабли теперь летали с гиперслизнями. В космических сражениях возможность телепортироваться была фантастическим преимуществом. И не только в наступлении. Слизни были также «кнопкой катапультирования». Если корабль попадал под огонь деструкторов, слизень мог подхватить пилота и телепортировать его в безопасное место.

Поэтому корабли теперь были оборудованы перевязями – с левой стороны, там, где заканчивался фонарь кабины. Перевязь лучше других средств помогала слизню выдерживать перегрузки, и, хотя в кабине было довольно тесно, слизня помещали чуть в стороне.

Я устроила Погибель в перевязи и хорошенько почесала ей голову. Она пропела что-то утешительное, чувствуя мое настроение. Чтобы отвлечься, я прошлась по предполетному контрольному списку, как учил Кобб. Мы доверяли наземным службам свою жизнь, и я редко замечала то, чего не замечали они, но пилот должен брать на себя ответственность за свой корабль и оборудование. Проверка говорила не о недоверии, а о долге.

Мои руки знали, что делать. Я столько раз отрабатывала проверку, что была твердо убеждена: если вручить моему трупу сферическую капсулу, он перекрутит механизм, чтобы определить калибровку. К сожалению, это означало, что я могла думать, пока работаю. Вернулись мысли о том, что я никуда не вписываюсь, что я все потеряла. Что я…

– Хандришь? – раздался голос справа от меня. – В кабине звездного корабля? Не думала, что доживу до этого дня.

Я вздрогнула и, обернувшись, увидела, что Киммалин поднялась по короткому трапу к моей кабине. Для полета Киммалин собрала свои черные волосы в длинный хвост. Она держалась за края люка, устремив на меня пытливый взгляд глубоких карих глаз.

– Спенса Найтшейд – и печалится? – сказала она. – В кабине истребителя?

– Я не печалюсь, – ответила я, проверяя систему управления ускорителем.

– Ты хандришь, – повторила Киммалин. – Святая сказала, что лучше всего хандрить в одиночку.

– Что, правда?

– Правда.

– Значит…

– Значит, я не должна позволять никому хандрить в одиночестве, – сказала Киммалин, – потому что я не хочу, чтобы человек испытывал хандру наивысшего сорта.

– Разве ты не должна провериться вместе с твоим напарником? – спросила я.

– Ага.

Киммалин не двинулась с места.

– Я так понимаю, это Сэди.

– Она летит сегодня в паре с киценским кораблем.

Я вздохнула и оторвалась от проверки:

– Киммалин, мне лучше лететь одной. Я опасна.

– Если солдат, намеревающийся убить врага, окажется опасным, звезды будут на нашей стороне, – возразила она.

– Я не имела в виду, что опасна для них. Я опасна для всех.

– Понятно.

Я вернулась к проверке, но постоянно ощущала присутствие Киммалин. Несправедливо: эта женщина может маячить рядом, притворяясь, что ничего не делает.

– Ну? – наконец огрызнулась я.

– В пещерах, где я выросла, – сказала Киммалин, – считается невежливым спрашивать людей о демонических сущностях, привязанных к их душам. На такие темы просто не говорят.

Она улыбнулась. При всей своей приветливости Киммалин могла проявлять упорство. Быть жизнерадостной и веселой в течение всего полета, но при этом упрямой, как камни пещер.

– Что ты хочешь знать? – спросила я.

– Все ли у тебя в порядке.

– Честно? Не уверена.

– Поэтому хорошо, что твой ведомый – друг, правда же? – Она подалась вперед. – Святая много чего говорила о дружбе, Спенса. Поразительно, но сейчас все это неприменимо. Поэтому хочу просто сказать тебе, что я рядом.

– Все так странно, – сказала я. – Неправильно, по-другому. Сами делверы боятся меня, какой я стала. И не зря боятся. Мне нужно использовать то, что я узнала о них, так, чтобы это не навредило никому из вас.

