– Любопытно, – сказал один из тенасийских генералов. Он стоял рядом с Брейд, глядя не туда, где стояла я, а в противоположную сторону, так как наблюдал за битвой. – Это уже четвертая возможность уничтожить ингибиторную станцию, и люди снова ею не воспользовались. Они выращивают корочасы? Возможно, наши предположения об их агрессивной природе были неверны.

– Если бы мы были не правы, генерал, – сказала Брейд, – разве они напали бы на нас здесь? Имея меньше сил, пришли бы они туда, где сосредоточена наша основная мощь?

– Полагаю, нет. – Генерал прищурил рептильи глаза. – И все же любопытно.

Мои руки были свободны, но я не шевелилась. Нужно было дождаться подходящего момента. Как добраться до сумочки на поясе Брейд? Если я ошиблась и там нет антидота, это будет полной катастрофой. Однако я все больше убеждалась в собственной правоте. Брейд сохраняла дистанцию между собой и остальными, даже своими генералами и телохранителями. И время от времени клала на эту сумочку ладонь, для пущей уверенности.

Я придумала десяток разных планов и отвергла их один за другим. Если потороплюсь, меня вырубят, а Брейд еще и умчится прочь гиперпрыжком. Сперва нужно ее отвлечь.

Это было мучительно, но я ждала. Наблюдала. Словно тигр в высокой траве. Или… Ну нет. Я никогда не видела тигров, если не считать картинок в школе и бабушкиных историй. Если уж сравнивать с животным, то я крыса в темном углу. Но черт возьми, крысы настойчивы. Что случилось с тиграми? Вымерли, исчезли вместе со Старой Землей. А крысы? Они завоевали космос вместе с нами, пробравшись на каждую планету. Даже на Россыпь, где им пришлось выживать, питаясь грибами и насекомыми.

Я была крысиной девочкой. Я выросла среди них, я охотилась на них. Если прикинуть, сколько их съела за свою жизнь, то по массе тела я как минимум наполовину крыса. Я могу быть терпеливой. Я могу быть осторожной.

Но это было трудно. Я больше не имела возможности связаться с Четом, не могла поговорить с М-Ботом. Я в одиночку наблюдала за ходом битвы. Непокорные, к их чести, не стали взрывать ингибиторные станции. Ведь Йорген сказал, что пришел как освободитель.

В то же время лобовой натиск на наш флагман продолжался. Брейд хладнокровно расходовала корабли, в то время как мы не причиняли ни малейшего вреда вражеским слизням. Ее войска, подобно копью, пронзали нашу оборону, чтобы расправиться с «Непокорным».

Когда я это увидела, мне стало плохо. И не только мне.

– Сэр, – сказал один из генералов, – сегодня среди наших истребителей много пилотируемых. Вы… действуете так, словно на борту нет разумных.

– Это солдаты, – ответила Брейд, не отрывая взгляд от экрана. – Именно поэтому вы нуждаетесь во мне, генерал. Я могу жертвовать тем, чем необходимо жертвовать, а вас взращивали на мягенькой чуши Верховенства. Я изучала деяния великих воинов прошлого, принадлежавших и к нашей культуре, и к вашей. Я лишена сентиментальности. – Она наклонилась вперед, вцепившись в ограждение голографической карты. – Я рождена, чтобы прийти к цели.

Трещина в моем сердце расширилась и углубилась. Из-за девочки, которую заставляли верить, что она – оружие. Из-за женщины, убежденной в том, что, если она не станет побеждать и господствовать, вся ее боль, все ее жертвы окажутся напрасными. Из-за человека, который готовился уничтожить единственную надежду Галактики на свободу и мир лишь из желания доказать, что это возможно.

Я могла бы оказаться на ее месте. Нет, я просто должна была оказаться на ее месте, если вспомнить все мои кровожадные разговоры, все мои шуточки про убийства. Но полученный опыт изменил меня. Он изменил всех на Россыпи, судя по тому, что мы отказались от последней возможности уничтожить ингибиторные станции. Наши истребители вынуждены отступить в беспорядке. Сам «Непокорный» начал отход на безопасную позицию.

Слишком медленно. Он не сможет вырваться из ингибиторного поля противника и добраться до Россыпи, не пожертвовав десятками, если не сотнями жизней.

Наблюдая за происходящим, я поняла: если ничего не сделаю, битва – нет, вся война – будет проиграна.