Когда на голоэкране появился Йорген, мое сердце подпрыгнуло, и отчаянно захотелось совершить гиперпрыжок.

Это просто бесило – стоять в виде призрака и вынужденно наблюдать, как корабли медленно занимают позиции, чтобы начать уничтожать друг друга.

«Мы можем избежать этой боли», – сказал мне Чет.

«Мы поступим иначе, – ответила я. – Для этого и вернулись в „где-то“. Я приняла такое решение. И ты тоже».

«Я… Я слишком слаб, Спенса. Не могу справиться с этим. Не могу смотреть на это».

Став частью меня, он вобрал в себя мои воспоминания. Время, проведенное с друзьями, мою любовь к ним и моей семье. Скад! Я не предвидела, во что это может обойтись существу, которое отказалось от всех привязанностей, а теперь внезапно было ввергнуто в полную привязанностей Вселенную.

Воздух вокруг меня – цитонической, а не физической – начал искажаться. Но ведь я нахожусь под воздействием наркотика? Это искривление… чем оно вызвано? Почему именно сейчас?

Центром его была не я, а мой двойник, стоявший рядом со мной делвер.

Из-за боли, сообразила я.

Кое-что вдруг прояснилось. В частности, я поняла: пространство искажается, когда я думаю о грозящей моим друзьям опасности.

Я уже догадалась, что искажение вызывает Чет, но не понимала, в чем причина. Меня обуревали эмоции, но я как-то держала себя в руках, а вот он не мог справиться с горем утраты. Все эти случаи, когда здания исчезали, а чашки телепортировались…

Это не моя боль, а его. Его страх перед новой потерей.

Я попыталась совладать с этой паникой, успокоить его. Все не так уж плохо. «Я во вражеском стане», – послала я ему мысль.

Это может сыграть нам на руку. Какой генерал не пришел бы в восторг, если бы его лучший солдат затаился среди неприятельских военачальников? Если бы смотрел, слушал, готовился?

«Мы способны принести пользу, – сказала я. – Наблюдай. Мы способны защитить их. Мы способны кое-что изменить».

В ответ он снова показал мне «нигде».

Манящее спокойствие. Безмятежность.

Ложь. Я знала, что это ложь. Делверы притворялись, будто не чувствуют боли, но я угадывала ее под поверхностью. Иллюзорный покой. В самой глубине души я осознавала его фальшь. И уже приняла решение.

«Спасибо, Чет. За то, что показал мне это».

«Но ты не примешь?» – с болью спросил он.

«Не приму».

Вместо этого я должна понять, как помочь им.

Я вновь сосредоточилась на голоэкране, игнорируя свое тело, которое бормотало и тряслось, пока моя цитоническая часть действовала.

– Я адмирал флота Йорген Уэйт, – зазвучало он с экрана. – Главнокомандующий Сил самообороны Непокорных. Где Винзик?

– Винзик мертв, – ответила Брейд. – Теперь командую я. Можете звать меня Брейд. Адмирал, вы заявляете, что явились сюда со спасательной миссией, но у нас нет никого, кто заслуживал бы вашей заботы.

– Мы знаем, что Спенса у вас, – сказал Йорген. – Мы проследили ее путь до этого места.

– Спенса? – переспросила Брейд. – Вы имеете в виду эту маньячку?

Я тяжко вздохнула, когда Брейд махнула рукой помощнику, веля показать Йоргену кое-что – хорошо смонтированный видеоролик, в котором я эффектно крушила ломом краба-Винзика. Снято было достаточно аккуратно, чтобы никто из солдат не попал в кадр, но при этом на заднем плане был виден экзокостюм Винзика, который все еще дымился.

Скад! Я знала, что Брейд воспользуется этим, но не ожидала, что она покажет видео Йоргену. На экране он отпрянул, будто получив удар. Что ж, я не могла его винить. На его месте, увидев эту сцену, я бы составила о себе самое плохое мнение.

Воздух снова начал искажаться, и я попыталась дотянуться до Йоргена. Прижаться к его разуму своим. «Прости», – послала я ему, стараясь внушить, что я не виновата.

И не почувствовала никакого ответа. Мои способности все еще были подавлены – либо наркотиком, либо тейниксом, либо тем и другим. Хуже того: в тот момент, когда я предприняла эту попытку, к Брейд подбежал адъютант.

– Извините, адмирал, – сказала Брейд и временно отключила связь с Йоргеном. – Что такое?

– Мы обнаружили слабый цитонический сигнал, идущий от нас к врагу, – сказал адъютант. – Но не можем установить, от какого слизня он исходит.

– Убейте пятерых наугад, – сказала Брейд.