Киммалин обдумала услышанное и кивнула.

– Как тебе это удается? – спросила я. – Отчего ты всегда знаешь, когда молчать, а когда говорить?

– Хорошее воспитание.

– В смысле?

– Когда я говорила что-нибудь глупое, мать отправляла меня мыть пол пещеры и думать, в чем причина наказания, – ответила она. – Ты смотришь на случившееся с другой стороны, а пол становится очень чистым. – Она пожала плечами. – Мне нужно подумать над твоими словами. Все, что я могла бы сказать тебе сейчас… прозвучало бы очень мудро. Естественно.

– Естественно.

– Но не думаю, что это помогло бы. Положение нелегкое. Притворяться, что у меня есть простой ответ, означало бы насмехаться над твоими вполне реальными переживаниями. – Она наклонилась в кабину. – Поэтому только повторю: я рядом. Вот и все. Я рядом.

– Но… – начала было я.

«Возможно, – сказал М-Бот у меня в голове, – тебе стоит немного расслабиться. К тому же я все еще здесь, шпионю за тобой. Я призрак».

Скад! Он прав. У меня действительно проблемы, не так ли? Бестелесный ИИ в эти дни ведет себя эмоциональнее, чем я.

К сожалению, было и другое: беспокойство Чета отражало мою собственную тревогу и контрастировало с оптимизмом М-Бота. Чет понимал, что я боюсь причинить боль друзьям. Он давно потерял кого-то очень особенного, и боль все еще была свежа.

– Ценю твои слова, Киммалин, – сказала я. – Это то, что мне нужно прямо сейчас.

Киммалин ответила улыбкой. Потом повернулась, так как качнулся трап. Мгновение спустя рядом с ней возник Нед, наполовину свисавший с края трапа. Эти лестницы предназначались для техников и были достаточно широкими – места хватало для двух человек. Но не тогда, когда одним из них был Нед.

– Эй! – сказал он мне.

Звезды! Он все еще растил усы. Уже неделю.

Обычно Нед был… ну, живым воплощением дурацкой прически. Если бы потягивание, которое делаешь, засидевшись, стало личностью, это был бы Нед. Обладатель большого овального лица с крупноватыми чертами, он умудрялся выглядеть еще более растрепанным из-за светлых волос (по крайней мере, несколько волосков и вправду были светлыми), росших (просто небыстро) над верхней губой. Скад! Не сказать ли ему?

Вообще-то усов у него не было. Был этакий начес над губой.

– Что делаем? – спросил Нед. – Планируем? Это хорошо. Я люблю планы.

– В самом деле? – спросила я.

– Конечно. У меня есть отличный план: чуть позже разыграть Артуро. – Он отодвинул Киммалин, чтобы занять больше места на трапе. – Юла, не полагайся на меня в сегодняшнем бою. Возможно, я исчезну, чтобы немного вздремнуть.

– Что-что?

– Засиделся допоздна с ФМ и Артуро, – объяснил он. – Мы учили Аланик играть в покер. Я выиграл кучу денег. Понимаешь, я не мог отступить. Только не тогда, когда можно попить кровушки из какого-нибудь простофили.

– Нед, – сказала Киммалин, – ты не должен был пользоваться своим преимуществом, она же играла впервые.

– Кто? – переспросил он. – Аланик? Не-е, она сразу все поняла. Отлично справилась. А вот Артуро – ужасный игрок. Ты видела, как он пытается блефовать? Я мало спал, но, раз Юла вернулась, все в порядке. Она стоит троих или четверых таких, как я. Вот и думаю: я могу вздремнуть, пока она зачищает креллов.

Он ухмыльнулся мне, и я задалась вопросом, не говорит ли он серьезно. Такой уж он, Нед. У него обезоруживающая манера шутить.

Он же не настолько хорошо знает свои слабые и сильные стороны, чтобы делать это намеренно, правда? Обезоруживать нас, ведя себя вот так? Я почти сразу же отбросила эту идею. Все это время Нед улыбался мне.

