Бабуля

Бекка Найтшейд сидела в прочном кожаном кресле звездолета «Непокорный» и слушала, как работает ее экипаж. Шаги – военные переходят от одного рабочего места к другому. Тихое бормотание – они напряженно пытаются разобраться, как следует вести новый корабль, пилотируемый новой командой, в первую атаку.

Они беспокоились из-за своей неопытности и были правы. Хотя на мостике присутствовали кицены, имевшие опыт управления большими кораблями, ни один капитан не пришел бы в восторг от того, что его люди должны идти в бой всего лишь на четвертый день пребывания на борту звездолета.

Бекка откинулась на спинку кресла, закрыв глаза. Прошло уже много лет с тех пор, как она потеряла зрение. Она ощутила кожаные подлокотники своего кресла и клавиши в их передней части, с рельефными символами, указывающими на их назначение.

Правда, не все клавиши находились в тех местах, которые она смутно помнила по своей жизни на борту первого «Непокорного». Здесь мостик был спланирован по-другому. Пришлось работать с тем, что было: с почти готовым кораблем, веками ждавшим на верфи близ Россыпи, когда его наконец оборудуют в достаточной мере, чтобы он мог справляться со своими задачами.

Бекка переместила руку туда, где для нее проецировалась миниатюрная голограмма боевого пространства. Стандартное оснащение корабля имело приспособления для людей и инопланетян, у которых отсутствовало зрение. Тактильные и аудиальные навыки позволяли читать карту, не видя ее, интерпретируя тихое жужжание и давление на кожу. Наушник передавал инструкции и озвучивал символы.

Обычно цитоника Бекки заполняла пробелы, но теперь корабль вошел в зону действия вражеских ингибиторов, отнявших у нее неестественное зрение, так же как время отняло естественное. Ну и пусть. Маленькая голограмма – гениальное изобретение, благодаря ему, подумала Бекка, можно воспринимать трехмерное боевое пространство даже лучше, чем если бы она его видела.

Она услышала негромкие шаги коммандера Синьи прежде, чем та подошла. Ковровое покрытие на мостике было для Бекки внове; похоже, оно действительно уменьшало шум.

– Пятнадцать минут до начала боя, сэр, – сказала Синьи.

– Выпускайте истребители, – распорядилась Бекка. – Пусть они сгруппируются по эскадрильям и идут на одной скорости с «Непокорным». У меня есть карта их позиций.

Она постучала по голограмме, выделив нужную информацию.

– Принято, сэр, – ответила Синьи. – Сейчас отправлю план… э-э… только разберусь с обозначениями кораблей командиров звеньев…

– Просто доверьте это компьютеру, коммандер, – сказала Бекка.

– Есть, сэр, – тихо вздохнула Синьи, потом отошла и передала приказ компьютерной системе.

Та отреагировала быстро и эффективно, найдя командиров звеньев и отправив им инструкции.

Тут Бекка обнаружила заминку возле навигационной системы. Несколько членов экипажа спорили о том, как устранить неполадку, из-за которой синхронная работа правого и левого ускорителей расходует слишком много энергии. Через несколько секунд один из них отдал приказ компьютеру, и тот деактивировал ускорители.

Столько скепсиса по отношению к компьютеризированным системам… Да, у корабля есть жесткие протоколы, запрещающие ему летать самостоятельно – он должен постоянно находиться под управлением человека. Но это не означает, что к нему нужно относиться с полным недоверием. Вчера она велела своему экипажу при необходимости задействовать компьютеры; недалеко улетел бы «Непокорный» только на ручном управлении, поскольку на обучение были отведены считаные дни.

Недоверие к неорганическому разуму существовало веками: машины, которые слишком интенсивно использовались, начинали задавать вопросы. Не говоря уже о том, что мыслящая техника привлекала внимание делверов.

Бекка слышала нервные голоса, торопливые шаги по ковру. Ее подчиненные поняли. Да и любой бы понял, бросив один взгляд на выстроившиеся вражеские корабли. Силы слишком неравны. Победа кажется невозможной.

Но Бекке были известны подвиги великих военачальников прошлого. Она знала биографии генералов, вождей, завоевателей; знала гораздо больше, чем было в сохранившихся архивах. Всю жизнь она размышляла о том, как бы сама действовала на их месте.

И в конце концов это сослужило ей отличную службу.

Потому что Бекка Найтшейд знала достаточно, чтобы прийти к выводу: сражения не выигрываются теми, кто лишь читает о войнах прошлого. Сражения выигрываются теми, кто живет войной.

Она была важной фигурой и гордилась тем, что сидит в этом кресле. Но когда Йорген обратился к ней, она сказала правду. Она не стратег.

– Передайте адмиралу, – сказала Бекка, – что я все еще жду проекта киценской тактики.

– Сейчас он поступит, сэр, – сказала Синьи.

И правда, ждать не пришлось. Бекка сразу вывела проект на свой сенсорный монитор и быстро ознакомилась с ним. Затем кивнула: это был один из планов боя, которые они обсуждали. Генералы киценов переработали его с учетом ситуации.

– Компьютер, – сказала она, – свяжи меня с командирами звеньев.

– Готово, – откликнулся компьютер.

– Командиры звеньев, – произнесла Бекка, обращаясь к монитору. – План боя готов, мы с вами его отрабатывали. Сосредоточьтесь на ингибиторных станциях. Если нам удастся захватить или отключить достаточное их количество, Россыпь совершит гиперпрыжок, и это даст результат, как при вступлении в бой дюжины крупных кораблей. Все зависит от ингибиторов. Знаю, враг, который нас поджидает, выглядит грозно, но помните: наша планета сама по себе является оружием. Она может разнести на куски линкоры противника, точно бумажные кораблики, если подойдет к ним на дистанцию эффективного огня. Наша задача – создать такую возможность. Вопросы?

