Брейд смотрела, как ее флот исчезает во вспышках света.
Да, порой приходится разбивать черепа, чтобы соорудить трон из костей, не так ли? По крайней мере, теперь есть несколько героев войны для чествования на парадах и всего такого. Учитывая то, что армия Верховенства сделала с ее семьей, Брейд решила, что потеря кораблей не должна ее беспокоить.
Да, сейчас она осталась без флота, но ведь есть много, очень много кораблей, которые она может затребовать. Нерешительность Винзика даже пошла ей на пользу; если бы весь флот к началу сражения был у нее под рукой, она, вероятно, послала бы его, до последнего корабля, на «Непокорный». Прямо на орудия планетарной обороны.
Слизни-предатели, пропустившие врага! Брейд едва не приказала перебить их. Но тогда… она лишилась бы всех ингибиторов. Даже если подчиняться ей готовы далеко не все, лучше не трогать никого. Просто нужно помнить, что на них нельзя положиться.
Она прижала к разбитой губе платок и взглянула на Спенсу, которая стояла на коленях в углу комнаты, склонив голову и закрыв глаза, – воздух вокруг нее искажался, как от тепловых волн. Комната пребывала в полном беспорядке: куски металла, опрокинутые столы, разбитые планшеты.
Подчиненные стояли вокруг Брейд в замешательстве. Их было много – возможно, слишком много: шесть самых доверенных генералов и адмиралов, восемь телохранителей, с десяток чиновников невысокого ранга, взаимозаменяемых, как носки.
– Что делать с ней? – спросил Гаврич.
Высокий генерал-тенаси выглядел, вопреки обыкновению, неуверенным. Брейд никогда не видела, чтобы он чего-нибудь боялся.
– Я что-нибудь придумаю, – сказала Брейд. – А вы сосредоточьтесь на бое. Что слышно от подкрепления, которое я вызвала?
– Готово к гиперпрыжку, – доложил Гаврич. – Но это лишь два корабля-носителя и три эсминца. Остальные… выращивают глюдендии. Думаю, экипажи не хотят участвовать в битве. Годами тренировались, а теперь, увидев, что такое настоящая война, не спешат выполнять приказ.
– Приведите тех, кто готов, пусть они выстроятся вокруг Вечеропесни и защитят от вражеских огневых точек, телепортирующихся туда, – сказала она. – И начните транслировать уничтожение человеческого корабля, как свидетельство того, что мы доблестно сражаемся за всех. Затем пригрозите капитанам, которые медлят.
– Вас понял, сэр, – сказал тенаси.
– Противник не сможет опять проделать этот фокус с гиперпрыжками, если мы будем наблюдать за ним, – сказала Брейд. – Ему ведь пришлось индивидуально связаться с каждой ингибиторной станцией. Если мы расположим корабли так, чтобы стрелять по платформам, когда они появятся, то отобьемся. Но будьте начеку: враг сделал ставку на Вечеропесню и слизней.
Гаврич взглянул на голограмму.
– Генерал, – произнесла Брейд, – потери были не напрасными, мы победили мятежников.
– Весь флот? – спросил он. – Ради одного корабля?
Скад! За эти минуты он задал больше вопросов, чем Брейд слышала от него за последние годы. И был прав. Она слишком беспечно бросила свои войска в бой. Но сейчас нельзя показывать слабость. Нужно показывать нечто совсем иное, если она хочет исполнить свое предназначение.
– Корабли теперь не так уж важны для нас, – сказала Брейд. – Пушечное мясо. Мы не будем править, опираясь только на их мощь.
– Вы имеете в виду…
Брейд кивнула. Спенса выглядела так, словно целиком поглощена горем. Пришло время действовать. Брейд скользнула в «нигде» и протянула руку тысячам и тысячам прячущихся делверов.
«Вы чувствуете ее, – сказала Брейд. – Вы знаете, что она у меня».
«Она обуздана?» – спросили делверы.
«На время, – солгала Брейд. – Но ее соплеменники прилетели сюда, чтобы освободить ее. И если вы согласны вмешаться, это нужно сделать сейчас. Иначе я не смогу им помешать».
Они задумались лишь на мгновение.
«Мы пришлем жертвы», – сказали они.
На самом деле смысл был иным. Делверы никогда не совершали жертвоприношений. «Жертвы» в данном случае означали делверов, которые войдут в «где-то» и изменятся. Когда они вернутся, возможно, их удастся привести в прежнее состояние – или же придется уничтожить.
Брейд возвратилась в «где-то». К этому моменту поступило сообщение, что в боевом пространстве появились тринадцать огромных объектов. Величиной с маленькие планеты, почти как Россыпь.
Гарвич уставился на нее широко раскрытыми глазами. Что это, восхищение? Или ужас?
«Мы здесь», – послали мысль делверы.
«Отлично, – сказала Брейд. – Посмотрим, что вы можете сделать. Уничтожайте только тех, на кого я укажу».
«Это больно, – сообщили они. – Это место – боль».
«Возможно, есть способ помочь вам выдержать это, – подумала Брейд. – Знаете, что сделал один из вас, присоединившись к Спенсе?»
«Нечто ужасное».
«Хотели бы вы стать чем-то ужасным? Обладать такими же способностями, как она?»
Они уклонились от этой мысли. Все, кроме одного. Даже краткий миг их пребывания в «где-то» успел чуть-чуть изменить их.
И этот единственный был заинтригован.
«Можем ли мы соединиться? – спросила Брейд. – Ты и я?»
«Нет. Это слишком сильно изменило бы меня. Но возможно, нам удастся поговорить. Я буду рядом, чтобы наблюдать за тобой».
Этого должно хватить.