– Нед, – громко прошептала Киммалин, – не улыбайся так долго. Она пытается хандрить. Не порти настроение момента.

– Хандрит? – переспросил он. – А почему?

– Думает, что она опасна.

– Так это же здорово! – закивал Нед. – Ну, в смысле, это же ее работа. Слушай, хочешь потом сыграть в покер?

– Да благословят тебя звезды, – сказала Киммалин.

– Ты всегда говоришь так, – отозвался Нед. – А я никак не могу понять, что это значит. Что за звезды меня благословляют?

– Все, которые нужны тебе, дорогой.

– То есть в моем случае…

– Многие, – сказала Киммалин. – Многие, многие, многие. Все звезды, Нед. Все эти благословенные звезды.

– Что ж, звучит хорошо, – согласился Нед. – Я принимаю их благословение, Жучик. – Он посмотрел на меня. – Мне нужно, чтобы ты хандрила как минимум вдвое меньше. Иначе мы превысим квоту, а Йорген в прошлом месяце израсходовал все наши запасы. Скад! Даже Артуро стал слишком много хандрить в последнее время. Думаю, во всем звене только я не ставлю под угрозу нашу квоту на хандру.

– А я? – спросила Киммалин.

– Ты разглагольствуешь, – сказал Нед. – Тоже хандра, но более изысканная.

– Вы закончили? – спросила я. – Мне нужно завершить проверку, а до старта меньше десяти минут.

– Извини. – Нед начал спускаться, но остановился. И откашлялся. – Юла, это здорово – снова летать с тобой. Я просто хотел это сказать.

– Ты вытащила нас из провалов, – поддержала его Киммалин. – Твое место рядом с нами. А если кусок не влезет, что ж, придется вырезать для него еще немного места.

– Да, черт побери! – воскликнул Нед. – Я ничего не понял, но уверен, что она права. – Он умолк, потом перевел взгляд с меня на Киммалин. – Ага, усы. Что с ними не так?

– Они ужасны, – сказала Киммалин.

Нед изумленно заморгал, и я, признаться, тоже зависла. Неужели Киммалин действительно произнесла эти слова?

– Ты сказала… – начал Нед.

– Они ужасны. – Киммалин прикрыла рот обеими руками в попытке спрятать широкую улыбку. – Просто кошмарны, Нед. Будто ты приклеил к лицу крысу, а потом отодрал ее, но осталось несколько волосков. Будто ты сбрил настоящие усы, но пропустил несколько мест. – Она тихонько взвизгнула от восторга. – Я не могла дождаться, когда наконец скажу тебе это! Поверить не могу, что я это сделала.

– Я… тоже не могу поверить, – сказал Нед. – Ты обычно… э-э… более деликатна.

– Носитель таких усов не заслуживает деликатности, Нед, – сказала она. – Он заслуживает убийства из сострадания.

– Правда? Ну тогда…

Он посмотрел на меня так, словно искал поддержки.

– У меня есть нож, – сказала я, потянувшись к клинку, который носила на ноге. – Стой спокойно…

Нед поспешил спуститься. Умница. Киммалин еще раз улыбнулась мне.

– Я рядом, – сказала она и последовала за Недом.

– Рядом! – пропела Погибель, воспроизводя слово, но также и смысл.

Я почесала ее в знак признательности, потом закончила проверку. Когда я оторвалась от осмотра своего аварийного рюкзака, на моей приборной панели сидел ниндзя. Пушистый, ростом пятнадцать сантиметров, в красно-белой маске. Он сошел со своей парящей платформы и осмотрелся.

– Хм… В этом истребителе не предусмотрено место для кицена. Где бы ты хотела меня видеть?

– Хешо? – удивилась я. – Я думала, ты вернешься к соотечественникам.

