Встреча состоялась на платформе Прима, в нашем центре операций внутри оболочки Россыпи. Эта космическая станция летала над поверхностью планеты, но была хорошо защищена внешними платформами, летающими огневыми точками и щитами.

По крайней мере, Йорген знал, что нужно выбирать комнату с лучшими местами. Я развернулась в своем кресле-ковше – тесном, с высокими изогнутыми бортами, почти как маленькая кабина.

Я заставила себя слушать то, что говорила Броня. Бывшую главу ССН – теперь она носила звание почетного адмирала – вернули из вынужденной отставки, потому что… ну, нам понадобились все, кто у нас имелся. А Броня, несмотря на свои недостатки, была хорошим тактиком.

– В каком-то смысле нам, можно сказать, повезло, – произнесла седовласая женщина, указывая на стену, где висела звездная карта с выделенным сектором космоса на краю Млечного Пути.

Наш сектор Галактики, территория, контролируемая Верховенством. Мы находились прямо в его центре.

– В каком именно смысле повезло? – спросил Йорген.

Он восседал во главе длинного стола для совещаний. За столом во множестве расположились адмиралы, инженеры и инопланетные высокопоставленные лица, включая Куну, единственного взрослого дионейца, примкнувшего к нам. Синекожего политика, ставшего мне другом в те времена, когда я скрывалась на Звездовиде под именем Аланик.

– Позвольте, я объясню, – сказала Броня, перебирая какие-то бумаги.

Йорген ждал, скромно сидя на краю кресла. Как он мог выглядеть таким неприкаянным? Эти кресла были удобными и даже вращались от легкого толчка. Правда, приходилось немного откидываться назад, чтобы правильно в них устроиться, влиться в эту форму. Но Йорген не был склонен так себя вести.

Я изучала его, любуясь очертаниями подбородка, силой взгляда, прямизной осанки. Да, эта работа была как раз для него. Она подходила Йоргену как перчатка – хотя и новая, еще непривычная.

Пока Броня перебирала бумаги, задняя дверь конференц-зала открылась и вошел Кобб. Он возглавлял ССН до Йоргена. Кобб был моим наставником и одним из самых мудрых людей, которых я знала.

Выглядел он так, будто за семь недель моего отсутствия постарел лет на двадцать. Он тяжело опирался на трость, а кожа словно обвисла. Бомба, уничтожившая Национальную ассамблею, едва не убила и его, но моя бабушка успела уйти в гиперпрыжок вместе с ним. Пребывание в диковинной ловушке, где так долго держали всех киценов-цитоников, плохо отразилось на нем.

Я посмотрела на Бабулю – она сидела в углу зала. Когда я только вернулась, было непривычно видеть мою пожилую бабушку на этих заседаниях. Ну то есть я знала, что она военный гений и старейшая из всех ныне живущих Непокорных. Детство она провела на корабле, который доставил наш народ на Россыпь. Но я не думала, что кто-то это оценит.

Йорген оценил. И поэтому она присутствовала на собраниях. Бабуля с помощью цитоники поняла, что мой взгляд устремлен на нее, и я послала ей вопрос – теперь, когда я слилась с Четом, делать это стало легче.

«С ним все будет в порядке?»

«Это ты о Коббе? – переспросила бабушка. – О том, кто сейчас вошел?»

Ее цитонические чувства частично компенсировали потерю зрения, но, как и у всех цитоников, ее способности действовали слабее, когда применялись к обычным людям.

«Да, – сказала я. – Бабуля, он выглядит таким старым!»

«Постараюсь не обижаться на печаль, прозвучавшую в твоей мысли, – сказала Бабуля. – Быть старым не так уж плохо. Ну, если не считать отсутствия зрения, энергии, чувства равновесия и того, что каждое утро ты просыпаешься с ощущением, будто тебя пригвоздили к кровати. – Она улыбнулась мне, но улыбка сразу исчезла. – Я не знаю, сколько времени понадобится Коббу, чтобы прийти в норму. Он перенес нашу экскурсию тяжелее, чем я».

Йорген встал – из уважения к Коббу, остальные последовали его примеру. Затем он подошел к Коббу и что-то сказал – скорее всего, поблагодарил за то, что он явился. Кобб кивнул, когда Йорген помог ему сесть на место, зарезервированное для него в углу комнаты; вид у него после прогулки из лазарета был измученный.