– Капитан, – произнес кто-то на чужом языке.

Консоль Бекки перевела. Это был УрДейл, командир одного из звеньев.

– Если мы подведем Россыпь к противнику, не отступит ли он на другую безопасную позицию? Боевая мощь Россыпи внушительна, но сама планета малоподвижна.

– Это так, – согласилась Бекка. – Нам придется сражаться за каждый кубический метр боевого пространства, но если подберемся достаточно близко, то сможем угрожать командному центру врага.

– Если только враг не отпрыгнет, когда мы подойдем на выстрел, – сказал УрДейл.

– Сделав так, он позволит нам захватить другие ингибиторы. Кроме того, мы сможем разместить собственные ингибиторы достаточно близко, чтобы не дать врагу сбежать после того, как мы его разгромим, хотя и уступаем ему числом.

Со всеми этими мобильными ингибиторами, размещенными вокруг Вечеропесни, пространство напоминало зону астероидов. Или скопление мин – огромную геометрическую фигуру из крошечных точек, со слизнем внутри каждой. На самом деле станции находились далеко друг от друга. Бекка легко могла провести «Непокорный» между ними, имея по нескольку километров пустоты с той и другой стороны. Но даже при этом ее захватили бы ингибиторные поля, проецируемые слизнями, – должно быть, довольно мощные.

Слизни ее флота были не такими сильными, а вот киценские цитоники, пожалуй, давали надежду на успех. В любом случае битва должна была свестись к контролю над гиперпрыжками. По крайней мере, противники располагали примерно равным числом истребителей. С присоединением УрДейлов и киценов у Непокорных оказалось почти триста истребителей. Бекка надеялась, что этого хватит: когда «Непокорный» войдет в зону действия вражеских линкоров, он подвергнется обстрелу из гигантских деструкторов, и ей придется заботиться главным образом о том, чтобы не подвели щиты. Истребители будут предоставлены сами себе.

– Сэр, – раздался голос с экрана.

Бекка узнала его: человеческий, женский, но низкий. ФМ, одна из подруг Спенсы. Лейтенант-коммандер, которая обычно занималась вопросами дипломатии. Но в этот день был нужен каждый пилот.

– Да, коммандер? – отозвалась Бекка.

– Мы должны нейтрализовать вражеские ингибиторы, – сказала ФМ. – Что это означает на самом деле?

По этому поводу велось множество дискуссий. Помолчав, Бекка связалась с Йоргеном.

– Пусть на этот вопрос ответит адмирал Уэйт, – сказала она, когда тот появился на экране. – Сэр, ФМ хочет знать, какими будут приказы относительно ингибиторных станций и находящихся в них тейниксов.

На мостике воцарилась тишина – такая, что Бекка услышала тяжелый вздох Йоргена. Не хотела бы она оказаться на его месте. Он называл этот рейд экспедицией по спасению пленников, но участники настоящих боев знали: ты часто приносишь разрушение и гибель тем, кого хочешь освободить.

– Сначала мы попытаемся спасти тейниксов, – сказал Йорген. – Это задача для всех командиров звеньев. Выясните, смогут ли ваши слизни связаться со слизнями на станциях. Если смогут, пусть спросят, не пожелают ли те перейти на нашу сторону.

– Спасибо, сэр, – сказала ФМ.

Бекка ответила бы на этот вопрос иначе. Первоочередная миссия – спасение слизней, – вероятно, стоила бы жизней и драгоценного времени, но… Бекка предположила, что если бы целью людей было исключительно их собственное выживание, то они совершили бы гиперпрыжок, уведя Россыпь куда-нибудь подальше, причем уже давно. Но они этого не сделали. Они нашли союзников. Они пытаются свергнуть Верховенство, а не сбежать от него.

Вероятно, такое случается, когда позволяешь молодым взять дело в свои руки. Тем, из кого еще не выбили оптимизм. Можно порадоваться за них.

Командиры звеньев исчезли, но, судя по негромкому дыханию, Йорген задержался. Бекка ощупала сенсорный монитор.

– Адмирал, – позвала она.

– Вы не согласны с решением.

Он не должен был говорить этого при ее людях, но до начала боя оставались считаные минуты. Возможно, он понимал, что времени на разговоры с глазу на глаз больше не будет. Кроме того, что она знает? Всю жизнь пекла хлеб и нанизывала бусы, а не сражалась, несмотря на все ее мечты и истории.

– Думаю, ты несешь на плечах бремя, которое я бы не выдержала, – сказала Бекка. – Я не собираюсь оценивать решения, которые ты принимаешь.

– Я иду против протоколов, – сказал он.

– Йорген, – смягчила голос Бекка, – протоколов больше нет. Они предназначались для другой эпохи, когда мы жили в норах, точно крысы, и пытались спастись от хищников. В них отражены важные идеи, но мы вступили в новый мир, полный света. Теперь устанавливать правила придется тебе.

– Как человеку, который остановил войну, – негромко произнес он. – Из истории, которую вы мне рассказывали.

– Да.

– Спасибо, Бабуля. – Теперь его голос звучал уверенно. – Давайте покончим с этим.

– Превосходно. – Она откинулась в кресле. – Видишь ли, мне почти девяносто. Я уже было поверила, что не разрушу на своем веку ни одной галактической империи. Конечно, было бы досадно.