– У Изгнанника-в-маске нет соотечественников.

– Но…

Он снял маску и вытер морду. Потом глубоко вздохнул.

– Я не могу вернуться, Спенса, – сказал он. – Их император умер.

– Но ты жив! – воскликнула я. – Ты… – Я замолчала, увидев печаль на его лице. – Они не желают твоего возвращения?

– Я выжил, и это создает множество политических… сложностей. Мой народ наконец-то принял демократию, хотя бы на время. Если император, трагически погибший при защите своей планеты, внезапно воскреснет из мертвых… Нет, я надел маску не просто так. Этим передал сообщение: я мог бы выжить. Но Хешо, император киценов, умер.

Он смотрел на меня, держа в руках маску, гордо, но и с мольбой.

– Тебе рады в этой кабине, Хешо, – сказала я. – Честно говоря, я волновалась. Я летала с тобой или М-Ботом в качестве второго пилота так долго, что привыкла к этому. С тобой я летаю лучше. Нам только нужно придумать, как устроить тебя…

– Нет необходимости. – Хешо махнул рукой, подавая знак нескольким киценам.

Те влетели в кабину и установили на приборной панели, рядом с пультом управления, подобие сиденья: круглое, как подстаканник, с ремнями безопасности внутри. Затем, почти не затратив усилий, прикрепили его с помощью магнита.

– Мы экспериментировали, – сказал киценский инженер, заметив мое любопытство. – Один из наших соплеменников некоторое время летал с вашим лидером, Йоргеном Уэйтом, – учил его пользоваться своими способностями.

Я задумчиво кивнула. На наших кораблях экипаж состоял из одного человека из-за ограничений по весу – и к тому же у нас никогда не было лишних пилотов. Но памятуя о том, как сильно мне помог М-Бот в качестве второго пилота…

– А может, – сказала я инженерам, – вы подкрутите что-нибудь в приборной доске, чтобы дать ему доступ к некоторым органам управления?

Скад! Насколько лучше мы все летали бы, если бы у каждого был второй пилот-кицен!

Но вообще-то, вместе с ним и Погибелью в кабине становилось тесновато. Не говоря уже о сущности, засунутой в мою душу, и о другой, шпионившей за мной, как призрак. Но если я и научилась чему-нибудь, пилотируя истребитель, так это тому, что небольшая помощь порой значит очень много.

Кицены очень быстро что-то смонтировали. Хешо получил доступ к некоторым органам управления, но я бы хотела дать ему больше возможностей. Было бы чертовски здорово, если бы кто-нибудь мог целиком взять управление на себя: вдруг меня подстрелят или я потеряю сознание от перегрузок. Ладно, решила я, пока сойдет. И когда он устроился в своем креслице, я кое-что поняла.

Киммалин права: перемены даются трудно. Пройти через них будет тяжело. Но по крайней мере у меня есть дом, куда я могу вернуться, и друзья, которые все еще хотят общаться со мной. Вот за что я боролась все это время. И может быть… может быть, мое место здесь. Или, по крайней мере, пространство, где можно выкроить место, в которое я бы вписалась.

Артуро теперь командовал звеном, а ФМ перешла в администрацию вместе с Йоргеном. Время от времени она летала, но в этот день не должна была присоединиться к нам. Поэтому я ждала, когда Артуро прикажет нам выйти из ангара на перекличку. Я выполнила распоряжение, радуясь тому, что руководит кто-то другой. Через несколько минут Йорген мысленно передал мне координаты, которые сообщил ему Куна.

Звено зацепилось за меня энергокопьями, чтобы мы могли прыгнуть как единое целое. Я потянулась в «нигде» и отправила нас через половину Галактики, к информационному центру Верховенства, спрятанному в месте, которого, как считала большая часть Верховенства, не существовало. В месте, стертом с карт. В месте, о котором не говорили.

У звезды, известной под именем Сол.

В звездной системе, которая была родиной человечества.