Я знала, что Йорген хотел бы, чтобы Кобб, как и раньше, возглавлял нас, но тот ясно дал понять: пока он в таком состоянии, это невозможно. Неся на своих плечах всю тяжесть новых погон, Йорген вернулся на место. Жаль, что меня не было там – посмотреть, как он волнуется, приняв наконец командование. Он был таким милым, когда проходил через глубокие личные кризисы, во время которых его вера в верховенство закона сталкивалась с необходимостью доводить дела до конца.

– Не могли бы мы продолжить? – сказал Куна.

Дионеец сидел, сложив руки на столе. Он наблюдал за происходящим с достоинством и… ну, с долей снисходительности. Но это была вина не одного Куны. Дионейцы очень старались, но каждый из них всю жизнь считал, что должен наставлять и защищать народы с «меньшим уровнем интеллекта», подвластные Верховенству. Изменение этого давно укоренившегося мировоззрения требовало времени.

– Да, мои данные готовы, – сказала Броня.

Немолодая женщина повернулась, заложив за ухо короткую серебряную прядь, и указала на стену, когда изображение на экране изменилось. Я подалась вперед, надеясь увидеть интересную сцену битвы, но это был просто слайд с кучей цифр и инфографики.

Ну, зашибись!

Почему никто мне не сказал, сколько совещаний повлечет за собой галактическая война? Может, я бы просто сдалась. Пытки, и те вряд ли хуже, чем эта морока. Мы больше сидели и разговаривали, вместо того чтобы сражаться с кем-либо. Не бросить ли что-нибудь в Йоргена, чтобы он сердито посмотрел на меня?

– Верховенство, – сказала Броня, – удивительно легко позволило Винзику захватить власть. В отличие от традиционного правительства, оно правит не при помощи силы, а посредством контроля над логистикой и ресурсами. Хотя в Верховенство входят тысячи планет, почти нигде нет действующих сил самообороны.

– Это потому, – сказал один из УрДейлов, мужчина по имени Ринакин, – что они заставляют народы отказываться от своих «воинственных методов», чтобы получить право присоединиться к ним.

– Разве это так плохо, – ответил ему Куна, – что мы хотим мира и комфорта, а не раздоров и ненависти?

– И поэтому остались беззащитными. – Ринакин указал на статистику. – Никто не смог сопротивляться Винзику. Он захватил все Верховенство при помощи вооруженных сил.

Однако! Этот парень мне понравился. Он хорошо соображал.

– Полагаю, именно поэтому вы считаете, что нам повезло, адмирал? – жестким тоном проговорил Йорген. – Наш враг контролирует большую часть пространства, но у него не так много кораблей.

– Совершенно верно, – кивнула Броня. – Наши победы на РеДауне и Вечнобереге доказывают, что мы можем противостоять Винзику. Для патрулирования, охраны и удержания власти над территориями, которые он захватил, требуется много войск. Оставшиеся у него войска, пригодные для наступления, больше наших, но не во много раз. Может быть, вдвое или втрое, что любопытно, учитывая все обстоятельства.

– Он думал, что это будет легко – сказала я. – Предполагал, что никто не будет сопротивляться. А если кто-то и посмеет, делверы, по его мнению, – идеальная угроза, ссылаясь на которую можно контролировать всех. Трудно сопротивляться тирану, когда он – единственное, что стоит между тобой и ордой космических монстров.

– Найтшейд права, – сказала Броня и посмотрела мне в глаза.

Мы многое пережили вместе, но Броня была достойным противником. До того момента, конечно, когда она чуть не подорвала нас всех.

– Итак, что это нам говорит? – спросил Йорген. – Как нам действовать дальше?

– Пока нам везло, сэр, – сказала Броня, – но адмиралы и я обеспокоены. – Она перелистнула слайд, и на экране появились данные, которые, похоже, относились к производству. – У Винзика пока что нет большой армии, но есть доступ к инфраструктуре огромного масштаба. Здесь мы видим список предприятий, способных выпускать космические истребители. Эти цифры указывают на возможные темпы производства, без учета секретных военных заводов.

Мы приняли все это во внимание. Картина выглядела устрашающей. Как только Винзик задействует все свои ресурсы, он сможет строить целые флоты быстрее, чем мы – один корабль. Да, ему придется укомплектовывать экипажи необученными рекрутами, но разве это важно, если можно заполнить поле боя истребителями?

Я сразу поняла, что имеет в виду Броня. До сих пор нам везло, но мы уж точно не сможем выиграть продолжительную войну против Верховенства. Как только Винзик увеличит производство, нам конец.