– Есть, сэр.

Брейд посмотрела на мое тело.

– Спенса, мы узнаём обо всех несанкционированных цитонических сообщениях, посылаемых со станции. Если эти слизни свяжутся с тобой, скажи им, чтобы помалкивали.

– Нет!.. – воскликнула я, и мое тело уселось на полу и произнесло это вслух.

Потом я почувствовала, как они умирают. Как кричат от боли, когда ящик накаляется и поджаривает запертое в нем существо. Среди этих слизней… не было Погибели.

Кроме своей ярости, я почувствовала панику, вновь охватившую Чета.

Надо подавить ее.

Нет! Вместо этого я посмотрела на Брейд и закипела. Я убью ее. Я найду способ.

Брейд снова включила связь.

– Извините, адмирал Уэйт, – сказала она. – Мы задержали вашего пилота и готовы поговорить о том, как она будет наказана. Но вы должны согласиться с тем, что мы ее не отпустим, поскольку она убила главу нашего правительства.

– Я не согласен, – сказал он. – Вы вели несправедливую войну против нашего народа на протяжении нескольких поколений. Мы вынуждены бороться с вами всеми доступными способами, и Спенса Найтшейд – не единственный пленник, которого мы пришли спасти.

Брейд склонила голову набок:

– И кого же еще?

– В наш союз, – сказал Йорген, – сейчас входят три планеты и четыре расы.

– Люди, – произнесла Брейд, – УрДейлы, кицены…

– И тейниксы, – закончил фразу Йорген. – Мы и наши союзники проголосовали за то, чтобы предоставить им гражданство.

– Вы дадите гражданство слизням? – расхохоталась Брейд.

Даже меня это слегка удивило. И однако, чем больше времени я проводила рядом с этими существами, тем отчетливее понимала, что они разумны, даже если их разум функционирует не так, как наш. Погибель совершенно точно была личностью, а не домашним животным.

– Согласно вашей базе данных, – сказал Йорген, – вы удерживаете на этой платформе около тридцати тысяч порабощенных разумных существ. Мы пришли освободить их.

– О да, – сказала Брейд. – Освободить наши гипердвигатели и самим использовать их. Умно – предоставить им законный статус, что даст вашим действиям моральное оправдание. Но давайте начистоту: ваши намерения не изменились с тех пор, как вы совершили набег на наши предприятия по добыче подъемных камней.

– Думайте что хотите, – сказал Йорген. – Отдайте нам Спенсу и тейниксов, и мы уйдем.

Я почти не слушала их.

Тридцать тысяч слизней? В плену, здесь? Я чувствовала, что их много, но чтобы столько? Я вспомнила наши оценки численности всех слизней Верховенства: выходит, здесь от четверти до трети его тейниксов.

Обескураживающее число – но на самом деле слизней не так уж много, чтобы обслуживать сотни планет Верховенства. Неудивительно, что многим меньшим мирам приходилось подолгу ждать транспорты, чтобы перевозить своих разумных с планеты на планету. Почти все эти слизни, видимо, служили правительствам, армиям или торговым компаниям – и каждый тщательно контролировался Верховенством. Да, мы могли бы спасти тридцать тысяч слизней здесь. Но как насчет остальных восьмидесяти тысяч, порабощенных и распределенных по многочисленным звездным системам Верховенства?

Начнем с того, что можно сделать прямо сейчас, решила я. Лучший подход к любой проблеме. Я не помогу слизням, если мы не выиграем эту битву, и я не помогу моим друзьям выиграть эту битву, пока остаюсь чем-то вроде призрака.

Нужно вернуть себе тело и способности. Судя по тому, как Брейд реагировала на врача со шприцем…

У меня начала зарождаться идея.

– Вы требуете, чтобы мы сдались? – сказала Брейд Йоргену. В ее голосе все еще звучало веселье. – А вы видели, какими силами мы располагаем? Вам следует молить о пощаде.

– Это вы нас вынудили прийти сюда, – сказал ей Йорген. – И что бы ни говорили цифры, думаю, мы вас удивим.

– Жду с нетерпением, – сказала Брейд. – Спасибо, что собрались здесь – теперь я смогу уничтожить вас. – Она махнула рукой, отключая связь, и подошла к своим адъютантам. – Они явились за гипердвигателями и коммуникаторами? Этот идиот даже не понял, что на войне необходимо скрывать свои цели. Что мы можем сделать?

– Нельзя допустить, чтобы кто-нибудь из них пробился к Вечеропесне, – сказал один из них.

Именно там, на большой платформе, держали слизней – не в жилищах, а в ящиках.