Я оглядела стол, желая узнать, что думают остальные. Младшие адмиралы кивали. Артуро, нынешний командир звена «Небо» – он представлял здесь всех пилотов, – хмурился. ФМ – правая рука Йоргена и наш главный дипломат – прижала руку к губам, читая цифры, и ее глаза округлились. Она посмотрела через стол и встретилась со мной взглядом.

Я обратила внимание на то, что трое членов моего звена – все еще довольно молодые – занимают высокие должности в правительстве. К сожалению, из-за событий, случившихся на нашей планете, офицеров постарше было не так уж много. Наша отчаянная борьба за выживание на протяжении десятилетий под конец стала поистине беспощадной. Даже младшим адмиралам было по двадцать с чем-то лет. Печальная реальность борьбы заключалась в том, что к тому времени, как мы «победили» и отбросили врага, почти все, у кого был боевой опыт, погибли.

Йоргену, отметила я, сейчас ровно столько же лет, сколько было Александру Великому, когда он начал свои завоевательные походы.

Я продолжила оглядывать зал и обнаружила, что читать инопланетян труднее, чем моих друзей. Ринакин выглядел огорченным, но представители его народа, с фиолетовой кожей и костяными выступами на лице, всегда выглядели устрашающе. Вот бы и мне такие выступы для пущего эффекта!

В понимании киценов я поднаторела больше, хотя и не была лично знакома с Итчикой, киценой, сидевшей справа от меня, – она парила над столом на своей платформе. Ее мех поседел, а одеяние в старинном стиле выглядело чрезвычайно официальным.

К ней присоединилась небольшая группа соотечественников – избранные сенаторы, несколько вновь обретенных цитоников и высшие генералы. Их кресла были водружены на столешницу – как для торжественного показа. Рядом с Итчикой стояла кицена помладше, которая явно нервничала: Каури, капитан одного из кораблей и моя подруга.

– Итак, – произнесла Итчика, указывая на цифры на экране, – у нас мало времени.

Как и остальные инопланетяне, она говорила на своем языке, а значок-переводчик излагал это по-английски.

Броня мрачно посмотрела на меня:

– По нашим данным, у Винзика уже есть все эти заводы, и они производят оружие. Через несколько недель он сможет выставить против нас тысячи новых истребителей-дронов.

– Дроны, – сказала я. – Приятного мало. Это что же, я не смогу полакомиться кровью своих врагов? – Я помолчала. – Интересно, каково на вкус машинное масло?

Все присутствующие уставились на меня, округлив глаза от изумления. Кроме Йоргена – он расхохотался.

– И нечего смотреть так, – проворчала я, глядя на остальных. – Вы меня пригласили. Сами виноваты. Броня, что насчет крупных кораблей?

– На их постройку уйдет больше времени, – ответила она. – Но они появятся. Тысячи линкоров и сотни кораблей-носителей будут готовы к концу стандартного года.

Скад! Я прикинула, чем мы располагаем, с учетом флотов киценов и УрДейлов. Да, истребители у нас имеются. Полтысячи можно наскрести. Но ни одного крупного корабля.

– С истребителями справится Юла, – сказала ФМ. – Теперь, когда она вернулась, мы можем не беспокоиться о дронах. Дистанционные не устоят перед цитоникой, а автономные не идут ни в какое сравнение с живыми пилотами – по крайней мере, со слабосильными ИИ-агентами, которых осмеливается применять Верховенство.

Я ценила ее веру в меня, чего нельзя сказать о моей вере в себя. Допустим, когда-то я хвасталась, что могу сражаться с сотнями, но я уже перестала быть тем человеком. Я хороший боец, но не могу выиграть войну в одиночку. Я слишком хорошо помню, как неделю назад в «нигде» на меня набросились сотни вражеских кораблей. Долго я не продержалась.

– Сколько дронов ты можешь сбить за один бой, Юла? – негромко проговорил Йорген, обеспокоенно глядя на меня. – Двадцать? Тридцать?

– Скажем, двадцать, – ответила я. – Немного больше, если повезет.

– Вот видишь! – сказала ФМ.

– А если они пошлют десять тысяч? – спросил Йорген. – Двадцать тысяч? Ты хоть представляешь себе, сколько кораблей выпустит их промышленный комплекс, когда заработает на полную мощность?

Встревоженная ФМ откинулась назад, и в зале воцарилась тишина.

Наконец справа от меня раздался низкий голос:

– Бушующая река не щадит одинокий лист. – Это произнес кицен, восседавший на платформе справа от меня.

На нем была керамическая маска, белая с красными полосами. Хешо, бывший император киценов. Он теперь прятал лицо и называл себя Темной Тенью, Изгнанником-в-маске.

Скад! Хотела бы я, чтобы мне сошло с рук что-нибудь настолько потрясающее.

– Значит, надо торопиться, – сказал Ринакин. – Надо побеждать быстро. Надо воспользоваться всеми возможностями, чтобы привлечь на свою сторону больше планет.

Все посмотрели на ФМ, которая занималась налаживанием связей.

– Мы пытались, – сказала она. – Есть несколько зацепок. Но… большинство боится. Наши три планеты нашли друг друга, потому на всех возникли нужные условия – мы достаточно развиты технологически, чтобы иметь собственные истребители, но не полностью подчинены Верховенству. У других народов слишком сильно промыты мозги, либо они недостаточно развиты, чтобы дать отпор. К нам могут присоединиться бурлы. И возможно, традори – но на их планете семьдесят правительств!

Семьдесят? Разные страны на одной планете? Ну, вообще-то я знала, что на Земле их было когда-то еще больше, но это обстоятельство не переставало изумлять меня.

Собравшиеся углубились в детали, и тон разговора стал более мрачным. Я заерзала в кресле. Оно вдруг показалось не очень-то удобным. Да, конечно, триста могучих спартанцев противостояли при Фермопилах превосходящим силам противника… но в конце концов они пали.

Я не смогла совладать с собой, представив, как мои друзья умирают, один за другим, под натиском вражеских кораблей. Дрожь зародилась где-то у меня в сердцевине. Она вибрировала, как спазмированная мышца, но несла с собой ощущение силы. Запаниковав, я попыталась ее побороть.

Но не поборола.

Чашки на столе начали дребезжать. Настенный экран вышел из строя – мигнул и погас. Предметы в комнате стали пропадать, исчезая из реальности и появляясь снова. Чет трепетал, чувствуя мои эмоции. И голоса… мои мысли… мои страхи… Они полились из меня и стали эхом разноситься по залу.

Мертвы. Все мертвы.

Погибли. Все погибли.

Потеряно. Все потеряно.

Я ахнула, дрожа, и ударила кулаками по столу, направив всю свою волю на борьбу со странным порывом. Хотя и с трудом, все же вернула самообладание. Дрожь уменьшилась, потом исчезла. Я подняла голову. По лицу струился пот.

В зале стало тихо, и я знала, что присутствующие слышали эти слова у себя в сознании. Я транслировала их бесконтрольно. Куна поднял глаза от блокнота, в котором что-то писал, но блокнот телепортировался, улетел прочь, оставив Куну ни с чем.

Скад! Я сгорала от стыда. Я была в ужасе. Я совершила что-то подобное не так давно, случайно, но не в таких масштабах. Сегодня же вспышка была намного хуже.

Кем бы я ни была – кем бы мы ни были, – это уже не было человеком.

– Юла, ты как, в порядке? – спросил Йорген.

Я кивнула, не доверяя своему голосу. На лице Йоргена было написано сострадание – да будет он благословен, – но другие, судя по всему, испытывали нечто среднее между страхом и неловкостью. Куна улыбался, показывая зубы – знак агрессии у их народа, – а кицены отступили назад и сбились в кучку. Хешо стоически парил рядом со мной, но трудно было сказать, что таится под его маской.

– Пожалуй, стоит сделать перерыв, – сказал Йорген. – В соседней комнате есть закуски.

Участники совещания закивали, затем принялись вставать и негромко переговариваться. Я глубже забралась в свое кресло и не подняла взгляд на Броню, когда та проходила мимо. Она была одной из тех, кто предупреждал об угрозе цитоников – людей с «дефектом». Броня прекратила это делать после того, как моя способность к гиперпрыжкам спасла нас всех от биобомбы, но меня не покидало ощущение, что я превратилась ровно в то, о чем она говорила. В опасную, неконтролируемую сущность.

Где мое место – на этом совещании? Или в камере?

«Что ж, это было драматично!»

Я все больше привыкала к ощущению присутствия в моей голове другого цитоника. Я тренировалась с Бабулей, Йоргеном и даже с Аланик. Но это был не кто-то из них. Веселый голос, похожий на мужской – взволнованный и…

– М-Бот? – прошептала я. – Быть не может!

«Я призрак, – сказал он в моем сознании. – Бу-у!»