– Этого недостаточно, – сказала Брейд. – Соедините меня с комендантом базы.

Мгновение спустя на экране появился дионеец с красной кожей.

– Комендант базы, – сказала Брейд, – заблокируйте полностью все гипердвигатели на Вечеропесне.

– Хорошо, сэр, – сказал дионеец. – Какой уровень полномочий?

– Звание не ниже верховного адмирала. Для разблокировки требуются биометрические данные.

– Сэр, любого тейникса можно наглухо запереть в его ящике, но при полной блокировке… я не смогу разблокировать системы, если понадобится.

– Конечно не сможете, – кивнула Брейд. – В этом и суть. Враг не сумеет получить то, что хочет, подвергнув вас пыткам.

– Сэр. – Дионеец отдал честь. Его явно не обрадовала вероятность пытки. – Я сейчас же введу блокировку. А что насчет ингибиторов и тейниксов-связных?

– Нам нужны активные ингибиторы. И… полагаю, тейниксы обеспечивают связь со всем Верховенством?

– Они передают сотни тысяч сообщений в секунду, сэр, – сказал дионеец. – Наша главная обязанность – поддерживать все это в рабочем состоянии. Полная блокировка приведет к отключению связи.

– Значит, пока оставим это, – сказала Брейд. – Просто убедитесь, что никто не сможет захватить гипердвигатели. Без них у врага мало шансов победить здесь, даже если он проскользнет через наши боевые порядки.

– Все готово, сэр, – сказал дионеец. – Щит базы активирован.

Брейд отвернулась, и экран потемнел. Я узнала важные сведения, но как передать их Йоргену и остальным? Если попытаюсь это сделать, враги поймут, что мои способности остались при мне, либо предположат, что какой-то слизень вышел из-под контроля, и за этим последует очередная казнь ни в чем не повинных существ.

– Сэр, – сказала рептилия-тенаси в ослепительно-белой форме, – взгляните-ка.

У Брейд в подчинении было куда больше тенаси, чем у других должностных лиц Верховенства, которых я видела. Мне показалось, что многие считали тенаси слишком агрессивными, потенциально слишком опасными, несмотря на то что они были одной из рас, основавших Верховенство. Я подозревала, что за этим стоит какая-то история.

– Их истребители летают парами, – сообщила тенаси, – и по крайней мере у одного из каждой пары на борту есть ингибитор. Наша разведка считала, что у них нет доступа к такому количеству ингибиторов, но это оказалось неправдой.

– Значит, легкой победы не ожидается, – сказала Брейд, всматриваясь в голографическую карту. – У них только один корабль первого ранга, названный «Непокорным» в честь их народа. Они будут упорно защищать его.

– Сэр, вы уверены? – спросила тенаси.

– Я изучила опыт великих воинов человеческой культуры, – ответила Брейд. – И знаю, что делаю. Защищая свой флагман, они будут совершать ошибки. Нужно оказывать давление на него, это обеспечит нам победу.

– Есть, сэр. – Тенаси замолчала и обвела взглядом некоторых соплеменников, потом продолжила: – Сэр, боюсь, что я ращу глудены, но все же я должна спросить. Действительно ли мы призовем делверов для этой битвы?

– Всякий раз, когда мы призывали их, – сказала Брейд, – случалась беда, поэтому мне понятны ваши колебания, адмирал Кейдж. Тем не менее именно делверы – ключ к нашему господству над Галактикой. – Она посмотрела на мое тело. – Мы призовем их только в чрезвычайной ситуации. А пока сделаем все возможное, чтобы сокрушить мятежников самостоятельно.

После этого Брейд и ее офицеры занялись начальной стадией сражения. Я зависла над своим телом. Положение призрака давало мне некоторые преимущества, но не хотелось остаться в таком виде навсегда. Смогу ли я вернуться в свое тело, когда это понадобится?

Подойдя поближе, я лучше ощутила его. Например, чувствовала пальцы и могла пошевелить ими. Да, я все еще была привязана к своей физической оболочке, и наркотик все еще обездвиживал меня. В каком-то смысле это было хорошо. Казалось, если подойду слишком близко, меня втянет обратно.

Чет рядом со мной наблюдал за первыми столкновениями на экране, и я чувствовала, как растет его беспокойство. Воздух искривился.

– Чет, – прошептала я. – Все в порядке. Спокойствие. Сохраняй спокойствие.

«Не знаю, смогу ли…»

– Сможешь. Положись на меня. Мы выберемся отсюда.

Мой успокаивающий тон помог ему справиться с паникой, и дрожь прекратилась. Я решила не спешить с возвращением в тело.

Сначала нужен план.